Дядя Гао упал на землю и лежал неподвижно.
Сердце Сун Ши'аня внезапно сжалось. Как мог обычный человек вот так взять верх над дядей Гао? Он даже не воспользовался руками, вместо этого выпрямившись и ударившись о землю. Пытался ли он спровоцировать какую-то реакцию?
Однако из-за толчка дяди Гао он вывихнул ногу, и травма была серьёзной. Его лодыжка под брюками казалась распухшей, и он не мог перенести вес на правую ногу.
Он не мог стоять сам по себе, не говоря уже о том, чтобы проведать дядю Гао.
Тётя Лю была потрясена. Только тогда Сун Ши’ан заметила синяк на её левой скуле и глазу, растрепанный пучок и несколько вырванных прядей волос. Он кипел от гнева, ему не терпелось начать действовать. Если бы он не беспокоился о причастности Сюй Чжунь’е, он, возможно, пожелал бы дяде Гао встретить свой конец сейчас.
Шум снаружи привлёк любопытство соседки, котораяя открыл дверь. Она не видела, что дядя Гао всё ещё лежит на земле, но заметила, что тётя Лю выглядит расстроенной. Она помахала рукой и спросила:
– Ваш муж снова избил вас? Вместо того чтобы бороться с ним, почему бы не спрятаться, пока он не успокоится? Он такой темпераментный; зачем подвергать себя такому испытанию?
Соседка знала тётю Лю много лет, и она была свидетелем трудностей, с которыми та столкнулась.
Поначалу пожилая дама из семьи Гао была особенно жестока к тете Лю. Даже незначительные ошибки, такие как неправильное опускание на колени при подаче чая или слишком горячая вода, могут привести к наказанию. Соседи часто слышали звуки споров и рукоприкладства, доносившиеся из дома Гао.
После того как тётя Лю родила сына, избиения прекратились, и соседи надеялись, что она наконец сможет наслаждаться мирной жизнью. Но теперь это происходило снова.
Тётя Лю наконец взяла себя в руки, обменялась печальным взглядом с соседкой, а затем опустилась на колени, чтобы помочь дяде Гао подняться.
В последние годы у дяди Гао появились пристрастия к азартным играм и выпивке, и его некогда крепкая фигура увяла. Он уже не выглядел таким красивым, как тогда, когда они только поженились.
Хрупкой тете Лю потребовалось несколько попыток, чтобы помочь ему подняться. Дядя Гао медленно открыл глаза, огляделся и вспомнил недавний удар, который он получил. С обрюзгшим лицом он свирепо уставился на Сюй Чжунь’е, заставив соседку вздрогнуть.
– Ты негодяй, как ты смеешь бить меня? Вы не спросили, чей дом принадлежит семье Гао...
Соседка, думая, что Сун Ши’ан и Сюй Чжунь’е были случайными прохожими, увидев, что дядя Гао провоцирует высокого и красивого молодого человека, вытянула свою длинную шею, чтобы посмотреть.
Сюй Чжунь’е оставался неподвижен, стоя там в тишине.
Дядя Гао подошёл к нему с колотящимся сердцем. Хороший парень, как этот парень вырос? Его тело было действительно хорошим, широким и сильным.
– Почему ты меня бьешь? – дядя Гао схватил Сюй Чжунь’е за лацкан и попытался оттащить его, но не смог. – Ты смеешь беспокоить этого хозяина, хороший мальчик. Пойдем со мной к чиновнику, и пусть чиновник рассудит. Ты не прольёшь слез, пока тебя не отправят в камеру!
Услышав это, Сун Ши'ан забеспокоился. Сюй Чжунь’е помог ему всего несколько минут назад, но он не мог позволить ему попасть в тюрьму. Однако, проработав весь год в ресторане, он почти ничего не знал о внешнем мире. Ему не хватало ресурсов, и он отчаянно нуждался в решении.
Его глаза наполнились паникой, а нос и уголки глаз покраснели. Его нежная кожа делала покраснение особенно заметным.
Сюй Чжунь’е стоял неподвижно, как будто гора. Дядя Гао настойчиво тянул его за собой, как клоун.
Тётя Лю, в состоянии паники, пробормотала, заикаясь:
– Этот парень… пожалуйста, не надо...
Сун Ши'ан стиснул зубы и добавил:
– Если кто-то и отправится в тюрьму, то это буду я.
Он не знал, как защитить Сюй Чжунь’е, но понимал, что в те времена люди боялись иметь дело с правительством. При мысли о встрече с официальными лицами его лицо позеленело, а губы побледнели. Он верил, что если вступится за Сюй Чжунь’е и обидит дядю Гао, дело обострится, поэтому предложил взять вину на себя.
Сюй Чжунь’е опустил взгляд на руку, держащую край его рукава. Его молодые, тонкие пальцы были розовыми на суставах. Тонкая улыбка заиграла на его губах, смягчая его красивое лицо. Его гладкие черты были обманчивы, а улыбка казалась ещё более нежной.
Дядя Гао разозлился ещё больше, истолковав эту улыбку как насмешку. Он сжал кулаки, готовый нанести удар, но Сюй Чжунь’е без особых усилий блокировал его.
Сюй Чжунь’е сказал:
– Ударил тебя? Отправиться в тюрьму? Неужели я только что это сделал? Кто-нибудь был свидетелем этого?
Дядя Гао не ожидал от этого человека такой наглости. Обвиняя Сюй Чжунь’е в нарушении долга и крича:
– Все вокруг это видели!
Он ожидал, что тётя Лю поддержит его, но, к его удивлению, она продолжала беззвучно плакать. Она посмотрела на своего мужа, затем на Сюй Чжунь’е и, наконец, на Сун Ши’аня, решительно покачала головой и сказала:
– Я бежала впереди, я не видела, как ты упал.
Сун Ши'ан поднял руки и повторил:
– Я тоже этого не видел.
Дядя Гао взглянул на соседскую тетю, которая быстро ретировалась и закрыла свою дверь. Она спряталась, бормоча:
– Амитабха, Бодхисаттва Гуань-инь, спасающий страждущих, чтобы успокоить себя.
Она не стала бы давать показания; это не её забота.
Гнев дяди Гао отразился на его лице, но спокойное заявление Сюй Чжунь’е заставило его замолчать:
– Никто не наблюдал, верно? Я могу продемонстрировать ещё раз.
Гнев дяди Гао сменился недоверием, когда Сюй Чжунь’е ударил его кулаком в лицо, отчего у него разбились губы. Когда он попытался нанести ответный удар ногой, Сюй Чжунь’е ответил сильным ударом по колену.
Раздался характерный «хруст», который привлек внимание соседей, а не только Сун Ши'ан и тёти Лю. Испуганная соседская тетя, закрывая свою дверь, произнесла нараспев: «Амитабха». Она не хотела иметь ничего общего с этой ситуацией; это была не её проблема.
Впервые в своей жизни дядя Гао потерпел серьезное поражение. От боли он покрылся холодным потом. Ему потребовалось некоторое время, прежде чем он закричал:
– Моя нога... она сломана.
Соседская тетя не могла не подумать: «Ты так долго обращалась с тетей Лю как с животным, и на этот раз у тебя была сломана нога. Воистину, Бодхисаттва вмешалась, и Гуань-инь открыла глаза!»
Испытывая мучительную боль, дядя Гао попытался сесть и с ужасом посмотрел на свои ноги. Икра от коленной чашечки и ниже под гротескным углом торчала из брюк, а сквозь ткань просвечивали сломанные кости.
В такой тяжелый момент тётя Лю, которая страдала в течение многих лет, неожиданно закрыла лицо руками и отказалась оборачиваться. Красивый молодой человек, стоявший рядом с ней и казавшийся смутно знакомым, притворился, что ничего не замечает, держа глаза закрытыми.
Только безжалостный Сюй Чжунь’е, который искалечил его и отказался уходить, сделал шаг вперед, присев на корточки рядом с дядей Гао. Его губы были холодны и безжалостны, когда он заговорил строгим тоном:
– На этот раз у вас есть какие-нибудь доказательства? Если вы хотите сообщить обо мне, я не буду менять свое имя или фамилию. Помнишь мясника Сюя из переулка Шуй Мофан?
Сун Ши’ан, законопослушный гражданин в своей прошлой жизни, который даже не смотрел фильмы ужасов, не осмеливался открыть глаза. Он подозревал, что нынешняя сцена была довольно ужасной, и был обеспокоен тем, что Сюй Чжунь’е может действовать импульсивно и создать дополнительные проблемы.
Однако он никак не ожидал, что дядя Гао, который изначально пытался причинить вред Сюй Чжунь’е сразу после падения, изменит свою историю после того, как сломает ногу.
…
– Что там происходит? Сэр, как вас зовут? – громко спросила пожилая дама из семьи Гао.
Пожилая дама из семьи Гао никогда не интересовалась тем, как её сын обращается с её невесткой. Когда она вышла замуж за члена семьи Гао, она родилась членом семьи Гао и умрёт как одна из них. У старой леди из семьи Гао было такое отношение.
Её избалованный внук сидел в её комнате и грыз жареные куриные косточки. Его собственный отец вышвырнул его мать из дома, и он даже не потрудился поднять голову. Он считал, что его мать была невежественна и не могла настоять на своём в споре. Он предположил, что все было бы хорошо, если бы она осталась с его отцом.
В глазах пожилой леди из семьи Гао две внучки считались финансовым бременем. Одной было двенадцать, а другой – восемь. Они не осмеливались вмешаться, хотя и беспокоились о своей матери.
Чтобы поддержать образование своего младшего брата, семья Гао взяла на себя обязанность стирать одежду соседей. У двух девочек на глазах стояли слезы, но они были слишком напуганы, чтобы поднять глаза или прекратить звук бьющейся палками одежды.
Всякий раз, когда они делали паузу, им делали выговор.
Снаружи не было никаких признаков Гао Мина. Пожилая дама из семьи Гао начала паниковать. Она отругала свою невестку и попросила внука найти трость. Несговорчивый внук, у которого во рту всё ещё были остатки куриной косточки, ответил:
– Я не знаю, где она.
Она могла бы отругать свою невестку, но ей не хотелось ругать своего внука. Она громко осведомилась о состоянии своего сына, спросив, осмелилась ли та женщина Лю дать отпор.
У дяди Гао из уголка рта текла кровь, а по лицу текли слезы из-за боли, но он на удивление ответил:
– Всё в порядке... не волнуйся, я просто упал. Я буду двигаться медленно..., – после этого дядя Гао одарил Сюй Чжунь’е льстивой улыбкой и сказал: – Я в порядке, продолжайте, добрый господин!
Он был полностью убежден. Этот молодой человек был мясником, знакомым с кровопролитием. У него была определенная аура человека, не боящегося лишить его жизни.
Если бы Сюй Чжунь’е был просто безрассуден, дядя Гао не смягчился бы до тех пор, пока не опустошил бы свои карманы, заплатив десятки таэлей. Но мясник жёстоко избил его, и боль сделала дядю Гао беспомощным. Боясь сказать что-то не то, он верил, что Сюй Чжунь’е заставит его замолчать до того, как они доберутся до чиновников.
Как только дядя Гао сдался, боль в его сломанной ноге стала невыносимой. Он закричал:
– Почему ты не помогаешь мне войти внутрь, негодяйка? Ты собираешься позвать доктора Чжоу?
Тётя Лю небрежно ответила:
– Доктор Чжоу берет пятьдесят центов за визит врача, а у меня нет таких денег.
Под корзинкой Сун Ши’аня лежала значительная сумма денег, которую он намеревался вернуть тете Лю. В данный момент он воздержался от упоминания об этом. Эти деньги явно много значили для тёти Лю, которая, вероятно, накопила их за годы упорного труда и самопожертвования, и он не хотел выставлять их напоказ.
Дядя Гао несколько раз выругался, но поскольку деньги семьи Гао были не в руках тёти Лю, ему пришлось предложить:
– Почему бы тебе сначала не помочь мне войти внутрь? Я дам тебе деньги!
Тётя Лю кивнула и принялась помогать дяде Гао.
Однако Сюй Чжунь’е вмешался, взяв на себя эту тяжелую ответственность. Когда дядя Гао понял, что Сюй Чжунь’е помогает ему, держа за подмышки, его вывели во двор, и он выглядел почти как ребенок, которого ведут.
Старая леди Гао слезла с кровати, открыла окно и, выглянув наружу, спросила:
– Кто этот молодой человек?
Сюй Чжунь’е хранил молчание, и Сун Ши’ан быстро ответил:
– Он просто добрый прохожий!
«Добрый?» – дядя Гао кипел от злости, чувствуя грызущее его раздражение. Он перевел взгляд на Сун Ши'аня и недоуменно спросил:
– А ты кто такой?
Это юное создание пряталось в переулке, внимательно наблюдая за ситуацией, и отказалось свидетельствовать в пользу дяди Гао, когда «добросердечный» прохожий помог ему. Дядя Гао не очень-то уважал Сун Ши’аня.
Сун Ши'ан не собирался скрывать свою личность. Зная, что тётя Лю оказалась в трудном положении, ему нужно было найти способ поддержать её.
– Я племянник тёти Лю, Сун Ши’ан, – сообщил он.
Неожиданно, как только он раскрыл свою семейную связь, дядя Гао выпалил:
– Ты тот самый Сун Ши'ан, который сбежал с дикарём?
Его гнев уже некоторое время кипел из-за ситуации с женой, и сегодня он достиг своего пика. Причиной его гнева был не кто иной, как родной племянник его жены!
http://bllate.org/book/30175/3891780
Готово:
