Евнух Чжан улыбнулся:
— Ваше Величество лишь лишил Вас звания генерала второго ранга и разжаловал в стражники, но в императорском указе ни слова не было о лишении титула! Командир Син говорил мне, что Вы уже несколько ночей подряд не смыкаете глаз, а сегодня снег такой сильный... Ваше Величество как раз велел Вам не стоять на ночном дозоре, но если завтра утром он увидит, что Вы простояли на холоде всю ночь, Вам наверняка снова достанется нагонмей.
Он хотел ответить, что нагоняев не боится, но в то же время не желал снова злить того человека. Окинув взглядом стоявшую вокруг стражу, евнух Чжан мгновенно всё понял, подался ближе и негромко произнёс:
— Не беспокойтесь, маркиз, о сегодняшней ночи Ваше Величество уже позаботился заранее. Сегодня ночью я буду охранять Ваше Величество, так что можете быть спокойны.
Вспомнив обстановку в Императорском кабинете, Лин Сяньхань отчасти догадался, как обстоят дела, и позволил евнуху Чжану себя уговорить. К тому времени воротцы уже давно заперли, и вернуться в своё поместье он не мог, поэтому направился прямо в караульную комнату стражи. Слегка ополоснувшись, он прилёг вздремнуть.
Не прошло и двух часов с тех пор, как он уснул, как из-за стен караульной донеслось множество шаркающих шагов и невнятный шёпот. Лин Сяньхань мгновенно открыл глаза и взглянул на водяные часы — время явно не соответствовало часу смены караула. Перевернувшись, он набросил одежду и вышел наружу. Во дворе его ждал Ли Сяоху, заместитель командира Сина:
— По приказу командира Сина всем, кроме заступивших на дежурство в первой половине ночи, встать и следовать за мной на ночной обход и облаву за пределами дворца!
Выходить на облаву среди ночи означало лишь одно: Син Фан что-то выведал во время допроса. Быстро одевшись, Лин Сяньхань последовал позади отряда. Людей ночью собралось немало, шёл снег, и лунного света не было видно вовсе, так что Ли Сяоху в темноте даже не узнал его, когда они спешно забрали бирку и прошли через заставы вон из дворца.
На улице Чжуцюэ во второй половине ночи уже действовал комендантский час — кроме ночных сторожей, вокруг не было ни души. Покинув дворец, Лин Сяньхань заметил, что Ли Сяоху ведёт их не бесцельно прочёсывать весь город, а направляется прямиком в особняк клана Чэнь на задворках улицы Чжуцюэ. В поместье Чэнь — ныне резиденцию младшего министра палаты чинов Чэнь Чжунчжи.
Ли Сяоху не стал стучать в ворота, лишь подал короткий знак рукой. Лин Сяньхань приподнял брови: ночной обыск имперской стражи в резиденции чиновника второго ранга мог быть санкционирован только лично Сяо Чэнем. Вспомнив также, что в его прошлой жизни большинство покушений на Сяо Чэня совершалось смертниками, из которых невозможно было вытянуть ни слова, он мгновенно понял всю подоплёку сегодняшнего нападения.
Стоявшие перед Лин Сяньханем стражники по знаку Ли Сяоху тут же сплотились в живую стену, а оказавшийся позади Лин Сяньхань легко и грациозно взбежал по плечам двух воинов и перемахнул через стену первым.
Ли Сяоху уставился на эту мелькнувшую фигуру и опешил:
— Почему мне показалось, что этот силуэт подозрительно похож на маркиза?
— Мне тоже так показалось.
Ли Сяоху поспешил следом:
— Маркиз, как вы здесь оказались?
Лин Сяньхань скосил на него взгляд:
— Говори, какой приказ дал тебе Син Фан?
Ли Сяоху смутился под этим вопросом, а заметив его виноватый вид, Лин Сяньхань окончательно уверился в своих догадках и прямо спросил:
— Где он?
Ли Сяоху опустил голову:
— В дворовой каравалке.
***
На следующий день весть о том, что Его Величество подвергся покушению в Императорском кабинете, а императорский стражник Лин Сяньхань вовремя подоспел и спас императора, молниеносно разнеслась по столице. Следом за этим среди двора и народа поднялась невероятная буря: стало известно, что императорская стража всю ночь преследовала сбежавшего убийцу вплоть до каравалки в особняке Чэнь, после чего сорок один член клана Чэнь был окружен и брошен в темницу. Чиновники спешно поспешили во дворец, но им сообщили, что Ваше Величество потрясен случившимся и утренний доклад отменяется.
В караульной то тут, то там раздавались приглушённые разговоры:
— Семья Чэнь в последнее время вела себя всё более нагло и развязно. Подумать только, у них хватило дерзости покушаться на особу Сына Неба!
— Разве их дерзость не подпитывается влиянием в Цяньчжуне? Беспорядки цяньчжунских разбойников неразрывно связаны с кланом Чэнь.
— И надо же такому случиться — Лин Сяньхань как раз заслужил заслугу спасением императора? Слишком уж всё совпало. Его ведь только что разжаловали, и прошло всего несколько дней — и вдруг спасение монарха?
Тут кто-то понизил голос:
— К тому же, я слышал, что вчера ночью отряд к особняку Чэнь вёл именно Лин Сяньхань.
Несколько чиновников переглянулись и умолкли. И впрямь всё выглядело слишком подозрительно: этот Маркиз Усмирения Границ только вышел из Великого судебного приказа, как тут же лично притащил весь род Чэнь в тот же Великий судебный приказ, да ещё и заработал титул спасителя императора.
А во дворце Цзычэнь тот самый потрясенный император, из-за которого отменили утренний выход, сидел за императорским столом в повседневных одеждах с вышитыми облачными драконами и мрачным выражением лица. Перед ним стоял Лин Сяньхань, переодевшийся в чистую форму и явившийся с раннего утра на пост.
Евнух Чжан, чувствуя неладное в воздухе, поднёс Сяо Чэню пиалу чая с пареными финиками. Сяо Чэнь взял её — с самого утра он ничего не ел, и лицо его казалось измождённым. Стоило ему выйти, как он услышал, что Лин Сяньхань лично конвоировал клан Чэнь в Великий судебный приказ, и от этого у него лишь сильнее заболела голова:
— Разве я не велел тебе идти спать после смены? Каким ветром тебя занесло в дом Чэнь Чжунчжи?
— Ли Сяоху набирал людей для ночного поиска за пределами дворца, я как раз проснулся и увязался следом. Вышло так, что мы направились прямиком в особняк Чэнь.
Лин Сяньхань не отводил глаз от Сяо Чэня и даже не пытался скрыть, что прекрасно разгадал замысел императора. Раз уж в этой новой жизни он решил не расширять границы на приграничных землях, а ступил на этот чиновничий путь при дворе, то не собирался оставаться лишь безвольным Маркизом Усмирения Границ, которого опекает Сяо Чэнь. Он по-прежнему мог стать мечом в его руках, и потому прямо добавил:
— Ли Сяоху — человек простой, на лице у него была написана вся вина, так что я просто помог ему.
Он знал, что, нападая на Чэнь Чжунчжи, Сяо Чэнь замышляет вновь прибрать к рукам Цяньчжун. В прошлой жизни, когда Чэн Баобао вызвался отправиться в Цяньчжун, тот край уже крепко находился в руках императора: и тамошний наместник, и военачальники были людьми Сяо Чэня, а бандитизм полностью искоренен. Сколько же усилий потратил Сяо Чэнь, чтобы навести там порядок!
Члены клана Чэнь не были дураками: нацепив на них ярлык убийц, они легко могли догадаться об истинных намерениях императора. И хотя семейство Чэнь теперь напоминало рыбу на разделочной доске, за ними стоял мощный клан с многолетними корнями, способный таить в себе скрытые угрозы. Последнее покушение на Сяо Чэня в прошлой жизни стало результатом отчаянной контратаки влиятельных семейств, и тень клана Чэнь там тоже проглядывала. Раз так, не лучше ли ему взять на себя роль всеобщего ненавистника, позволив роду Чэнь и чиновникам думать, будто покушение спланировал он сам из жажды наживы и награды за спасение монарха? Клан Чэнь годился лишь на роль козла отпущения, которого он выставил вперёд.
Сяо Чэнь поднял на него взгляд, швырнул пиалу на стол и не удержался от резкого окрика:
— Ли Сяоху прост, зато ты у нас умник, да? Куда ты девал свои мозги? Ты понимаешь, что подумают чиновники, когда ты объявился в доме Чэнь прошлой ночью?
Лин Сяньхань решил прикинуться дурачком:
— Так или иначе, я теперь всего лишь привратник. Какое мне дело до того, что думают чиновники? Пусть думают что хотят.
Сяо Чэнь почувствовал, как в груди закипает ярость, и от одного вида этого упрямца у него к горлу подкатывала тошнота:
— Вон из моих глаз! Проветри свои мозги.
Заметив дурное состояние императора и опасаясь действительно довести его до белого каления, Лин Сяньхань перед тем как уйти проветриться сделал шаг вперёд, осторожно подвинув стоявшую перед ним чашку ближе, и бросил на него короткий взгляд своими чёрными глазами — мол, выпейте ещё глоточек, успокойтесь. Однако больше произнести хоть слово он не смел, развернулся и вышел встать стражем у парадных дверей, чтобы остудить голову.
Сяо Чэнь на мгновение прикрыл глаза, пытаясь унять головокружение, вызванное этим упрямым глупцом, после чего велел евнуху Чжану позвать во дворец Цзычэнь Чжао Мэнсяня и нескольких сановников из Министерства финансов и Министерства чинов.
Чжао Мэнсянь вошёл во дворец первым и сразу заметил стоявшего у входа во внутренние покои Лин Сяньханя. Они обменялись взглядами: если подумать, знакомство его с Чжао Мэнсянем завязалось довольно рано, и в прошлой жизни они много лет служили вместе, помогая в управлении государством, но Лин Сяньхань без всяких на то причин так и не проникся особой симпатией к этому советнику.
Чжао Мэнсянь слегка кивнул ему и вошёл в покои, а Лин Сяньхань остался стоять у порога, бесцеремонно прислушиваясь к разговору.
Вскоре изнутри донеслись звуки ожесточённого спора — речь, судя по всему, шла об отправке войск для подавления беспорядков в Цяньчжуне.
— Ваше Величество, ныне Поднебесная только что обрела мир, и народу должно дать передышку, наполнив государственную казну. Частые военные походы истощают силы людей и разоряют казну, боюсь, это лишь увеличит бремя простого люда.
Подал голос глава Министерства финансов Линь Му:
— Ваше Величество, ваш слуга также полагает, что слова господина Суна абсолютно справедливы. Область Цяньчжун горилистая, мятежи бандитов происходили при каждой династии и не прекращались никогда. Даже если двор сейчас направит туда войска и на время отгонит горных разбойников, стоит армии отступить, как они вновь распложатся словно весенняя трава, и в конце концов это выльется лишь в бесконечные карательные походы без единого результата.
Лин Сяньхань крепко сжал рукоять меча, услышав в ответ лишённый эмоций голос:
— Выходит, по мнению почтенных господ, двор должен просто позволить горным разбойникам бесчинствовать, позволить им захватывать горы и пашни, притеснять простой народ? Прекрасная же забота о покое народа: крестьяне горбатятся весь год, а урожая им едва хватает, чтобы утолить голод, зато всё добро уходит в казну разбойников. Походы без результата — это разбойников невозможно истребить, или же чиновники и бандиты слились в единое целое, покрывая друг друга?
Императорский гнев обрушился тяжелым грузом: чашка со звоном разбилась у ног Линь Му, и тот, мгновенно побледнев, рухнул на колени.
***
Весь утренний час из Императорского кабинета то и дело доносились резкие окрики Сяо Чэня, зато те самые сановники, что недавно наперебой твердили о неуязвимости горных разбойников, теперь притихли. Когда время приближалось к полудню, из залы наконец стали выходить сановники, утирая холодный пот со лбов. Лин Сяньхань окинул их взглядом — среди вышедших не оказалось лишь Чжао Мэнсяня.
Вскоре показался евнух Чжан, вышедший распорядиться насчёт обеда, и даже велел придворной кухне подать особое блюдо родных мест Чжао Мэнсяня, к которому тот питал слабость. Кухня сработала быстро, и уже через мгновение несколько евнухов с подносами один за другим направились внутрь. Подойдти к дверям и приподнять полог занавеси входил в прямые обязанности привратника Лин Сяньханя, но этот стражник с мечом наотрез стоял, вцепившись в рукоять и застыв словно сосна, отвернув голову в сторону и не удостаивая подносы даже косым взглядом.
К счастью, у Чжан Чуньлай хватило сообразительности — он поспешно сам откинул занавесь.
В тот момент, когда полог поднялся, из комнаты отчётливо донеслись лёгкие, непринуждённые смешки беседующих государя и приближённого.
— Стиль игры Мэнсяня всё так же безупречен.
— Сколь безупречен ни будь, а Вашего Величества мне всё равно не обыграть.
— Сначала пообедаем, а после трапезы составишь Мне компанию ещё за пару партий.
Лин Сяньхань молча считал ногами кирпичи на полу. Есть хотелось страшно: раньше, стоило ему оказаться в Императорском кабинете или дворце Цзычэнь в этот час, он непременно перепадал хоть кусок со стола, а теперь оставалось лишь втягивать запахи. Вскоре подошла смена дневного караула императорской стражи, и Лин Сяньхань, сдав оружие, покинул дворец Цзычэнь.
Едва выйдя, он столкнулся с Син Фаном — судя по всему, тот поджидал его специально.
— Командир Син.
Син Фан уже начал искренне верить, что с поступлением Лин Сяньханя в императорскую стражу он полностью облысеет от стресса. Сначала тот перевёл его напротив Императорского кабинета, чуть не навлекая на себя гнев императора, затем ночью, стоило тому наконец вернуться в казарму и уснуть, как среди ночи его снова занесло вместе с Ли Сяоху в особняк Чэнь. При мысли о том, какие слухи вот-вот поползут по двору, у Син Фана заныло всё темя:
— Маркиз Лин, в нашей императорской страже существуют строгие часы смены и график отдыха. Вы хоть помните, когда в последний раз отдыхали, поступив сюда? Если вы будете продолжать в том же духе, я перестану сметься показываться на глаза Вашему Величеству. Я только что проходил мимо каравалки, так молодой господин Чэн сбился с ног в ваших поисах. У вас сегодня положен выходной, так ступайте же за пределы дворца, выспитесь дома.
http://bllate.org/book/30342/3699929
Готово:
