Энкэ, я влюбилась в него с первого взгляда, я люблю его.
В этот момент оконная рама издала тихий скрип. Он затерялся в порывах ветра и казался совершенно естественным, словно древесина просто раскачивалась от сквозняка. Старый Сецжэ за пределами комнаты поморщился и, сохранив остатки вежливости, напомнил:
— По-моему, ты просто балуешься. Он показался тебе симпатичным, вот ты и загляделся.
Вся его вежливость испарилась на последнем слове: он просто просунул голову прямо в окно.
— Я признаю́, что этот принц необычаен, но ведь он принц, а не какая-нибудь забавная игрушка на один вечер. Ты сам говорил, что любовь с первого взгляда — это просто вожделение, и всегда кичился тем, что ищешь духовного единения.
— С ним я хочу духовного и телесного единения, — Ин ткнул пальцем себе в нижнюю часть живота. — Мое тело говорит мне именно так.
Старый Сецжэ бросил взгляд в указанную сторону. Будучи таким же Сецжэ, он предпочел бы больше никогда на это не смотреть.
Ин потянул за пушистый меховой плед, аккуратно сложенный на каменной кровати, и набросил его на себя. Кандин рассказывал ему, что все шкуры для этих постельных принадлежностей в королевском дворце добыл на охоте сам маленький принц. На изголовье кровати лежали преподнесенные принцем целебные травы. Днем они еще выглядели увядшими, но сейчас вновь сочно зеленели, сбросив следы недуга и источая легкий аромат.
В окружении этого тонкого запаха в душе словно разрослось то самое потаенное, скрываемое от чужих глаз желание:
— Ты, наверное, не знаешь, но когда я припадал к его ногам, в голове у меня вертелось лишь одно: как бы его оприходовать.
...Оприходовать? Старый Сецжэ онемел.
Добрую половину дня он молчал, а затем выдал:
— Никогда бы не подумал, что ты способен выражаться столь вульгарно и без всякого уважения к королевскому этикету. Да благословят тебя духи.
С этими словами старый Сецжэ растворился, не оставив в комнате ни малейшего следа, и бесшумно исчез.
Ин плотнее закутался в меховую шкуру и презрительно усмехнулся:
Старый хрыч.
Город Юньшуй славился своими водными просторами, а замок Королевского Двора располагался прямо в его центре. Это было оазис тепла и солнца посреди бесплодных ледяных пустошей. Дворцы Ванчэна четко делились на зоны: некоторые были выстроены с ослепительной роскошью. Что же до обители Бай Лина, то хотя она и находилась в Ванчэне, ее правильнее было назвать не столько дворцом, сколько обособленным уделом. Мало того что он поражал воображение своей роскошью — по четырем углам дворца висели золотые колокольчики, журчали прозрачные родники, шумели густые уединенные рощи. Это был настоящий уголок, скрытый от остального мира, по которому легко угадывалось, сколь сильно король дорожит юношей.
Ранним утром, когда капли росы еще не сошли, зеркальная гладь пруда с красными лотосами заволновалась от чьих-то шагов, взбудоражив уснувшую воду. Меж журчащих ручьев показались белые, как снег, ступые ноги, слегка омываемые водяной рябью. Бай Лин босиком вышел на берег, не надевая обуви и не собирая волосы в традиционный узел. Держа в руках сорванные прямо в пруду свежие красные лотосы, он направился к главному чертогу Королевского Двора.
Слуги и привратники у главного входа замерли и опустились на колени, отвешивая поклоны. Их лбы касались земли, они не смели поднять глаз. Лишь те, кто прибыл в Королевский Двор менее месяца назад, украдкой бросали взгляды, но тут же заливались краской смущения и торопливо опускали головы еще ниже.
Воистину чистое и ослепительное создание. Северные Пустоши необъятны и богаты, Центральный Город поражает воображение своей сказочной роскошью: стены его инкрустированы драгоценными камнями, а полы выложены золотыми плитами. Тамошние племена славятся непревзойденной боевой мощью. Юг же, напротив, беден и заброшен, там захирело абсолютно всё. Единственное, чем Южные племена могли похвастаться — это рождающимися там красавцами, особенно среди племени ну, большинство представителей которого отличались изяществом и кротким нравом.
Возможно, это был единственный дар духов обделенным Южным племенам. К сожалению, климат Юга коварен и переменчив, и те редкие чистокровные представители племени ну, что появлялись на свет, почти всегда отправлялись на Север — в Центральный Город.
Ин Юй из клана Ин и Бай Лин из Клана Юнь поистине обладают божественной красотой. Так говорил один старец, странствовавший по Северу и Югу, связав воедино две ветви из разделенных тысячами ли земель, которые, казалось, не имели друг к другу никакого отношения. Сами того не ведая, эти слова вскоре разнеслись по всем северным и южным племенам. Впрочем, за исключением соседей Города Юньшуй, все остальные племена лишь презрительно фыркали в ответ.
Клан Юнь? Какое-то ничтожное племя, о котором отродясь не слыхивали, вылезшее непонятно из какой глухомани — да разве оно достойно упоминаться в одном ряду с кланом Ин?
И лишь те, кому довелось хоть единожды воочию узреть юношу, понимали, что слова старца не были пустыми россказнями.
Управляющий главного чертога проводил Бай Лина до внутренних покоев, бросил короткий взгляд на слуг у входа и негромко произнес:
— Господин Бай Нянь предупреждал: принц Бай Лин еще не прошел разделение и не достиг зрелости. Кто смеет замышлять недоброе или пытаться совратить его на греховные и нечистые дела, будет предан смерти.
Эта фраза напугала слуг до полусмерти, и те попадали на колени, уверяя, что не посмеют и помыслить о подобном.
Управляющий остался этим доволен.
Бай Лин толкнул резные створки дверей внутренних покоев. Внутри царил мягкий полумрак, освещенный сиянием огромной светящейся жемчужины. Возле окна сидел молодой мужчина в черных одеждах, расшитых сложными и таинственными узорами, которые источали холодную, отчужденную ауру.
— Аму, — Бай Лин высунул голову, протягивая покрытые росой красные лотосы, и состроил глазки, изогнув красивые брови.
Бай Нянь обернулся и ласково поманил его к себе. Черты его лица были тонкими и чистыми, но, к сожалению, вид оставлял желать лучшего: кожа отличалась болезненной, неестественной бледностью, на ней почти не было крови.
Бай Лин уже передал травы главному жрецу города — старейшине Сихао, чтобы тот приготовил лекарство, способное исцелить Бай Няня. После приема снадобья Бай Няню стало гораздо лучше, и теперь ему требовался лишь покой. Правителем Города Юньшуй являлся нынешний глава Клана Юнь по имени Цзы Чэнь. Он безумно любил свою супругу Бай Няня, и даже их единственный ребенок носил фамилию Бай Няня.
В покоях висел горьковатый запах лекарств, алые лепестки лотосов ярко и свежо алели в стоявшей у окна вазе. С тех пор как Бай Нянь тяжело заболел, Бай Лин долго не мог увидеться с Аму. Сейчас же он припал к коленям Бай Няня, принявшись подробно рассказывать о засаде на племена мань. Впрочем, не успел он сказать и пары слов, как Бай Нянь ласково провел рукой по его длинным волосам, и в его голосе послышалась легкая усталость:
— Ты ведь тоже уже в том возрасте, когда пора подыскать себе пару — среди сецжэ или ну? Мм?
От этих нежных поглаживаний Бай Лин начал клевать носом, однако в глазах его не читалось ни малейшего интереса.
Бай Нянь отнял руку, позволяя распущенным прядям упасть на колени:
— Прекрати пока заниматься делами городской стражи, передай всё Пу.
Услышав это, Бай Лин тут же насторожился и выпрямил подбородок, приняв крайне бдительный вид. С непривычки он дернулся так резко, что даже больно потянул собственные волосы.
Кожу на голове неприятно закололо, и Бай Лин поджал губы. Делами и тренировками стражи Города Юньшуй всегда заведовал он сам. Юноша никак не мог взять в толк, почему это вдруг в одно мгновение он лишился своей должности. Инстинктивно он замотал головой:
— Пу не годится, он слишком слаб.
Бай Нянь предложил:
— Тогда пусть Хаои займется.
— И Хаои не подходит. У ну в его доме родился малыш, ему нужно кормить ребенка.
Бай Нянь нахмурился:
— Ребенка родил ну из его дома, а не он сам.
Затем Бай Нянь продолжил:
— Раз уж никто из них не годится, как тебе такой вариант: что, если я сам возьмусь за это? Кормить ребенка мне не нужно. А если ты считаешь меня слишком слабым, хочешь, я прямо сейчас пойду и добуду тебе пару диких зверей?
С этими словами Бай Нянь слегка толкнул колеса своего кресла.
Бай Лин тут же ухватился за подлокотник.
Бай Нянь вздохнул:
— Ты до сих пор не прошел разделение. Неужели ты хочешь, чтобы окружающие думали, будто с будущим правителем Клана Юнь что-то не так? В Клане Юнь немало твоих ровесников, все они росли вместе с тобой. По-моему, Юнь Лан неплох. Хотя он и сецжэ, но трусоват, мягковат характера и не слишком надежен.
Тут голос Бай Няня на мгновение затих. Он сжал прохладные пальцы Бай Лина, словно подбирая нужные слова, чтобы украсить Юнь Лана красивыми эпитетами:
— У него доброе сердце, он хороший человек.
Назвать сецжэ обладателем доброго сердца — разве это можно считать похвалой для сецжэ?
Бай Нянь сам сомневался в собственных словах. Сначала он прямо заявлял, что сецжэ никуда не годится, а напоследок добавлял, что у того доброе сердце и он хороший человек. Эти два утверждения противоречили друг друга, и было непонятно, кого именно он пытался убедить — Бай Лина или самого себя.
Внутри покоев Бай Нянь продолжал мягко и терпеливо наставлять юношу, в то время как за дверью чья-то тень яростно сжала кулаки, пока стоявший позади слуга не напомнил шепотом:
— Молодой господин?
Юнь Вэй, которого назвали молодым господином, опомнился, улыбнулся и велел слугам занести во дворец приготовленные им деликатесы. Пока еда была свежей, он передаст ее внутрь, а сам заходить не станет, чтобы не мешать господину Бай Няню отдыхать.
Юнь Вэй принес тончайшие ломтики холодной рыбы из ледяного озерца. Их тщательно разделали ножом: мякоть была упругой и прозрачной, без малейшего намека на тину, лишь чистая сладость, а на зубах она ощущалась куда более плотной, чем обычная рыба.
Это блюдо было свежеприготовленным, нежным и освежающим. К сожалению, порция оказалась крошечной — из одной рыбы удавалось нарезать всего четыре-пять ломтиков. Юнь Вэй приложил немало усилий, чтобы раздобыть две рыбины, и у него вышло лишь с десяток кусочков. Это наглядно показывало, как редка ледяная рыба. Помимо великолепного вкуса, ее мясо обладало потрясающим свойством ускорять заживление и восстановление ран.
Юнь Вэй приготовил это угощение для господина Бай Няня, но в действительности — и для Бай Лина тоже.
— Молодой господин Вэй, вы же старший сын, сильнейший сецжэ в Клане Юнь на сегодняшний день! Молодой господин Лан во всем уступает вам, с чего вдруг господин Бай Нянь... — отойдя от дворца, слуга Юнь Вэя не удержался от недовольного ропота.
Принц Бай Лин — будущий хозяин Города Юньшуй, и это непреложный факт, против которого никто не возражал. Господин Бай Нянь начал подыскивать ему подходящую пару еще несколько лет назад. И хотя Бай Лин до сих пор не прошел разделение и еще неизвестно, станет ли он сецжэ или ну, но если бы он обратился в ну, то лучшей пары в Клане Юнь, чем Юнь Вэй, просто не сыскалось бы — и уж точно не Юнь Лан, этот пустоцвет.
Даже если бы выбор пал не на Юнь Вэя, в Клане Юнь полно юношей куда лучше Юнь Лана. Кто бы мог подумать, что, перебрав всех возможных кандидатов, господин Бай Нянь выберет худшего? Как такое могло не возмутить остальных, не говоря уже овеем превосходившем всех Юнь Вэе?
Теперь даже простой слуга начал возмущаться из-за такой несправедливости.
Сильнейший должен соединяться с сильнейшим — это правило издавна почиталось во всех племенах. В сознании людей считалось, что равного по силе может одолеть лишь равный, к тому же это способствовало рождению талантливого и крепкого потомства.
Но что в итоге? Блистательный Бай Лин должен достаться трусливому и никчемному Юнь Лану.
Юнь Вэй хранил молчание. Вернувшись в собственные покои — а они располагались ближе всего к дворцу Бай Лина, — он вспомнил, что за эту территорию ежегодно велась ожесточенная борьба среди всех подходящих по возрасту сородичей, однако с тех пор, как Юнь Вэй прошел разделение и стал сецжэ, состязаться с ним уже никто не смел.
Но какое толку от того, что они живут рядом? Его отношения с Бай Лином были бесконечно далеки от той близости, что связывала того с Юнь Ланом. Он никак не мог взять в толк, в чем же он уступает Юнь Лану? Они росли вместе, во всем Юнь Вэй превосходил Юнь Лана, но стоило зайти делу о выборе пары, как Бай Лин упорно не желал обращать на него внимания.
Обычно Юнь Вэй умел сдерживать гнев, но стоило ему дать волю ярости, как слуги тут же панически сжались от страха. В тишине покоев раздался жуткий, приглушенный стон, такой тихий, что прислушайся кто — и не разобрал бы.
Добрую половину дня Юнь Вэй швырял окровавленный хлыст, пока по комнате не поплыл тяжелый, удушливый запах крови. Стоявшие наготове слуги привычно и быстро оттащили полумертвого раба, молниеносно вымыли кровавые пятна с ковра и тут же подали потерявшему силы Юнь Вэю лучшего вина Клана Юнь.
— В этот раз он привез кого-то с собой? — отпив вина, Юнь Вэй почувствовал, как бушующая в груди тяжесть немного отступила после жестокой разрядки.
— Привез. Какого-то увечного сецжэ, говорят, у него вообще нет Духовной силы. Молодой господин Лан тоже привел с собой старого сецжэ. Оба они из племени ну.
http://bllate.org/book/30303/3694715
Готово:
