Хуа Цяньюй на мгновение задумалась, но всё же подавила в себе желание немедленно убить Лю Жожуань. Лучше незаметно выбраться наружу — с её умениями это пройдёт совершенно бесследно, и никто даже не заподозрит, что она здесь побывала.
Однако едва она собралась уходить, как вперёд донёсся громкий спор — мужской и женский голоса яростно перекрикивались. Хуа Цяньюй невольно замерла и устремила всё внимание на источник шума.
Спорили двое, которых она прекрасно знала. Женщина, разумеется, была Лю Жожуань. А мужчина… им оказался Бай Цюйюань!
«Как он здесь оказался? — мелькнуло у неё в голове. — Разве он знал, что я здесь? Но если знал, почему не пришёл меня спасти? Неужели…»
Мысль была настолько ужасной, что Хуа Цяньюй не смела её додумать. Неужели Бай Цюйюань и вправду такой, каким его описывала Хуншань? Готов вступать в любые связи ради достижения своих целей?
— Хуа Цяньюй у тебя в плену?! — гневно выкрикнул Бай Цюйюань. — Зачем ты её схватила? Разве не понимаешь, как она важна для меня? Твои действия сорвут все мои планы! Да и тебе самой от этого никакой выгоды! Немедленно отпусти её!
— Отпустить?! — голос Лю Жожуань стал пронзительно-резким. — Легко сказать! Отпустить её, чтобы она потом отомстила мне? Ха! Бай Цюйюань, не прикидывайся святым! Мы с тобой всего лишь партнёры по выгоде, а дела Хуа Цяньюй со мной тебя не касаются. Не смей мне указывать!
Бай Цюйюань не сдавался, его тон стал угрожающим:
— Лю Жожуань, подумай хорошенько. Вес Хуа Цяньюй в сердце Лин Мотяня тебе известен. Кто в этой княжеской резиденции хоть как-то уважает тебя? Подумай, пока не поздно: отдай мне Хуа Цяньюй. Иначе… не обессудь, я с тобой церемониться не стану!
— Попробуй! — рассмеялась Лю Жожуань почти в истерике. — Я ведь тоже сотрудничаю с тобой лишь ради выгоды! А теперь ты осмеливаешься угрожать мне на моей территории? Бай Цюйюань, не воображай, будто ты всемогущ! Может, Хуа Цяньюй и влюблена в тебя, но я-то не такая дура! Не пойму, что в тебе такого нашла эта дурочка! Если бы не наша смертельная вражда, я бы, пожалуй, и отдала тебе Хуа Цяньюй… Но теперь, боюсь, тебе она уже ни к чему. Я уже послала множество людей, чтобы они… использовали её! Даже если ты сейчас её заберёшь, она всё равно будет изорванной тряпкой — никакими силами не склеишь!
— Ты посмела сделать с ней такое?! — взревел Бай Цюйюань. — Ты совсем жить надоела!
— Да, мне и правда жить надоело! Убей меня! — Лю Жожуань хохотала, словно сошедшая с ума. — Я уже всё сделала, чего мне теперь бояться? Хуа Цяньюй там, в пыточной за стеной! Иди, посмотри сам — жива ли ещё она!
— Извини! Жива, как видишь! — Хуа Цяньюй мгновенно выскочила из тени и остановилась прямо перед Лю Жожуань. — Разочарована, что всё пошло не по твоему плану?
— Ты?! Как?! — Лю Жожуань смотрела на неё, будто на привидение. Затем, наконец осознав, воскликнула с недоверием: — Ты всё это время притворялась?! Тебя били, ты вдыхала мой паралитический яд — и всё это было показухой?!
Внезапно она вспомнила нечто и, обернувшись к Бай Цюйюаню, прошипела сквозь зубы:
— Так это ты подсунул мне фальшивое зелье! Бай Цюйюань, ты с самого начала всё спланировал! Вы с этой шлюхой в сговоре!
Увидев, что Хуа Цяньюй цела и невредима, Бай Цюйюань явно перевёл дух. Услышав обвинения Лю Жожуань, он даже не удостоил её ответом, лишь холодно фыркнул и спросил у Хуа Цяньюй:
— С тобой всё в порядке? Нигде не ранена?
Хуа Цяньюй саркастически усмехнулась, склонив голову набок:
— Бай Цюйюань… Никогда бы не поверила, если бы не услышала собственными ушами. Так вот кто ты такой! Шпион государства Цзинь, вступивший в сговор с дочерью высокопоставленного чиновника! Использовал меня ради своих тёмных замыслов… Я, дура, влюбилась в такого чудовище!
Бай Цюйюань открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Его лицо стало суровым, и он спокойно произнёс:
— Раз ты цела, значит, всё хорошо. Как бы ты ни смотрела на меня, сегодня я всё равно выведу тебя отсюда живой!
Лю Жожуань громко расхохоталась:
— Ах, какая трогательная сцена! От вас двоих тошнит! По сравнению с вами я просто святая! Хуа Цяньюй, Бай Цюйюань — сегодня никто из вас не выйдет отсюда живым! Раз вы решили, что я вам больше не нужна, давайте сегодня всё и закончим! Стража! Схватить этих любовников и скормить змеям!
Последние слова она выкрикнула изо всех сил. Её крик поднял всех слуг, и те тут же ворвались в зал, окружив Хуа Цяньюй и Бай Цюйюаня плотным кольцом. Воздух накалился — битва вот-вот должна была начаться.
Бай Цюйюань, раздосадованный и злой, окинул взглядом окруживших его здоровяков и с презрением бросил:
— Лю Жожуань, ты всерьёз думаешь, что этой шайкой можно нас одолеть? Ты слишком нас недооцениваешь!
— Бай Цюйюань, не воображай, будто твоё мастерство делает тебя непобедимым! — не сдавалась Лю Жожуань. — Сегодня я готова умереть вместе с вами! Никто из вас отсюда не уйдёт. Даже если не убью — сделаю так, что вам не позавидуешь! Вперёд! За головы этих двоих — десять тысяч лянов золотом!
Обещание награды подстегнуло слуг. Они с рёвом бросились на Хуа Цяньюй и Бай Цюйюаня. Все они были явно обученными бойцами, и хотя в одиночку никому не выстоять против двух мастеров, их было слишком много. К тому же щедрая награда заставляла их сражаться с особой яростью. Вскоре давление на Хуа Цяньюй и Бай Цюйюаня стало ощутимым.
Пространство внутри зала было тесным, и отступать было некуда. Приходилось драться врукопашную, не имея возможности маневрировать. Хотя оба были сильны, продолжительная схватка явно шла им во вред: Лю Жожуань могла подкидывать подкрепление бесконечно, и рано или поздно усталость даст о себе знать.
Хуа Цяньюй сражалась в ярости. Предательство Бай Цюйюаня, унижения от Лю Жожуань, собственная глупость — всё это накопилось в ней бурей, лишив разума. Перед ней стояли идеальные мишени для мести, и она не собиралась проявлять милосердие!
Разъярённая, она наносила удары с особой жестокостью, целенаправленно атакуя самые уязвимые места противников. Каждый, кого она касалась, падал с хрипом, извергая кровь. Ни один, кто вставал против неё, не оставался в сознании.
И уж точно она не церемонилась с мужчинами — особенно вспомнив, что некоторых из них Лю Жожуань специально готовила для её «развлечения». Хуа Цяньюй с особой охотой применяла «подножный удар» — и не просто так: если противник падал, она непременно добивала его точным пинком в пах. Вскоре вокруг неё валялись десятки мужчин, корчащихся от боли и визжащих, зажавшись обеими руками.
Именно поэтому остальные вскоре стали уделять ей особое внимание. Такая опасная женщина, предпочитающая калечить мужчин в самом чувствительном месте, требовала немедленного устранения. В итоге Бай Цюйюаню, несмотря на его высокое мастерство, доставалось даже меньше, чем Хуа Цяньюй.
Он, сохраняя хладнокровие, ловко двигался по залу, одновременно следя за происходящим. Увидев, как Хуа Цяньюй устраивает побоище, он едва сдержал смех — но руки его тем временем ускорились, и он начал пробиваться к ней.
Лю Жожуань тем временем наблюдала, как её люди падают один за другим, не нанеся врагам и царапины. Эта несправедливость окончательно свела её с ума. Она медленно отступила назад, подозвала служанку и что-то быстро прошептала ей на ухо. Та, широко раскрыв глаза, с ужасом посмотрела на хозяйку, но та бросила на неё такой злобный взгляд, что служанка тут же закивала и бросилась прочь.
Вскоре в зал ворвалась новая волна нападающих. Хуа Цяньюй уже чувствовала усталость: вокруг неё горой лежали тела, но новые противники всё равно лезли напролом. Ранее она получала удовольствие от боя, но теперь ощущала лишь тяжесть в мышцах. Особенно ей мешали разнообразные клинки, которыми вооружили свежих бойцов.
Тем не менее, она успела вырвать меч у одного из нападавших и теперь с яростью рубила им всех, кто приближался. В зале наконец потекла кровь.
Бай Цюйюань тоже начал серьёзно сражаться. Хотя он и был мастером высшего уровня, его уже ранили: один из бойцов с копьём едва не пронзил ему плечо. Лишь благодаря молниеносной реакции он избежал смертельного удара. Боль разъярила его окончательно, и он перешёл в атаку без пощады. Даже с одной неработающей рукой он оставался грозой для толпы. Его движения стали призрачными, и нападавшие один за другим падали, извергая кровь.
Лю Жожуань, увидев, что битва достигла апогея, злорадно усмехнулась. Её люди уже заняли позиции. Она без колебаний отдала последний приказ.
И тут Хуа Цяньюй и Бай Цюйюань поняли, в чём дело: зал окружили несколько рядов лучников, стоящих полукругом. Стрелки безразлично смотрели на всех — и на нападающих, и на защищающихся — словно на обречённых. Хуа Цяньюй мгновенно осознала: им приказано стрелять без разбора! В панике она сбила с ног ближайшего противника и прикрылась им, как щитом.
Но лучники окружили их со всех сторон. Спереди — прикрытие, сзади — открытая спина. Те, кто сражался в центре, тоже заметили опасность и начали отступать к выходу.
Хуа Цяньюй и Бай Цюйюань попытались последовать за ними, но Лю Жожуань завизжала:
— Убить всех! Никого не выпускать! Если вы ослушаетесь, я прикажу казнить вас и ваших семей!
Эта угроза подействовала. Лучники, не колеблясь, начали выпускать стрелы градом. Спасая собственную шкуру, они забыли о товарищах.
Хуа Цяньюй поняла: если не действовать немедленно, всех в зале превратят в «ежей». Раз уж всё равно смерть, пусть лучше погибнут другие. Она схватила двух растерявшихся бойцов и с силой швырнула их в ряды лучников. Бай Цюйюань тут же понял замысел и последовал её примеру, пинками отправляя вперёд всех, кто оказывался у него на пути.
Люди, брошенные двумя мастерами, словно ядра из катапульты, врезались в строй лучников, вызвав панику. Воспользовавшись замешательством, Хуа Цяньюй и Бай Цюйюань вырвались из зала и, мгновенно активировав «лёгкие шаги», стремительно скрылись в ночи.
http://bllate.org/book/3033/333016
Готово:
