Легкий ветерок коснулся лица, и он выдохнул застоявшийся воздух.
Взгляд Рао Чуньбая постепенно прояснился.
Раз уж жизнь даровала ему второй шанс, он больше не повторит прежних ошибок.
Напротив, ему не терпится посмотреть, добьются ли его младшие братья по секте хоть каких-то успехов, которых достигли в прошлой жизни, если лишить их его жертв.
……
Летающий меч, прорезав десятки ли подобно падающей звезде, опустился на пустынный горный склон.
Перед ним высилась ветхая лачуга, изнутри доносились голоса.
Рао Чуньбай толкнул дверь.
Во дворе на него устремились взгляды.
Юноша с тонкими чертами лица, бледными губами и щеками, чьи глаза напоминали хрупкое стекло, радостно вскрикнул:
— Старший брат Рао! — Сюй Нин, подобно птенцу, бросился к нему, его шаги были легки, а голос щебетал без умолку: — Разве ты не говорил, что на Руднике Черного Камня сейчас полно дел и у тебя совсем нет времени вернуться?
Рао Чуньбай сделал шаг в сторону, уклоняясь от объятий юноши.
Сюй Нин вырос изящным и красивым, но при этом слабым и болезненным, поэтому все на Горе Точащихся Мечей лелеяли и оберегали его, в результате чего у него сформировался капризный характер.
Наморщив маленький носик, Сюй Нин улыбнулся:
— Если старший брат Рао вернулся сейчас, значит, наверняка накопил достаточно денег на покупку Летающего меча!
Сказав это, он бесцеремонно протянул руку, чтобы забрать кошель.
Однако, не успел он коснуться его, как Рао Чуньбай преградил ему путь.
Сюй Нин замер. На тыльной стороне его ладони остался болезненный красный след.
— Что ты делаешь! — раздался сбоку гневный окрик.
Рао Чуньбай перевел взгляд на вошедшего.
Второй младший брат, Гу Чжанжань.
Обладатель Врожденных костей меча, чье мастерство владения клинком было доведено до совершенства, — самый выдающийся ученик Горы Точащихся Мечей.
Рао Чуньбай возлагал на него самые большие надежды.
День за днем он заставлял его практиковаться в фехтовании, не давая ни дня передышки. Он добыл лучший Духовный меч, чтобы восполнить его недостатки.
В этот момент будущий Почтенный Меч, охваченный тревогой, бросил свой меч словно ненужную вещь и с величайшей нежностью принялся лелеять руку Сюй Нина.
Гу Чжанжань обвиняюще спросил:
— Старший брат, что тебя так разозлило снаружи, что ты вернулся и сразу поднял руку на А-Нина?
Рао Чуньбай спокойно произнес:
— Я ранен.
Гу Чжанжань видел лишь крошечный красный след на руке Сюй Нина, но не замечал руки самого Рао Чуньбая, обмотанной бинтами.
Лицо Гу Чжанжаня выразило легкое замешательство:
— Брат ранен… — сухо повторил он. — Как ты получил рану? Серьезно?
Рао Чуньбай всегда старался держаться стойко.
Сколько бы обид и ран он ни получал вне дома, он никогда не жаловался. Теперь же, когда он открыто сказал об этом, это прозвучало как-то неуместно.
Гу Чжанжань произнес несколько дежурных фраз, ожидая, что Рао Чуньбай ответит что-то вроде Все в порядке.
— Серьезно, — холодно ответил Рао Чуньбай. — На работы на руднике я больше не вернусь.
Первой реакцией Гу Чжанжаня было:
— Но как же мой Летающий меч?
Работа на руднике приносила быстрый и хороший доход. Если не работать там, где взять деньги на достойный Летающий меч?
Рао Чуньбай размял онемевшие пальцы:
— Ищите способы сами.
Сказав это, он не стал дожидаться их пустой болтовни, прошел мимо и захлопнул дверь своей комнаты.
Гу Чжанжань остался ни с чем, получив от ворот поворот.
— Что это с нашим старшим братом? — он нервничал и проявлял беспокойство. — Скоро ли заживет его рана?
Он беспокоился вовсе не о здоровье Рао Чуньбая, а лишь о том, не уплывет ли из рук Летающий меч.
— Старший брат раньше был не таким.
Гу Чжанжань не мог взять в толк.
Если вспомнить прошлое…
Он замер. А каким был старший брат раньше?
Он попытался вспомнить, но в голове возник лишь расплывчатый образ.
Наверное, он был молчаливым, суровым, строгим — как и все старшие наставники, он безмолвно проглатывал все тяготы, укрывая младших от ветра и дождя и никогда не показывая собственных страданий.
Разве быть таким, как раньше, было плохо?
Сюй Нин прошептал:
— Должно быть, старший брат сильно устал, скитаясь повсюду.
Гу Чжанжань выпалил:
— Разве я не устаю, когда встаю до рассвета, чтобы практиковаться с мечом?
Осознав оплошность, он поспешил оправдаться:
— Я просто очень хочу возродить Гору Точащихся Мечей, ничего такого я не имел в виду.
В глазах Сюй Нина блеснули искорки:
— Я вижу, как ты стараешься. Наверное, старший брат тоже жалеет тебя в глубине души.
— Старший брат, он… — Гу Чжанжань осекся, поняв, что все еще стоит у двери, и понуро опустил голову: — Ладно, забудь.
Жалеет ли его старший брат?
Вряд ли.
Если бы действительно жалел, разве был бы таким строгим, заставляя его каждый день отрабатывать девять тысяч восемьсот ударов мечом? В мороз или в зной — не закончил, значит, отдыха не будет.
Даже когда кожа на ладонях трескалась и сочилась кровью, он оставался непреклонен.
……
Рао Чуньбай не слышал разговоров за дверью, а если бы и услышал, то не придал бы значения.
Он опустил голову и размотал бинты на ладони.
Рана выглядела ужасающе, ее невозможно было не заметить.
Но младшие братья словно не видели ее.
Не видели или не хотели видеть?
Пока не видишь, через что он проходит, можно со спокойной душой наслаждаться плодами его труда.
Рао Чуньбай щелкнул пальцами, стряхивая лечебный порошок на рану; та отозвалась острой, пронзительной болью.
Он крепко сжал зубы, не сводя глаз с повреждения — хотел запомнить эту боль как можно отчетливее, чтобы никогда больше не повторять прошлых ошибок.
Ладонь онемела.
Рао Чуньбай зубами затянул бинты и принялся подсчитывать свое имущество.
Мешочек, набитый Духовными камнями — в нем оказалось больше сотни.
Это было то, что он заработал, работая на руднике день и ночь, не щадя своей жизни.
В прошлой жизни, едва получив их, он тут же тратил всё на Гу Чжанжаня, не услышав в ответ даже слова благодарности — проще было бы бросить их в воду, чтобы послушать, как они булькнут.
Он огляделся.
На столе лежали и другие мелочи: подержанный Летающий меч, флакон дешевого обезболивающего… и какой-то черный камень.
Рао Чуньбай взял камень — от него веяло холодом.
Это была реликвия, оставленная Учителем, которую называли величайшим сокровищем секты. Позже выяснилось, что это всего лишь Камень для шлифовки мечей, каких у ручья можно найти десяток.
Младшим братьям он был не нужен, только Рао Чуньбай хранил его как память об Учителе.
Пересчитав всё, он осознал, как же он беден.
Раньше, получив плату, он либо арендовал Духовную жилу для тренировок младших братьев, либо покупал Духовные камни и травы для их здоровья. На себя он не тратил ни единой монеты, поэтому сбережений почти не было.
Теперь, планируя собственное будущее, он понимал, что каждый Духовный камень имеет значение. Взмахнув рукой, он спрятал всё со стола в пространственный рукав.
Он сел, скрестив ноги, и закрыл глаза.
Духовная энергия в меридианах текла вяло, словно натыкаясь на препятствия.
Это был яд от работы на руднике, скопившийся в каналах и препятствующий свободному току Духовной энергии. Со временем это начало бы подрывать его жизненные силы и уровень культивации.
В прошлой жизни он, полагаясь на молодость, пренебрегал собой, полностью посвятив себя братьям, и в итоге истощил свои силы, став калекой.
Сейчас яд проник неглубоко, и при должном подборе снадобий его можно было легко вывести.
В его Божественном чувстве всплыл рецепт.
Унция травы Серого сердца, половина плода Водного духа, три веточки Родиолы розовой… Названия и количество трав возникали одно за другим.
Его мысли постепенно успокоились. Когда он вновь открыл глаза, уже рассвело.
Рао Чуньбай вышел из комнаты. Во дворе было тихо и пусто.
Юноши были еще незрелы, склонны к лени и часто отвлекались на мирские соблазны. Только под жестким контролем Рао Чуньбая они послушно выполняли норму в девять тысяч восемьсот ударов мечом.
Стоило один день не проконтролировать их, как они тут же расслабились.
Раньше Рао Чуньбай сразу же пошел бы их отчитывать.
Но теперь… у каждого свои цели. Раз Гу Чжанжань не хочет практиковаться, зачем заставлять?
Взаимные принуждения лишь порождают ненависть.
Он смутно помнил, как в прошлой жизни, будучи смертельно больным, пришел к Почтенному Мечу Гу Чжанжаню, но тот встретил его лишь холодным взглядом и выставил за дверь.
В тот момент Гу Чжанжань преследовал Сюй Нина, пытаясь излить ему душу, чтобы добиться его любви.
Тогда он говорил:
— Старший брат всегда был очень суров, заставлял меня вставать до рассвета, у меня руки отнимались.
— Если бы не А-Нин, я бы ни за что не выдержал.
— А-Нин, как же я ненавижу старшего брата за то, что заставлял меня корпеть над практикой, из-за чего я упустил столько времени, которое мог бы провести с тобой. Если бы можно было всё вернуть, я бы отказался от этого меча, лишь бы любоваться с тобой цветами весной и луной осенью, лишь бы пойти с тобой запускать фонарики.
Как можно было не удовлетворить столь страстное признание?
Рао Чуньбай тихо вздохнул, полный самых разных чувств.
……
Гора Точащихся Мечей находилась в уединенном месте. Рао Чуньбай, летя на мече, миновал несколько пиков, прежде чем увидел признаки цивилизации.
Это место называлось Город Сяочжун.
Со всех сторон его окружали горные хребты и ядовитые испарения, через которые было трудно пробраться. Однако это обернулось удачей: в горах было полно редких сокровищ и залежей руд, что привлекало сюда множество искателей наживы.
— Вернись! — тихо скомандовал он.
Летающий меч превратился в поток света и нырнул в его волосы, став простым деревянным украшением.
Он опустился на землю и широким шагом направился в город.
Солнце поднималось всё выше, на улицах стоял шум и гам. Прогуливаясь среди людей, он чувствовал себя так, словно переродился в другой жизни.
В прошлой жизни яд рудника проник в его кости, он страдал от болезней, оглох и ослеп, а характер его стал желчным и подозрительным.
Теперь же его слух и зрение были ясны, в легкие входила Духовная энергия, а тело было полно сил.
Без ложной скромности можно было сказать, что в юности Рао Чуньбай тоже обладал выдающимся талантом, но был истощен непосильным трудом и в конце концов затерялся среди толпы.
Люди, вспоминая его, всегда говорили с пренебрежением: «Никчемный старший брат Почтенного Меча / Короля демонов / Призрачной императрицы».
Никто не заступался за него и не стремился прояснить ситуацию, все относились к нему с холодным равнодушием, позволяя сплетням разрастаться и похоронить под собой все его жертвы и усилия, превращая их в не стоящие внимания пятна на репутации.
В этот раз он больше не хотел быть безликим дополнением к другим.
Рао Чуньбай поднял голову. В его взгляде читалась острота обнаженного клинка, а деревянная заколка в волосах слегка завибрировала в ответ.
Его дерзкие мысли были прерваны.
Прямо перед лицом возникло предупреждение:
— В городе много людей, на улицах запрещено совершать прорывы в культивации, нарушителям — штраф!
Рао Чуньбай: «…»
Рао Чуньбай спрятал предупреждение и с бесстрастным лицом убрал меч обратно в волосы.
Бедность — штраф платить нечем.
http://bllate.org/book/30363/3702475
Готово:
