Кажется, он протрезвел и снова стал таким же полным сил и энергии, как при их первой встрече.
Отправив ответное сообщение, Лян Чэнь еще немного полежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Сначала он думал о Мяо Мяо и ее девушке, но из головы никак не шел голос другого человека.
Вскоре Лян Чэнь снова взял в руки телефон, открыл галерею и, проведя большим пальцем по множеству фотографий, остановился на одной из них.
Городская библиотека.
Ло Хэн пришел вернуть книги, которые брал на пару дней. Чэнь Хан позвонил ему и сообщил, что материалы прибыли. Ло Хэн стоял в коридоре, рядом кто-то курил, и запах был очень тяжелым, поэтому он приподнял телефон и отошел подальше.
Чэнь Хан, должно быть, все еще был на работе — его секретарша тихо докладывала ему о делах рядом: На день раньше, чем предполагалось, с вами скоро свяжутся.
Ло Хэн тихо усмехнулся: Простите за беспокойство, директор Чэнь.
Чэнь Хан хмыкнул и холодно произнес: И правда беспокойство, Сяо Ханя чуть ли не до смерти задолбал меня. Мало того, что сам пришел, так еще и Сяо Янь подговорил! Скажи мне, он вообще человек? Прекрасно же знает, что Сяо Янь влюблена в тебя, а теперь целыми днями скандалит с преподавателем и рвется к тебе. Сдается мне, брат, тебе лучше не провоцировать меня на такие поступки, иначе в следующий раз мы так легко не договоримся.
В последние дни Чэнь Хан был невероятно измотан. В его компании проводился тендер на очень важный проект: с одной стороны, ему приходилось из кожи вон лезть, чтобы конкуренты не увели сделку из-под носа, а с другой — отдуваться за эту парочку сокурсников.
Ло Хэн: Сяо Хань?
Услышав по его тону, что он ни сном ни духом, Чэнь Хан возмутился: Что такое, твой закадычный дружок решил сыграть в Лей Фэна и сделать доброе дело анонимно? Думаешь, я стану тебе врать?
[...]
Ло Хэн ничего не ответил, и Чэнь Хан не стал расспрашивать дальше. В студенческие годы эти двое были так близки, что водой не разольешь, и вечно объединялись, чтобы издеваться над ним, так что сейчас у него не было особого желания любезничать с ними обоими.
Повесив трубку, Ло Хэн спустился на лифте вниз. Едва он сел в такси, вызванное через приложение, как в Вичате пришло сообщение от Сяо Ханя.
Сяо Хань: Все еще в Чэнду? Материалы получил?
Сяо Хань: Я собираюсь в Чэнду на Первомай, встретимся?
Сяо Хань: Я ведь не только ради развлечения. Скоро выпуск, и одна компания из Чэнду зовет меня к себе, я вот думаю согласиться. Поможешь брату советом?
Ло Хэн не ответил, вышел из чата и зашел в список контактов.
Друзей в Вичате у него было немало — сплошные коллеги по работе, одноклассники, учителя, с которыми он познакомился после окончания школы... Всего набралось почти восемьсот человек.
Большим пальцем Ло Хэн потянул за ползунок справа и добрался до буквы Л.
Контактов на букву Л было немного: там были его родственники из Семьи Ло, еще один человек по фамилии Ли, а сразу за ним — еще одна буква Л.
И на аватарке в Вичате, и в QQ у этой буквы Л стоял лабрадор, и этот снимок не менялся уже очень-очень много лет.
Ло Хэн зашел в профиль, и экран их диалога пестрил зелеными пузырями сообщений.
...
Странно, куда же он делся? Неужели удалил?
Лян Чэнь сидел на кровати, пытаясь отыскать того, кто оставил ему комментарий, но сколько ни листал раздел обсуждений туда-сюда, так ничего и не нашел.
ID этого пользователя казался Лян Чэню до боли знакомым. Тот подписался на него еще несколько лет назад, когда он только зарегистрировал этот аккаунт, и изредка оставлял комментарии под его постами. Лян Чэнь запомнил его.
Он как раз хотел спросить, нет ли каких-нибудь интересных мест в окрестностях Юйюаня.
Ну раз удалил, то и ладно.
На следующий день Лян Чэнь собрался уехать из Чэнду в Юйюань. Перед уходом он подсчитал свои доходы за последние дни — денег вполне хватало на аренду машины.
Он уже давно не водил в стране, поэтому ради безопасности нанял опытного водителя в сопровождение, чтобы по прибытии в Юйюань тот отогнал машину обратно.
Пейзажи по Сычуань-Тибетской трассе 318 были великолепны, а этот бывалый водитель прекрасно знал дорогу и по пути мог показать немало красивых уголков. Зная, что Лян Чэнь — музыкант и художник, он останавливался в каждом примечательном месте, позволяя ему делать снимки, и попутно рассказывал разные интересные истории.
Лян Чэнь был поражен его эрудицией: и впрямь, в любом деле профессионал справится лучше всех.
Когда они добрались до посёлка Юйюань, уже вечерело. Лян Чэнь вытащил из машины багаж и попрощался с водителем.
Даже в апреле в уездах и городах на западе Сычуани стояла холодина, горные леса покрывал толстый слой снега, а с наступлением ночи морозы только крепчали.
Посёлок выглядел так, будто его застроили совсем недавно: архитектура сохранила прежний стиль, но стены были свежевыкрашенными.
Дороги были скользкими — сплошной настил из синего плитняка, отмытый талым снегом так, что он аж блестел на свету.
Долгая дорога почти полностью истощила силы Лян Чэня, он не ел почти сутки, и тело слегка пошатывало от слабости.
Он отыскал ближайшую лапшичную.
Внутри стояло всего восемь столов — прямоугольных, по четыре с каждой стороны. Стены выглядели не слишком свежими: на облупившейся штукатурке висели покрытые толстым слоем пыли вентиляторы, а пол был далек от идеальной чистоты.
Хозяин сидел за столом в углу, перед ним стояла тарелка с арахисом, и, когда Лян Чэнь вошел, он как раз наполнял стопку вином.
Лян Чэнь бросил взгляд на прилепленное к стене красное меню:
— Одну говяжью лапшу, слабоострую, среднюю порцию.Владелец заведения поставил видео на паузе, быстро выпил стопку спиртного и ушел на кухню варить лапшу.
Лян Чэнь поставил сумку, вытер стол и табурет парой салфеток, ошпарил палочки кипятком из общего чайника и лишь тогда достал телефон. После целого дня в пути он почти не заглядывал в сообщения. Отсеяв все неважное, Лян Чэнь наконец открыл диалог с Пань Юньвэнем. Тот прислал несколько сообщений еще утром.
Пань Юньвэнь: Как дела? Ты уже собираешься выезжать?
Пань Юньвэнь: [Изображение]
Пань Юньвэнь: Опять черт возьми сколько документов читать, тошнит уже.
…
Пань Юньвэнь: Ты где?
Пань Юньвэнь: Целый день молчишь, тебя что, торговцы людьми украли?
Лян Чэнь: Только что приехал, ем.
Пань Юньвэнь ответил мгновенно.
Пань Юньвэнь: Сфоткайся, дай гляну.
Лян Чэнь отправил селфи.
Пань Юньвэнь: Отлично, вид изможденный, лицо белее полотна.
Пань Юньвэнь: И вообще, кто просил твое селфи? Я сказал — покажи лапшу.
Лян Чэнь: Оу.
Лян Чэнь: Лапшу еще не принесли.
Как только он отправил сообщение, владелец поставил перед ним тарелку. Порция была внушительной, хотя он заказывал среднюю. Широкая плоская лапша плавала в красном масле, сверху были насыпаны зеленый лук, имбирь и маринованные овощи. Пахло аппетитно, но Лян Чэнь отчетливо помнил, что просил сделать «слегка острую».
Лян Чэнь бросил взгляд на владельца: здоровенный детина, шрам поперек переносицы, густая борода — вид у него был далеко не дружелюбный.
Лян Чэнь: [Изображение]
Пань Юньвэнь: Ух, выглядит очень остро. Ты вывезешь?
Лян Чэнь: Наверное.
У Лян Чэня не было привычки залипать в телефон во время еды, но давление, исходившее от владельца, было таким сильным, что он вынужден был отвлечься на переписку.
Лян Чэнь: Владелец сидит напротив меня.
Пань Юньвэнь: Ну и?
Лян Чэнь: В зале, кроме меня, ни души.
Пань Юньвэнь: А? Разве в Чэнду не бурная ночная жизнь? Сейчас же не так уж поздно.
Лян Чэнь: У владельца очень суровое лицо.
Пань Юньвэнь: Офигеть, настолько суровое?
Лян Чэнь: Я вчера встретил одного человека у озера Синлун.
Пань Юньвэнь: М? И что за человек?
Лян Чэнь: Эта лапша такая острая…
Пань Юньвэнь: «…»
Брат, ты вообще понимаешь, что несешь?
Пань Юньвэнь: [Кухонный нож]
Лян Чэнь сделал глоток воды, но рот все равно горел. Он открыл рот, слегка высунув язык, и поднял голову — и внезапно замер.
На другой стороне улицы стояла целая толпа людей. Ночь была слишком темной, лиц не разглядеть. Только мужчина во главе группы, высокий, с длинными ногами, был хорошо виден под уличным фонарем: на нем была та же рубашка, брюки и черные туфли, что и на вчерашнем незнакомце у озера.
Что-то внутри Лян Чэня натянулось, как струна. Он прищурился, бессознательно сжимая костяшки пальцев. В закусочной было тихо, и хруст суставов прозвучал отчетливо. Владелец, услышав звук, поднял голову, перевел взгляд на улицу, а затем на выражение лица Лян Чэня и, словно что-то поняв, приподнял бровь.
Владелец: Собираешься его поколотить?
Лян Чэнь отчетливо услышал собственный голос:
— Нет, хочу переспать с ним.
Лян Чэнь тяжело вздохнул и пробормотал про себя молитву об отпущении грехов.
Внезапно Лян Чэнь проснулся в холодном поту, приняв довольно причудливую позу: ноги все еще оставались на кровати, а верхняя часть туловища сползла на пол, прижимая мягкую подушку. Он просто свалился с кровати.
За окном шел дождь, барабаня по стеклу. Это был сон.
Лян Чэнь еще раз вздохнул, покосившись на кое-какую часть тела, требующую смирения, и снова прошептал про себя молитву. Затем, потирая затылок, поднялся с пола и пошел умываться.
Спустя двадцать минут Лян Чэнь вышел из уборной с полотенцем на голове. Он подошел к окну и распахнул его: снаружи все было белым — пошел снег. Лян Чэнь протянул руку, и на ладонь упало несколько крошечных снежинок. В последний раз он видел снег, когда только познакомился с Ли Цинтуном.
Той зимой в Уси было очень, очень холодно. Умер дедушка Лян Чэня, и Пань Юньвэнь приехал к нему, прихватив с собой Ли Цинтуна.
Тогда Лян Чэнь стоял на снегу во всем черном, выпрямившись как струна. Рука, державшая зонт, была бледной, тонкой и изящной. Губы были плотно сжаты, а взгляд опущен на надгробную плиту. Он казался совсем хрупким, а кожа на шее была белее снега. Он тогда еще не носил длинных волос, но его черты лица, в которых мужское сочеталось с женственным, сохраняли болезненную, ничем не скрываемую красоту.
Ли Цинтун тогда был самым обычным натуралом, но, увидев Лян Чэня, не смог устоять. Он влюбился с первого взгляда. Узнав о предпочтениях Лян Чэня, он попросил Пань Юньвэня познакомить их.
Первое яркое воспоминание о Ли Цинтуне у Лян Чэня было таким: тот стоит посреди заснеженного поля с букетом распустившихся бегоний. Только благодаря этим ярким цветам лицо Ли Цинтуна по-настоящему отпечаталось в памяти Лян Чэня.
Сейчас казалось, что все это произошло совсем недавно. Полюбовавшись снегом, Лян Чэнь убрал руку и спустился вниз, чтобы попросить у владельца гостевого дома фен.
http://bllate.org/book/30374/3703659
Готово:
