Тан Синхуэй просидел за партой всего ничего, как передний паренёк обернулся, чтобы поболтать с ним. Даже несмотря на холодное отношение Тан Синхуэя, тот ни капли не расстроился.
Такого ослепительного человека, как Тан Синхуэй, никогда не окружал дефицит желающих с радостной готовностью подлизываться.
Тан Синхуэй отвечал невпопад, впрочем, не выказывая и раздражения.
Сидящий впереди парень не обращал внимания на его тон и продолжал с большим энтузиазмом:
— О, кстати, как тебя зовут? Меня зовут Сюй Чэньянь, от слова «немногословный».
— Чэньянь? — Тан Синхуэй поднял веки, легко усмехнувшись, отчего его черты стали еще прекраснее. — Это имя тебе совсем не подходит.
Подразумевалось, что тот слишком много болтает.
Сюй Чэньянь ничуть не рассердился, а глядя на его улыбку, даже слегка зачарованно затуманил взгляд:
— Многие так говорят. Вообще-то родители надеялись, что я буду поменьше говорить и побольше делать, поэтому и дали такое имя, только вот я, как назло, оказался полной противоположностью.
— Правда ли? — равнодушно протянул Тан Синхуэй, уголки его губ чуть приподнялись — так играют с какой-нибудь забавной собачкой.
— А ты? Как тебя зовут? — Сюй Чэньянь, не обращая внимания на его наплевательское отношение, с нетерпением спросил:
Тан Синхуэй повернул голову, теперь подперев щеку рукой, и посмотрел на него. В глазах его мерцали искорки улыбки, будто он разглядывал какую-то занятную игрушку:
— Тан Синхуэй. Син — это звезды, а хуэй — фенхель.
— Синхуэй… Синхуэй, можно я буду звать тебя А-Хуэй? — Сюй Чэньянь зачарованно смотрел на него и помимо воли подался ближе.
Услышав это, Тан Синхуэй мгновенно переменился в лице, вздернул подбородок и легонько ткнул Сюй Чэньяня в подбородок одним пальцем. Жест был мягким, но не допускающим возражений — он оттолкнул парня назад, а голос его словно сочился льдом:
— Нельзя.
Ся Ван сидел рядом, не имея возможности вставить ни слова, и с завистью уставился на палец, которым Тан Синхуэй оттолкнул того парня. Он невольно воображал, будто это его коснулся тот палец, будто это его оттолкнули.
Как же хотелось прикоснуться — пусть даже тебя оттолкнут, пусть даже откажут.
Сюй Чэньянь не отступил от вне перемены настроения Тан Синхуэя. Он послушно замер там, куда уперся палец, и потёрся о него щекой, точно щенок, ластящийся к хозяину. Из-за того, что они сидели так близко, он уловил едва заметный, ускользающий аромат, исходивший от Тан Синхуэя — слабый, но невероятно манящий. Мало того, что он ничуть не расстроился, Сюй Чэньянь, казалось, даже обрадовался и продолжил мягким, угодливым голосом:
— Тогда можно я буду звать тебя просто Синхуэй?
— Можно. — Тан Синхуэй убрал руку, сохранив всё такое же холодное и безразличное выражение. Он опустил взгляд, и под таким углом краснота в уголках его глаз стала еще заметнее.
Ся Ван сжал зубы, ревниво глядя на Сюй Чэньяня.
С какой стати этот парень, едва познакомившись, может звать его так близко?
С какой стати?
Он до крови прикусил губу от злости, а на сердце было так горько, будто оно сочилось кровью.
Тан Синхуэй держался холодно, но не отталкивал людей за версту. На самом деле он был весьма непринужденным человеком и не придавал особого значения подобным вещам, а потому, если другие проявляли достаточную инициативу и не переходили черту, общаться с ним было легко.
Но Ся Ван не смел.
Переполнявшие его чувства грозились выплеснуться наружу, и он не смел даже вообразить, что будет, если Тан Синхуэй догадается. Что тот о нем подумает?
Почтет ли его противным? Попросит ли пересадить за другую парту? И в будущем… неужели в будущем он больше никогда не улыбнется ему?
Ся Ван страшно боялся. После того как он узнал каково это — быть рядом, отдалиться вновь было для него равносильно жестокой пытке.
Поэтому он не смел вести себя так по-свойски, как Сюй Чэньянь. Он не считал себя достойным и не смел рисковать, боясь выдать те чувства, сдерживать которые уже почти не оставалось сил.
Но он явно недооценил собственную выдержку: сидя рядом с любимым человеком, просто невозможно заставить себя сидеть сложа руки и ничего не предпринимать.
……
Посреди перемены Тан Синхуэй почувствовал жажду, взял чашку и уже собирался выйти, чтобы набрать воды, как Сюй Чэньянь — словно у него на спине выросли глаза — в тот же миг развернулся, подхватил чашку и бросился к выходу:
— Я наберу за тебя!
— …… — Тан Синхуэй не понимал, почему кто-то может с таким рвением выслуживаться ради простой воды, но раз уж кто-то вызвался помочь, сам он в любом случае ленился двигаться.
Ся Ван помрачнел, сжигаемый злобой и скрежеща зубами от ревности, он проводил взглядом удаляющуюся радостную спину Сюй Чэньяня.
Затем он перевел взгляд на Тан Синхуэя, и глаза его снова сделались одержимыми и нежными, но с легким оттенком обиды.
Я ведь тоже мог набрать тебе воды, я мог бы сделать для тебя столько всего, я бы выполнил любую твою просьбу.
Тан Синхуэй не заметил его взгляда и зевнул — прошлой ночью он плохо выспался, и сегодня у него совсем не было сил.
Вскоре Сюй Чэньянь вернулся. Он бережно, обеими руками нес чашку Тан Синхуэя, и вид у него был такой, будто он не воду несет, а преподносит дары какому-то божеству.
— Проверь, подходящая ли температура? Если нет, я сбегаю налью заново. — Сначала Сюй Чэньянь попытался поднести чашку прямо к губам Тан Синхуэя, явно желая напоить его лично, но так и не осмелился и в итоге поставил её на стол.
— … — Тан Синхуэй просто не знал, что и сказать. Он никак не мог взять в толк, почему из обычной воды делают целое событие, покачал головой и коротко бросил:
— Спасибо.
Сюй Чэньянь расплылся в счастливой улыбке:
— Хе-хе, не за стоит, это пустяки, так и должно быть.
Что еще за так должно быть?
Ся Ван свирепо уставился на него — он мог дать голову на отсечение, что намерения Сюй Чэньяня по отношению к Тан Синхуэю были далеко не чистыми.
И ведь прошел всего лишь первый день.
Даже и не знаешь, то ли восхищаться невероятным обаянием Тан Синхуэя, то ли сокрушаться о чем-то еще.
Тот взгляд, с которым этот парень смотрел на Тан Синхуэя, был точь-в-точь таким же, каким смотрел он сам, — до боли знакомым.
А-Хуэй такой наивный, кто знает, не обманет ли его кто-нибудь.
На душе у Ся Вана скребли кошки, хотя на самом деле даже имя А-Хуэй он осмеливался произносить лишь тайком про себя, а снаружи по-прежнему сидел молча.
Тан Синхуэй обо всем этом даже не догадывался. Он маленькими глотками потягивал воду, смачивая свои красивые губы. Влажные губы ярко блестели, выглядя мягкими и соблазнительными.
Он не заметил, как и Ся Ван, и Сюй Чэньянь в упор уставились на него зачарованными взглядами.
Утолив жажду, Тан Синхуэй вернул на место крышку чашки. Только тогда Сюй Чэньянь пришел в себя и уже собирался что-то сказать, как рядом раздался голос Ся Вана:
— Со следующего раза воду тебе буду носить я.
Тан Синхуэй почувствовал себя в тупике: с какой стати все так помешались именно на его воде?
Лицо Сюй Чэньяня мгновенно потемнело. Всё его существо было заполнено исключительно Тан Синхуэем, и до соседа по парте он до этого момента даже не снисходил вниманием.
К тому же, судя по их поведению, близкими они не выглядели, так что он просто не брал его в расчет.
http://bllate.org/book/30339/3699630
Готово:
