— Это… что такое? — Фу Шилан слегка нахмурился.
— Не знаю, — ответил Чу Цунъюэ. — Мама всегда заставляла меня носить это, с самого детства. Но мне кажется, сейчас оно стало немного тесновато.
Сказав это, он потянул за красную нить, повязанную у него на талии.
Фу Шилан был наслышан о том, что детям повязывают красные нити для защиты от невзгод. К тому же на нити, обхватывающей талию Чу Цунъюэ, была нанизана шарира, так что всё было вполне объяснимо.
— Правда, очень сильно давит, — Чу Цунъюэ, уловив исходящее от человека тепло, на ощупь нашел руку Фу Шилана и притянул её к своему животу. — Дядя, если не веришь, можешь сам потрогать.
Ладонь Фу Шилана зависла в полутора сантиметрах от живота юноши. Стараясь соблюдать дистанцию, он лишь указательным пальцем подцепил красную нить. Она была из нейлонового волокна, похожая на те, что часто видишь в храмах в качестве оберегов. Однако нить на Чу Цунъюэ уже заметно истрепалась и выцвела, по ней было видно, что её носят очень давно.
— Если давит, поговори при случае с госпожой, может быть, её можно снять? — Фу Шилан убрал руку и дал совет.
— Мама не разрешает, — Чу Цунъюэ сел на кровати. — Говорит, можно будет снять, только когда я стану совершеннолетним.
Фу Шилан нахмурился:
— Ты ещё не совершеннолетний?
Чу Цунъюэ чувствовал, что сидит лицом к мужчине, но, когда обнял его, сидящего на краю кровати, понял, что обнимает его со спины.
—! — Фу Шилан, только что размышлявший о том, исполнилось ли парню восемнадцать, вздрогнул от неожиданного объятия. Его нервы мгновенно натянулись, тело напряглось.
Чу Цунъюэ прижался лицом к спине мужчины, крепко обхватив его обеими руками. Физиологическое стремление принесло ему огромное удовлетворение, нервы в мозгу отчаянно вибрировали от возбуждения:
— Да, я уже совершеннолетний, дядя.
* * *
— Хорошо, отдыхай.
Фу Шилан, как и всегда, просто проигнорировал неуместную выходку Чу Цунъюэ. Он расцепил руки парня, обнимавшие его за талию.
— Оставим остальные разговоры на потом.
— На потом? — переспросил Чу Цунъюэ.
— Да, — Фу Шилан поправил одеяло. — Спи.
Видимо, так и не дождавшись желаемой реакции, Чу Цунъюэ пришлось смириться с невозмутимостью Фу Шилана, ведь он считал, что у него ещё будет уйма возможностей подшутить над ним.
Однако, проснувшись в следующий раз, Чу Цунъюэ узнал от 107-го, что Фу Шилан уже покинул это место.
— Он вернулся? Почему он уехал?! — вскричал Чу Цунъюэ, схватив дворецкого за воротник.
— Господин Фу не сообщил причину своего отъезда, но госпожа вернется уже сегодня вечером, вам не о чем беспокоиться и нечего бояться.
Чу Цунъюэ на мгновение замер от ярости, а затем, снова встревожившись, продолжил расспросы:
— Когда он ушел?
— Час назад.
Когда западный полуостров Пулага окончательно погрузился в ночную тьму, Чу Цунъюэ снял защитные очки. Он с трудом вытолкал на песок спрятанный за парой сухих пальм катер и, не обращая внимания на призывы дворецкого, поспешно бросившегося в погоню, на полной скорости вылетел за пределы острова, оставляя на черной морской глади белую полосу пены.
…
— Папа, мы сейчас едем к дедушке?
Уложив ребенка, который был лишь немного выше его колен, на кровать, Фу Шилан ответил:
— Да, поспишь — и приедем.
— Тогда, папа…
Трехлетний Фу Хэсюй обладал навыками общения и словарным запасом, превосходящими способности его сверстников. Он задал Фу Шилану целый ряд вопросов, и, получив на каждый удовлетворительный ответ, уже приготовился спокойно спать, как вдруг Фу Шилан сказал:
— Сюйсюй, когда приедем к дедушке, больше не называй меня папой…
— Почему это!
Речь прервалась. Фу Шилан не знал, как объяснить ребенку, что его биологический отец уже не в этом мире, и как растолковать этическую сторону их родственных отношений, в которых он приходится ему дядей.
— Потому что… потому что дядя — это дядя, дядя — это не папа…
— Но мама сказала, что папа — это папа!
У Фу Шилана начала болеть голова. Мышление ребенка, находящегося на дооперациональной стадии развития, необратимо. Он решил, что лучше объяснит всё позже, когда тот немного подрастет.
Выйдя из комнаты, Фу Шилан немного постоял на палубе, вдыхая свежий воздух. Он заметил Хэ Таньюй, только когда она подошла к нему и постояла рядом около десяти секунд.
— Вторая невестка, — Фу Шилан сделал шаг вправо и вежливо поприветствовал её.
Взгляд Хэ Таньюй на мгновение дрогнул, она нервно вцепилась в леера.
— Я уже объясняла Сюйсюю, но он просто не хочет переучиваться…
Фу Шилан ответил, что это не имеет значения:
— Когда вырастет, сам поймет.
Хэ Таньюй улыбнулась, не зная, что ответить:
— Тогда, завтра, когда приедем к отцу, я, пожалуй, не пойду с вами. Ты же справишься с Сюйсюем вдвоем?
Фу Шилан слегка отклонился, уходя от пристального взгляда женщины:
— Лучше всё-таки пойти, чтобы избежать лишних недопониманий.
Хэ Таньюй хотела было что-то добавить, но тут к ним поспешно подошел матрос, который явно хотел о чем-то доложить, но, увидев эту парочку в лунном свете, осекся на полуслове.
— Что случилось? — Фу Шилан, обрадовавшись предлогу, немедленно зашагал навстречу мужчине.
Матрос бросил взгляд назад и поосторожничал, прикусив язык.
Выслушав срочное сообщение, Фу Шилан сперва переспросил для уточнения, а затем, с тревогой в сердце, последовал за матросом в нижний грузовой отсек.
— Хозяин, посмотрите…
Несколько рабочих, одетых как уборщики, стояли по бокам. Увидев Фу Шилана, они все разом перевели взгляды на груду товара позади.
Фу Шилан замер. Встретившись на пару секунд взглядом с мальчиком, сидевшим на куче товара, он приказал остальным уйти.
Чу Цунъюэ сидел, скрестив ноги, на мешках с мукой, из-за чего его черные брюки покрылись белой пылью. Под пристальным взглядом мужчины он почувствовал себя немного виноватым, но ничуть не смутился, сохранив выражение лица, говорящее: Я приехал, и что ты мне сделаешь?
— Как ты здесь оказался? — настроение Фу Шилана было тяжелее некуда, ведь с момента отплытия прошло уже два дня, а значит, и Чу Цунъюэ два дня находился вне острова.
Чу Цунъюэ опустил ноги и поболтал ими в воздухе. Он смахнул пыль с лица и пробормотал:
— Я… просто поехал следом.
— Всё это время прятался здесь?
— Я не прятался, я просто спал.
Фу Шилану не нужно было гадать, чтобы понять, что тот сбежал тайком. Конечно, он не стал упрекать его за своеволие, ведь у него не было на это ни права, ни оснований.
— Один? — Фу Шилан подошел ближе.
В трюме горела лишь одна желтая лампочка под потолком. Высокая фигура мужчины, подошедшего вплотную, перекрыла половину света. Находясь в тени, Чу Цунъюэ вдруг ощутил давление. Он кивнул и тихо ответил:
— …Только я один.
Фу Шилан быстро перебрал в голове возможные способы решения проблемы, а затем протянул руку:
— Спускайся.
— Дядя, ты… собираешься отправить меня обратно? — Чу Цунъюэ не осмеливался двигаться.
— Еще не решил, сначала спускайся, — лицо Фу Шилана наконец стало суровым. — Будь послушным.
Чу Цунъюэ ухватился за руку мужчины и легко спрыгнул с груды мешков. Этот прыжок не только поднял облако мучной пыли, но и отправил самого парня прямо в объятия мужчины.
Фу Шилан немедленно отстранился, выдерживая дистанцию:
— Сначала выйдем отсюда.
— Хорошо, — Чу Цунъюэ послушно кивнул, хотя понятия не имел, что его ждет дальше.
Фу Шилан, держа его за руку, вывел из темного, душного грузового трюма.
Первым делом, приведя его в комнату отдыха на верхнем этаже, он позвонил в поместье. Казалось, дворецкий ждал этого звонка очень долго.
— Госпожа еще не вернулась на остров? — удивленно спросил Фу Шилан.
— Да, госпожа изменила время возвращения, прибудет примерно на следующей неделе. А что касается молодого господина…
— С Сяо Чуном всё… хорошо, госпожу я позже попрошу проинструктировать.
Сразу после этого Фу Шилан сделал еще несколько звонков. Пришлось долго ждать, пока ответят. Затем он сообщил собеседнику, что Чу Цунъюэ находится рядом с ним, и что позже он привезет его на встречу.
Чу Цунъюэ, прислушиваясь, понял, что Фу Шилан не собирается его отправлять обратно, к тому же узнал, что Чу Хэ не в курсе его побега. Он тайно выдохнул с облегчением.
— Мы собираемся к моей маме? — Чу Цунъюэ съежился, свернувшись калачиком на диване.
— Да, — лицо Фу Шилана заметно прояснилось.
— И где она?
— У меня дома.
Чу Цунъюэ, чья голова до этого безвольно лежала на коленях, тут же поднял её:
— Мы сейчас едем к дяде домой?
— Да.
Сказав это, Фу Шилан повернулся и вышел из комнаты, но вскоре вернулся, неся в руках банный халат:
— Иди помойся, весь в пыли.
Чу Цунъюэ посмотрел на свою одежду: мало того, что он был грязным сам, так еще и перепачкал кожаный диван.
Фу Шилан прождал некоторое время и уже собирался попросить кого-нибудь забрать еду на разогрев, как вдруг дверь ванной приоткрылась. Чу Цунъюэ высунул оттуда мокрую голову и позвал:
— Дядя.
— Что такое?
Чу Цунъюэ осмотрел комнату и, убедившись, что они одни, вышел из-за двери. Слегка приподняв подол халата, он указал на свои колени, превращенные в кровавое месиво:
— Моя кожа прилипла к штанам, я только что начал их снимать, потянул — и пошла кровь. Там песок был, я промыл водой, но теперь опять течет…
Пока Фу Шилан обрабатывал раны, он дважды спросил о причинах травм, но Чу Цунъюэ упорно молчал о том, что поранился при попытке пробраться на корабль, утверждая лишь, что споткнулся, когда днем тайком выбирался из трюма, потому что не видел дороги.
Это оправдание звучало вполне убедительно, поэтому Фу Шилан больше не стал расспрашивать, а так пугавшие Чу Цунъюэ упреки и выговоры так и не последовали.
http://bllate.org/book/30256/3688493
Готово:
