Тот, кто держал саблю, был не кто иной, как Лин Сяньхань — новый страж из Императорской стражи, заступивший на службу всего пару дней назад. Сейчас он был облачен в форменные доспехи, его лицо покрывала копоть от густого дыма, а одной рукой он крепко сжимал чье-то запястье. Человек, которого он держал, был не кто иной, как Ваше Величество! Лин Сяньхань торопливо шагнул вперед:
— Ваш подданный прибыл с опозданием, прошу Ваше Величество о милосердии и прощении.
Сяо Чэнь слегка приподнял другую руку:
— Поднимайся.
Лишь после этого он скосил взгляд:
— Можешь уже отпустить Меня.
Только тогда Лин Сяньхань словно очнулся ото сна и разжал пальцы. Не зная, как себя вести, он по привычке брякнул первое, что пришло в голову:
— Твой подданный прибыл с опозданием...
Сяо Чэнь бросил на него взгляд:
— С опозданием? Разве ты опоздал?
Не услышь он тогда, как тот зовет его братом, он бы уже давно вытащил на себе того фальшивого пленника, что сидел внутри.
— Син Фан, с каких это пор новички в Императорской страже вместо того, чтобы стоять на страже у дворцовых ворот, могут нести службу прямо у Моего Императорского кабинета?
Лин Сяньхань немедленно опустился на одно колено:
— Это я просил командира Сина назначить меня на пост поближе к Императорскому кабинету. Прошу Ваше Величество помиловать меня.
Сяо Чэнь потер запястье, за которое тот только что ухватился, и ему даже смотреть не хотелось на эту упрямую занозу, в которой неиссякаемо бурлила дурная сила.
— Появившиеся сегодня убийцы, скорее всего, смертники. Проверь, не остался ли кто в живых, и иди по следам.
Син Фан отдал приказ.
Оставаться в Императорском кабинете было нельзя, и Сяо Чэнь перебрался во дворец Цзычэнь. Лин Сяньхань стоял на коленях, желая последовать за ним, но не смея, пока наконец к нему не подошел Чжан Фу:
— Маркиз, по высочайшему повелению Вашего Величества отныне вы будете нести службу при дворе.
Лин Сяньхань поднял голову, и в его глазах на мгновение мелькнул свет. Чжан Фу улыблся:
— Чего же ты стоишь, догоняй!
Сяо Чэнь устроился в императорском паланкине, перевел дыхание и приподнял занавеску сбоку. Он увидел, что этот увалень, с ног до головы перепачканный сажей, совершенно не вписывается в окружение стражи. Тот шел следом за паланкином чуть позади, неотступно следуя за ним с саблей на поясе. Опустив занавеску, Сяо Чэнь надавил на занывшие виски — в последние дни его вечно мучили головные боли и слабость. В итоге он примостился полубоком, опираясь на подушку, и закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями.
Лин Сяньхань шел по императорской дороге, ведущей от Императорского кабинета ко дворцу Цзычэнь. За прошлую жизнь он прошел по этому пути бесчисленное количество раз, и каждый шаг неизменно отзывался в его сердце холодом: в том дворце больше не было человека, которого он так жаждал увидеть. Теперь же Сяо Чэнь в полном здравии сидел в паланкине, и на душе у Лин Сяньханя неожиданно стало спокойно.
Паланкин остановился у парадного входа во дворец Цзычэнь, и Чжан Фу тихо подсказал:
— Ваше Величество, мы прибыли.
— Ваше Величество?
Изнутри не донеслось ни звука в ответ. Лин Сяньхань почувствовал беспричинную тревогу, в два счета взбежал по ступеням к паланкину, откинул занавеску и встретился взглядом с только что открывшим глаза Сяо Чэнем. Он тут же отступил на шаг назад и почтительно замер у самого подножья носилок. Сяо Чэнь вышел наружу, бросил взгляд на опустившего голову мужчину и ничего не сказал.
Лин Сяньхань остался стоять у входа во дворец Цзычэнь, провожая глазами фигуру, скрывшуюся в покоях.
Чжан Фу помог Сяо Чэню умыться и переодеться в ночное ханьфу:
— Сегодня произошло немало тревожных событий, Ваше Величество, отдохните пораньше.
Однако Сяо Чэнь не направился во внутренние покои, а присел на мягкой кушетке в центральном зале. Стоило ему поднять взгляд, как на окне отчетливо проступила тень Лин Сяньханя, освещенная уличным фонарем. Оперевшись рукой о стоявшую рядом низкую тахту, Сяо Чэнь погрузился в раздумья, а его взгляд стал неопределенным. Если бы не хватка этого паренька в Императорском кабинете, тот, пожалуй, действительно рискнул бы жизнью, лишь бы вытащить его оттуда.
Он потер пальцами виски. Прошло уже больше двух месяцев с той безумной ночи. Он собирался дождаться, пока тот протрезвеет и успокоится, чтобы велеть кому-нибудь позвать его во дворец и во всем спокойно разобраться. Хотя случившееся было безумием, Лин Сяньхань и впрямь стал жертвой чужих козней, и тут можно было винить лишь несчастливое стечение обстоятельств. Но кто же знал, что этот юнец стремглав умчится воевать в Юнчжоу и даже осмелится нарушить императорский указ, лишь бы не возвращаться в столицу? Из-за чего он бежал: из-за того, что не мог смотреть ему в глаза, или потому, что всё случившееся произошло именно с ним?
Эту проблему нельзя было откладывать вечно. Прошло немало времени, прежде чем Сяо Чэнь поднял голову:
— Позови его войти.
Чжан Фу, разумеется, понял, о ком речь, и с поклоном удалился. За дверью Лин Сяньхань, даже не сменивший одежды, истовно нес дозор:
— Маркиз, Ваше Величество велел вам войти.
Лин Сяньхань мгновенно напрягся. Он снял с пояса саблю, потер ладони друг о друга и повернулся. Впервые за эту жизнь он снова переступал порог дворца Цзычэнь.
Сяо Чэнь в ночном одеянии полулежал на мягкой кушетке. Дневное величие императорского облачения цвета темного золота исчезло, избавив его образ от пронизывающей суровости повелителя Поднебесной. Мягкий свет дворцового фонаря падал на его лицо, смягчая несколько резковатые черты, но скрытая усталость всё равно отчетливо проступала наружу. Лин Сяньхань не смел больше смотреть на него и, остановившись в трех шагах, опустился на колени перед кушеткой:
— Ваш подданный приветствует Ваше Величество.
Сяо Чэнь сделал знак рукой, и Чжан Фу тут же вывел всех слуг наружу.
В этой жизни Лин Сяньхань впервые остался с Сяо Чэнем наедине в столь замкнутом пространстве. Прошло столько времени, что Лин Сяньхань едва не забыл счет минутам, прежде чем сверху донесся тихий вздох:
— Ты ранен?
То ли ночной мягкий тон, полный скрытой заботы, так на него подействовал, то ли привычная обстановку дворца Цзычэнь напомнила о последней встрече, которой ему так и не довелось состояться в прошлой жизни, но горечь в сердце Лин Сяньханя выплеснулась наружу. Перед глазами всё заплыло, он опустил голову, тяжело моргнул и с трудом подавил подступивший к горлу ком:
— Нет.
— Подойди ближе.
Лин Сяньхань проехал на коленях пару шагов и замер, когда его колени коснулись подставки для ног у кушетки. Сяо Чэнь приподнялся на локте, протянул руку, подцепил Лин Сяньханя за подбородок и заставил поднять голову. Перед его глазами предстало покрасневшее, мокрое лицо с глазами брошенного щенка. Император произнес с беспомощной, но мягкой усмешкой:
— С каких это пор ты стал такой плаксой?
Лин Сяньхань отвернулся и кое-как размазал слезы по лицу. Лучше бы он этого не делал: от трения слезы смешались с черной копотью, и теперь он и вправду смахивал на чумазого песика.
— Я не плачу.
Сяо Чэнь откинулся назад и, глядя на это испачканное лицо, легко фыркнул:
— Мало того что теперь ты смеешь ослушиваться указов, так еще и государя обманываешь.
Лин Сяньхань снова опустил голову:
— Больше не посмею.
— Вставай, придвинь что-нибудь и садись.
Едва Лин Сяньхань присел, как тот человек заговорил вновь:
— На днях семейство Ли приходило свататься к тебе, но ты отказал?
Лин Сяньхань не смел говорить о том тайном и невыразимом происшествии и, кивнув, ответил:
— Да. Я не хочу жениться, поэтому отклонил сватовство.
— Подними голову.
Лин Сяньхань поднял глаза и встретился с ним взглядом, испытывая легкое чувство вины. Сяо Чэнь счел, что тот всё еще переживает из-за прошлого, и хотя на душе у него было тяжело, всё же продолжил:
— Тот, кто подсыпал тебе снадобье, пойман. Это был гость из дома Ли. В тот день в беседке Цинхуэй находилась и законнорожденная дочь семейства Ли. Клан Ли затеял это с расчетом на то, что после подсыпанного зелья и опьянения ты якобы случайно забредёшь в ее отдельный кабинет, вынудив тебя силой признать этот брак. Клан Ли — некогда знатный род при прежнем дворе, а ныне они боятся потерять расположение новой династии, вот и попытались привязать тебя, новоиспеченного фаворита, с помощью брачных уз. Подобные штучки среди знатных семей не редкость. Ты раньше с этим не сталкивался, так что нет ничего удивительного, что попался на удочку.
То происшествие той ночью было лишь досадной случайностью. Всё уже в прошлом, так что тебе незачем терзать себя. Если ты действительно не желаешь оставаться в столице, Я могу отправить тебя служить в провинцию.
Лицо Лин Сяньханя тут же встревоженно изменилось:
— Я не хочу уезжать. Я останусь в столице и буду твоим телохранителем.
Эти слова заставили Сяо Чэня почувствовать себя немного лучше:
— Ладно, уже поздно. Сегодня тебе не нужно заступать на дежурство, Я устал, ступай.
С этими словами Сяо Чэнь поднялся с кушетки, но внезапный приступ головокружения погрузил его во тьму, и его качнуло из стороны в сторону. Лин Сяньхань мгновенно вскочил на ноги и подхватил его, а его лицо побелело от страха:
— Брат.
Ли Сяньхань спас императора?
— Лекарей! Зовите лекарей!
Подхватив Сяо Чэня, Лин Сяньхань завопил во всю мочь. Чжан Фу и остальные евнухи стремглав ворвались внутрь и увидели, что Вашего Величества держат на руках. В испуге они уже собирались бежать за лекарями, но Сяо Чэнь рявкнул на них, останавливая. Твердо встав на ноги, он смахнул чужие руки, цеплявшиеся за него:
— Что вы тут раскричались посреди ночи? Я просто потерял равновесие. Не нужно никого звать, все вон!
Чжан Фу и остальные не посмели ослушаться приказа, но Лин Сяньхань уходить отказался. Неотступно следуя по пятам за Сяо Чэнем, он проводил его до самых внутренних покоев. Сяо Чэнь уселся на драконью ложницу и, глядя на его застывшее в нерешительности лицо, поддразнил:
— У тебя такой вид, будто Я собираюсь отдать концы.
Одно лишь слово смерть заставило Лин Сяньханя ощетиниться, словно взъерошенный цыпленок, а его лицо побелело как полотно:
— Не говори глупостей, пусть лучше лекарь осмотрит тебя.
Он изо всех сил впился ногтями в ладони. По событиям прошлой жизни получалось, что к этому времени у Сяо Чэня уже должен был родиться ребенок. Он не знал, когда именно в прошлой жизни Сяо Чэнь смирился с тем, что способен выносить и родить дитя, но раз тот поведал ему о существовании ребенка лишь перед самой смертью, значит, не хотел, чтобы он знал об этом. Быть может, узнав об этом, он бы больше не позволил ему оставаться рядом? Но не было ничего важнее здоровья самого Сяо Чэня.
Утомившись от всей этой суматохи, Сяо Чэнь откинулся на ложницу:
— Я ни капли не пострадал, каких еще лекарей звать? Всё, не маячь у Меня перед глазами, уходи.
Лин Сяньхань попытался уговорить его еще раз, но Сяо Чэнь уже закрыл глаза. Он знал нрав этого человека: находясь в армии, тот даже при тяжелых ранениях отказывался звать военных лекарей, опасаясь, что лишние разговоры дойдут до чужих ушей и подорвут боевой дух войск.
Услышав за закрывающейся дверью звук шагов, Сяо Чэнь погрузился в тяжелый, полудремотный сон. Лин Сяньхань же, выйдя наружу, уходить не собирался. Он застыл перед дверьми на подобии стража духов и, отключив мысли, погрузился в воспоминания о прошлой жизни. На самом деле в прошлой жизни он тайком пробирался в Императорскую академию медицины, чтобы изучить старые медицинские карты Сяо Чэня за тот период. Разумеется, в записях значились лишь дела, связанные с рецидивом прежних ранений императора Чжаоу, и не было ни малейшего следа или намека на то, что он вынашивал ребенка. К тому же двое лекарей, принимавших роды у Сяо Чэня, к тому моменту давно уже вышли в отставку и вернулись в родные края.
Он даже пытался их отыскать. Сяо Чэнь не лишил их жизни, оставив их учеников служить в Императорской академия медицины, однако за теми двумя лекарями приглядывали тайные стражи Сяо Чэня. Понимая, что Сяо Чэнь ни за что не пожелает предавать это дело огласке, Лин Сяньхань, заметив слежку скрытой стражи, не стал заводить речи о беременности, расспросив лишь о старых ранах Сяо Чэня.
Самые тяжелые ранения у того были два: первое — восьмидюймовый удар садившегося в засаду клинка в поясницу, полученный в битве при Чиюнь, а второе — стрела, пронзившая грудь во время штурма Пинчжоу. Если подсчитать время, то тяжелые рецидивы старых ран как раз совпадали с периодом, когда должен был появиться на свет Линьэр...
— Маркиз, почему вы всё еще здесь?
Его ход мысли прервал знакомый голос. Подняв глаза, он увидел перед собой Чжан Фу, державшего в руке зонт.
http://bllate.org/book/30342/3699928
Готово:
