1.02.
Должно быть, я отключилась, потому что очнулась только от громкого хлопка входной двери. Я вздрогнула от испуга, когда по дому тяжело, с топотом зашагал мой старший брат. Я сразу поняла, что это Тревор, – только он умел так топать. Он ненавидел свои пары в колледже, а работу, на которую приходилось тащиться после учебы, ненавидел еще сильнее. Отсюда и этот топот.
Тревор промчался прямо мимо столовой, даже не заглянув внутрь, что, пожалуй, было к лучшему: мне совсем не хотелось объяснять, почему я выгляжу так, как сейчас наверняка выглядела.
С этой мыслью я поднялась с пола и огляделась в поисках настенного зеркала. Подойдя ближе, я принялась себя рассматривать, поморщившись одновременно от осунувшегося, перепуганного лица, смотревшего на меня из зеркала, и от окровавленного носа и синяков.
Осторожно коснувшись щеки, я закрыла глаза и постаралась не захныкать. Что мне делать? Что я вообще могла сделать? София состояла в Стражах. Она была кейпом, даже героем. Мне никто никогда не поверит на слово, а Эмма ясно дала понять: хотя ей, очевидно, и было паршиво, идти против Софии она не собиралась. Мы обе сами заварили эту кашу, и Эмма была готова ее расхлебывать. Или просто слишком сильно боялась поступить иначе.
Черт. Это Эмма должна была всё это чувствовать. В конце концов, Тейлор изначально была именно ее подругой. Это ее должно было так скрутить от чувства вины, чтобы снова потянуло блевать. Это она должна быть здесь, а не разгуливать с Софией.
София. От одной мысли о ней меня бросало в дрожь. Разумом я понимала, что она социопатка. Но как-то получалось, что пока всё это было направлено (по большей части) на Тейлор, которая никогда не давала сдачи, не замечать этого было легко. На всякие гадости всегда проще закрывать глаза, пока они не касаются лично тебя.
Но теперь… Я осторожно закрыла лицо руками и вздрогнула. Теперь всё пошло наперекосяк. Тейлор мертва. Она не должна была умирать. Почему она умерла? Почему я должна всё это чувствовать?
Я не знала, насколько безумна София. Я не знала, насколько Тейлор была близка к грани, и что дурацкая шутка со шкафчиком… убьет ее.
Я не знала. Мне хотелось закричать об этом во весь голос, и плевать на недовольство брата. Я не знала!
У моих действий были последствия, а я их игнорировала. Отмахивалась от них. И теперь то, что я закрывала на них глаза, преследовало меня.
Всё то время, что я стояла там, я чувствовала странный зуд прямо за глазами. Я крепко зажмурилась, открыла глаза, потом зажмурилась снова. Когда я открыла их в третий раз, то слегка вздрогнула: из самого центра зеркала, проходя мимо моего лица и уходя куда-то назад, тянулась туманная, едва различимая нить.
Повернувшись, я проследила взглядом за почти прозрачной нитью от зеркала до одного из стульев в столовой. Нахмурившись, я нерешительно протянула руку, чтобы коснуться ее, но пальцы прошли насквозь, будто там ничего и не было.
И всё же я каким-то образом чувствовала эту нить. Не рукой, а… каким-то другим чувством. Я ощущала связь между зеркалом и стулом, пока натянутая нить соединяла их друг с другом.
Что… что вообще происходит? В замешательстве я представила, как мое восприятие скользит туда-сюда по нити, а затем слегка потянула за тот конец, что крепился к стулу.
Эффект последовал незамедлительно. Стул оторвался от пола и рванул прямо по нити, связывающей его со вторым предметом. С округлившимися от ужаса глазами я вскрикнула от неожиданности и повалилась на пол – как раз вовремя, чтобы стул пролетел над моей головой и с жутким грохотом врезался в зеркало, отчего во все стороны полетели осколки.
К тому времени, как я поднялась с пола, Тревор уже скатился по лестнице и ворвался в кухню, сжимая в руке старую бейсбольную биту времен Детской лиги. Его дикие, широко распахнутые глаза метались по комнате, пока не остановились на мне.
— Мэдисон, — спросил он с полным недоверием. — Что за херня тут стряслась? Что ты натворила?
Я посмотрела на осколки стекла на полу вокруг сломанного стула и произнесла:
— Я… я… это случайно. — И это было чистой правдой.
— Случайно, — повторил он, уставившись сначала на меня, потом на этот бардак. — Какого черта? Как… нет, знаешь что, мне плевать. Я не собираюсь это убирать и отдуваться за тебя тоже не буду. Сама разбирайся. Тебе и объяснять маме с папой, зачем ты устроила… всё это. — Он повел битой вокруг себя, а затем вышел из комнаты, бросив напоследок через плечо:
— Может, хоть теперь они поймут, что ты вовсе не та милая и невинная девочка, которой притворяешься.
От его слов я вздрогнула, хотя еще неделю назад просто пропустила бы их мимо ушей. Вздохнув, я снова повернулась к комнате.
Нить появилась снова. На этот раз она протянулась между одной из маминых картин и стеклянным украшением в центре стола. — О нет, нет-нет-нет, — я снова потянулась к ней своим невидимым чувством, проверяя нить, но не дергая ее. Я так отчаянно сосредоточилась на том, чтобы украшение не притянуло к картине, что опомниться не успела, как его начало отталкивать назад по той же линии. Расстояние между предметами увеличивалось, а не сокращалось, как в случае со стулом и зеркалом.
Бросившись вперед с вытянутой рукой, когда украшение полетело с края стола, я в панике вскрикнула. Мама любила эту стекляшку едва ли не сильнее собственных детей.
В ответ на мой испуг отталкивание сменилось обратным действием – нить мгновенно начала притягивать предмет. Украшение замерло в падении и взмыло в воздух, полетев прямо к картине. Я едва успела преградить ему путь, охнув и поймав его у самой груди.
Осторожно поставив стекляшку, я еще раз оглядела столовую и поспешила уйти, пока не случилось что-нибудь еще. Мне нужно было убраться отсюда и разобраться, что за чертовщина со мной происходит.
Быстро шагая по улице, я продолжала озираться по сторонам. Почти прозрачные нити следовали за мной, хаотично прыгая с одного предмета на другой. Я просто игнорировала их изо всех сил, стараясь не думать о том, что произойдет, если нить свяжет две машины, а я случайно заставлю их столкнуться.
Куда сложнее было игнорировать другую нить. В доме я ее не замечала, но стоило мне выйти наружу, как я увидела нежно-розовую нить, которая тянулась прямо из моего живота к разным прохожим, мимо которых я шла.
Первым, на ком я ее заметила, был почтальон. Розовая нить соединила нас, но на этом всё и закончилось. Я ничего не почувствовала и пошла дальше. Через несколько шагов нить перескочила на миссис Декампес, которая выгуливала собаку, и снова ничего.
Затем нить прыгнула снова – мимо проезжал синий седан. Я увидела, как нить прикрепилась к водителю, а ее розовый цвет стал чуть темнее, превратившись в едва заметный красный. На этот раз, когда я сделала следующий шаг, я почувствовала слабое, но ощутимое натяжение назад.
Повернувшись, я проводила седан взглядом. Бледно-красная нить натянулась сильнее, всё так же слабо потягивая меня назад. Я могла бы не обращать на это внимания, но само ощущение сбивало с толку. Не говоря уже о страхе, что эта розовато-красная нить может сработать так же, как и остальные, и каким-то образом швырнет машину прямо в меня.
Однако бледно-красная нить просто продолжала разматываться, растягиваясь всё дальше по мере того, как машина удалялась.
А потом, когда седан начал поворачивать на перекрестке в конце нашей улицы, другая машина пролетела прямо под знак «Стоп», не успела затормозить и врезалась ему в задний правый бампер. Красная нить исчезла. В шоке я наблюдала, как оба водителя медленно выходят из машин и начинают кричать друг на друга.
Должно быть, я простояла на тротуаре минут пять, прежде чем смогла заставить себя отвернуться и побежать в противоположную сторону. С каждым моим шагом прозрачная нить цеплялась за разные предметы, а нежно-розовая оставалась привязанной одним концом ко мне, а другим перепрыгивала с человека на человека. Иногда она была такого бледного оттенка, что казалась почти такой же невидимой, как и первая, а иногда темнела, и тогда я ощущала это легкое натяжение.
Я как раз проходила мимо заброшенной заправки, закрытой уже бог знает сколько времени, когда нежно-розовая нить резко зацепилась за высокого парня с большой спортивной сумкой, отиравшегося у заколоченного здания. Нить мгновенно сменила цвет с розового на густо-красный и уплотнилась так сильно, что я почти не могла сделать и шагу в сторону. Она натянулась с такой силой, что удаляться от этого места было всё равно что тянуть настоящий канат, который отказывался растягиваться дальше. Я могла идти прочь, но это физически изматывало.
Вспомнив бледно-красную нить, которая привела к аварии, я в нерешительности уставилась на эту, темно-красную. Что это значило? Насколько опасной, насколько скверной была ситуация, если натяжение из неощутимого превратилось в почти непреодолимое?
Парень огляделся напоследок, не обращая на меня внимания, после чего развернулся и зашел внутрь заброшенной заправки. Нить потянула меня за ним, и я не стала сопротивляться, направившись следом через парковку.
Когда я подошла к входу, дверь оказалась приоткрыта. Услышав изнутри голоса, я подобралась ближе и прислушалась.
— Так у тебя есть товар или нет? — потребовал ответа громкий, раздраженный голос. От того, как эхо разнеслось по явно пустому зданию, я даже вздрогнула.
— Всё здесь, — ответил голос совсем рядом с дверью – очевидно, говорил тот самый человек, с которым меня связала нить. — Сперва покажи наличку.
— Не-а. Сначала товар, потом бабки, — самодовольно отозвался первый. — У Толкача дела делаются именно так. — Последовала короткая пауза, а затем: — …Если только ты не хочешь, чтобы я набрал его и спросил, не желает ли он сделать исключение лично для тебя.
— Нет-нет-нет, всё нормально, — быстро ответил парень у двери, в его голосе сквозила явная нервозность. — Просто… вот, смотри. Всё, что ты заказывал. — Я услышала звук расстегивающейся молнии на сумке и шорох – видимо, парень запустил внутрь руку, чтобы показать товар.
— Ништяк, — одобрительно произнес первый голос. А затем раздался характерный щелчок, который узнает любой, кто видел хоть один фильм с оружием.
— Какого… эй! — голос парня у двери прозвучал еще ближе, будто он попятился к выходу. — Какого черта, чувак?!
— Ты думаешь, мы тупые? — первый негромко усмехнулся. — Думаешь, Толкач стал главарем Барыг, потому что он гребаный дебил? Ты трепался с той легавой, детективом Родригез.
Я буквально чувствовала и слышала, как второй парень жмется к двери. — Д-да ни за что, чувак. Стал бы я с легавыми говорить. — Наступила пауза. Первый, видимо, как-то пригрозил пистолетом, потому что парень, с которым меня связывала нить, резко вскрикнул от страха: — …Ладно, ладно, ладно! Прости! Прости меня, ладно? Прости! Всё из-за моей девчонки. Она беременна, чувак. Я буду отцом. Я стану отцом. Мне нельзя в этом участвовать. Я просто хотел выйти из дела.
— Надо было доверять нам, — жестко и холодно отрезал первый.
Красная нить потемнела еще сильнее, став почти черной, и к горлу снова подступила желчь. Но я пересилила себя и с криком влетела в дверной проем:
— Прекратите!
Мое внезапное появление застало обоих врасплох, а ворвавшийся в темное помещение свет на мгновение ослепил их, когда дверь распахнулась настежь. Раздался выстрел – первый рефлекторно спустил курок, но от неожиданности его рука дрогнула, и пуля ушла мимо.
Пистолет снова поднимался, целясь в мою сторону. Я увидела, как прозрачная нить зацепилась одним концом за дуло пистолета, а другим – за брошенный в углу ящик.
Я потянулась навстречу ощущению, струящемуся по этой нити. Зафиксировав ящик на месте, я потянула за конец нити, прикрепленный к пистолету. Оружие мгновенно вырвалось из рук мужчины и с такой силой влетело в ящик, что пластиковый контейнер треснул.
— Блядь! — заорал обезоруженный мужчина. Он кинулся на меня, и я в ужасе отпрянула. Мое слепое, отчаянное желание, чтобы он держался подальше, направило нить к его ремню сзади, а второй ее конец прикрепило к дальней стене. Я дернула за нить у его пояса, и он отлетел назад – буквально за секунду до того, как схватил бы меня.
Вдруг сильный толчок сбоку повалил меня на пол. Это был тот самый парень, за которым я сюда пришла. Он грубо оттолкнул меня с дороги и, даже не взглянув на мое падение, выбежал в дверь, спасая свою жизнь. Темно-красная нить, связывавшая нас, теперь, когда непосредственная опасность миновала, побледнела и стала такой же едва заметной, как и все остальные.
Когда я подняла глаза, второй мужчина уже торопливо выбирался через разбитое окно поблизости, решив, по-видимому, что продолжать всё это не имеет смысла.
Оставшись одна на заброшенной заправке, я бессильно опустила голову на пол и закрыла глаза, пытаясь осознать случившееся.
У меня появились силы. Странные способности. С первой разобраться было довольно просто. Я могла соединить любые два объекта и либо притянуть один к другому (а может, и оба друг к другу?), либо расталкивать их в противоположные стороны по той же нити.
С другой стороны, была и вторая нить, которая связывала меня с людьми. Пока им ничего не угрожало, она почти никак себя не проявляла, но чем более непосредственная опасность грозила человеку, тем сильнее нить тянула меня к нему. Это было похоже на чувство опасности, только направленное на других, а не на меня саму.
Способности. Вот что это такое. У меня появились силы.
Лежа на грязном полу, всё еще покрытая синяками от недавних побоев, я прикрыла глаза и прошептала три слова – три слова, которые теперь ничего не меняли, но в то же время значили абсолютно всё:
— Прости меня, Тейлор.
http://bllate.org/book/30294/3693757
Готово:
