Хоч и Росси стояли за дверью комнаты, наблюдая через одностороннее зеркало за мальчиком, который сидел на корточках на стуле в комнате для допросов. Он не сидел на стуле ровно, как все остальные, а использовал его как небольшую возвышенность, взгромоздившись сверху. Из-за позы, в которой он обнимал колени одной рукой, издалека он казался похожим на мяч.
Он играл с бумажным стаканчиком на столе. Вода, утолявшая его жажду, уже закончилась, и он упирался указательным пальцем в один край донышка, заставляя край горлышка стаканчика крутиться по столу, словно волчок. Его движения были привычными, и от одного толчка стаканчик делал пять оборотов.
— Это сделал ребенок? — Рид схватил себя за руку, чувствуя некоторую неуверенность. — Он выглядит таким… безобидным.
Особенно когда тех двоих детей уводили: младшая Эйни еще куда ни шло — она просто помахала этому старшему брату на прощание. Но вот Кала постарше бросилась вперед и прямо обняла этого мальчика, не только пытаясь попросить у него контактные данные, но и силясь объяснить агентам ФБР, что те двое получили по заслугам, а братец Дэвид просто хотел их защитить.
Звучало так, будто у нее уже появились предвестники синдрома Стокгольма.
— Разве Чарльз Каллен не был пользовавшимся доверием медбратом? — Росси приподнял бровь, глядя на Рида. Было трудно представить, что их молодой доктор, который привык верить исключительно данным, вдруг судит о человеке по ощущениям.
— Знаете ли, на самом деле Чарльз Каллен очень рано проявил склонность к убийствам. Он попытался покончить с собой в девять лет, в тринадцать написал автобиографию о том, что считает этот мир совершенно бессмысленным, а в семнадцать попытался отравить крысиным ядом тех, кто над ним издевался. Вы знаете, что крысиный яд…
Рид, который изначально собирался возразить словам Росси, под строгим взглядом Хоча невольно умолк: — Я имею в виду, что до восьми лет он был совершенно обычным ребенком. Он прожил под опекой четы Роузвуд целых восемь лет, и будь у него возможность поступить так, он бы давно это сделал. Почему именно сейчас?
Это был хороший вопрос, над которым Хоч и Росси тоже ломали головы. На самом деле этот мальчик по имени Чарли уже завоевал доверие четы Роузвуд, и когда они похищали Эйни, он даже принимал участие во всем процессе. Это доказывало, что еще до этого чета Роузвуд начала доверять ему, полагая, что он не станет оказывать сопротивление.
Или даже раньше: три года назад, когда его мать Сара увидела его, у него, должно быть, уже появилось право выходить на улицу. Но при таком количестве возможностей, при таком количестве вероятностей — почему он не звал на помощь, не заявлял в полицию и даже не сбегал? Ведь он знал, что так поступать неправильно, и даже запечатлел доказательства преступления — те самые фотографии…
Судя по их многолетнему опыту, похищенные дети в будущем либо ассимилировались в процессе общения с преступниками, становясь такими же преступниками, как и те, кто их похищал, либо их убивали — либо когда они поднимали бунт, либо когда преступники переставали в них нуждаться.
Чарли явно относился к первому типу: то, что он дожил до нынешнего дня в руках преступников, свидетельствовало о том, что он очень умлен и умеет притворяться слабым. Но подобный психологический портрет никак не вязался с его поступками, когда, узнав о прибытии ФБР, он один за другим застрелил супругов Роузвуд. Это выглядело так, будто содеянное совершили два совершенно разных человека.
И тем не менее, его ровное эмоциональное состояние, терпение и мягкость по отношению к Кале, а также столь спокойное поведение после почти получасового заточения в допросной — все это указывало на то, что с психическим состоянием мальчика всё в полном порядке. Так неужели они накрутили лишнего, или этот ребенок уже превратился в потенциального преступника?
Джей Джей и Эмили открыли дверь в коридор: — Мы уже отправили те семьи домой, а Кала упорно настаивает на том, чтобы оставить Чарли свои контакты. — Они выглядели несколько беспомощно. — Сара и Джек ждут снаружи, друзья, давайте покончим с этим побыстрее, как вам? — Теоретически они не имели права задерживать этого ребенка.
Но они действительно сильно переживали за психологическое состояние мальчика: — Джей Джей, вы с Эмили зайдите внутрь, нам нужно выяснить, почему он поступил именно так, — Хоч перехватил инициативу у Дженнифер. — И проведите психологическую оценку, только не напугайте его, он ведь только что столько всего пережил.
Джей Джей и Эмили кивнули и с только что доставленными гамбургерами направились в комнату для допросов.
Звук открывающейся двери потревожил подростка, сидевшего на корточках на стуле. Он поднял голову, уставившись чистыми синими глазами на двух вошедших красавиц, а затем перевел взгляд на пакеты в их руках.
— Эй, полагаю, я еще не представилась? — Джей Джей озарила его своей привычной мягкой улыбкой. — Я…
— Дженнифер Джейро и Эмили Прентисс, я знаю. — Пустой и лишний лишенный интонаций голос подростка заставил Джей Джей и Эмили вспомнить читающего по бумажке Рида. Такое же бесхитростное перечисление фактов без малейших эмоций; казалось, разговор для него был скорее служебной обязанностью, чем повседневным общением.
— Похоже, мы знамениты? — Эмили пошутила, пытаясь разрядить обстановку в комнате.
Подросток не понял, что это шутка, или же просто не осознал: — Вы и вправду очень известны, ваши имена часто доводится слышать, особенно в последние годы. — Когда те несправедливо погибшие души услышали, что обидевших их людей поймал ОПП, их облегченные радостные возгласы разнеслись по всему Раю.
В Раю редко доводилось услышать столь дружные крики; в прошлый раз это было, пожалуй, во время оплакивания смерти принцессы Дианы?
Впрочем, Джей Джей и Эмили понятия не имели об этой шутке подростка. Они положили пластиковый пакет на стол: — Хочешь что-нибудь поесть? Если ты голоден, пожалуйста, не стесняйся, и прости, что заставил тебя ждать так долго. — Отодвинув стулья, обе непринужденно уселись, из-за чего эта беседа стала больше похожа на болтовню, нежели на допрос.
Для двух агентов, которые долгое время наблюдали за преступниками и по их словам и поступкам угадывали намерения, это было проще простого. Однако сейчас, глядя на примостившегося на стуле Чарли, они не могли разглядеть ничего, кроме его напряжения и беспокойства от прибытия в незнакомое место.
— Я понимаю, — подросток протянул руку, чтобы зафиксировать стаканчик, с которым только что играл, а затем притянул к себе лежавший перед ним пластиковый пакет. — Ну что же, приятного аппетита. — Подражая тому, как семьи едят по телевизору, он произнес эту фразу только после того, как раскрыл пакет и достал еду.
Услышав это, Эмили слегка вздохнула с облегчением, найдя зацепку: — Прости, гамбургеры и картофель фри — это быстрее всего. Но ты ведь можешь заморить червячка, а потом вернуться и съесть нормальный вкусный обед со своими родителями? — Это был лишь способ ослабить бдительность собеседника, никто на самом деле не собирался наедаться этим досыта.
Вот только движения подростка замерли. Он поднял голову и посмотрел на Эмили, и в его изначально монотонном, лишенном волн голосе прорезалось некоторая доля серьезности: — Его здесь больше нет. — Он имел в виду Землю, однако Эмили и Джей Джей истолковали это как смерть, тем более что он тут же пояснил: — Он в Раю.
На это Джей Джей и Эмили ничего не могли ответить, ведь они только что утешали биологических родителей Чарли, особенно Сару, которая целых восемь лет упорствовала в том, что ее ребенок жив. На самом деле, если бы не упорство Сары, это дело не было бы раскрыто столь быстро: — Твои родители… уже умерли?
— Не умерли, — очень серьезно поправил Джей Джей подросток. — Они в Раю.
Эмили бросила взгляд на Джей Джей, и обе молча сошлись на том, что мальчик просто слишком одинок и у него развилось легкое навязчивое состояние: — Эй, а кто тебе сказал, что твои родители умерли? — Поскольку требовалось провести психологическую оценку, Эмили старалась расспрашивать о как можно более связанных с этим вещах. — Ты веришь, что твои родители мертвы?
— Все доказательства говорят мне об этом, — Ангелы уже сколько веков не видели Бога, — да и я сам уже очень давно не видел Отца. — В Раю Бога видели только четыре Серафима, и он был одним из них. С тех пор как Люцифер пал в Райское пекло, они больше никогда не видели Бога.
Однако слова, долетевшие до группы ОПП, были истолкованы совершенно иначе. Их изначально слегка расслабленные лица посуровели, а на лбу Хоча и вовсе залегла складка меж бровей. Не из-за чего-то еще, а исключительно из-за чересчур уверенного тона подростка, звучавшего как неоспоримая истина, увиденная собственными глазами.
— Все? Ты имеешь в виду Энни Роузвуд и Рогера Роузвуда? — Джей Джей смотрела, как подросток с любопытством разглядывает картофель фри, а затем большим и указательным пальцами осторожно зажимает одну палочку и отправляет ее в рот. Словно он смаковал пятизвездочный ужин — одновременно в предвкушении и счастливо.
Да, счастливо. Они отчетливо видели проблеск радости в глазах подростка.
— Мои братья и сестры, — пояснил подросток.
— Он говорит о тех похищенных детях! (В иностранных языках слова «брат» и «сестра» не делятся на старших и младших, поэтому их можно перевести и как младших братьев, и как сестер), — Росси подпер подбородок рукой, а другой потрепал бороду. — Неужели чета Роузвуд промыла им мозги?
— Но с Калой всё в порядке, — Рид возразил Росси. — Ее тоже похитили три года назад, но когда мы только что с ней разговаривали, у нее было совершенно четкое представление о добре и зле. Хотя она и испытывала определенное удовольствие по поводу гибели четы Роузвуд, в ней преобладал страх. Вы заметили тон и выражение лица Чарли, когда он только что говорил о чете Роузвуд? Да он выглядит так, будто вовсе с ними не знаком.
Замеченное Ридом обстоятельство не укрылось от внимания Джей Джей и Эмили: — Эй, Чарли, — Джей Джей посмотрела на подростка, который, расправившись с одной картофелиной, переключил внимание на гамбургер. — Кажется, ты совсем не боишься чету Роузвуд?
— Не Чарли, — подросток на миг прервал возню с бумажным пакетом и устремил прямые синие глаза на Джей Джей. — Это не мое имя.
— Мм, ты предпочитаешь, чтобы мы звали тебя Дэвид? — Эмили подхватила слова Джей Джей. — Разумеется…
— И это тоже не мое имя.
Вот это уже было неожиданно. Тем не менее, обе сотрудницы не выказали удивления, на их лицах даже промелькнуло легкое смущение из-за перепутанного имени: — Прошу прощения, как твое имя?
— Рафаил, — произнес ангел, вселившийся в тело подростка.
http://bllate.org/book/30234/3685523
Готово:
