Так же, как и Фу Жунхуэй, из уважения к авторитету маркиза Чаннин, в тот день она всё-таки отправила приглашение в его дом. Ся Цзянфу же ограничилась тем, что через управляющего прислала дочери Фу Жунхуэй коробочку с какой-то мутной, грязно-серой мазью и браслет. Браслет оказался хорошего качества — ещё куда ни шло, но ту коробку с мазью Фу Жунхуэй даже не удостоила второго взгляда. Когда дочь попросила — отдала без раздумий. По совести говоря, Ся Цзянфу ей не нравилась, и чем дольше смотрела на неё, тем сильнее раздражалась. Причины объяснить не могла — просто не нравилась, и всё тут.
Слухи о том, что Ся Цзянфу подыскивает невесту старшему сыну, разнеслись по столице. На данный момент было совершенно ясно: ни одна из дочерей герцога Нин не станет женой кого-либо из дома маркиза Чаннин. Расчёты Ся Цзянфу оказались тщетными.
Пересуды набирали силу, но никто так и не слышал, как на них отреагировала сама Ся Цзянфу. По тону Люй Юйсянь казалось, что та что-то знает, поэтому Фу Жунхуэй и задала вопрос.
— Говорят, она уже начала собирать свадебные дары. Не пойму, откуда у неё столько самоуверенности, — с нескрываемым презрением произнесла Люй Юйсянь. Все присутствующие были знатными госпожами из домов маркизов, часто общались между собой, и она не скрывала своего отвращения. — С её высокомерным нравом, став свекровью, она, наверное, станет ещё хуже. Будет требовать, чтобы невестка ходила за ней по пятам, не отходя ни на шаг. У меня была бы дочь — ни за что не отдала бы её на такое мучение.
Ся Цзянфу происходила из низкого сословия и вела дела, не соблюдая правил знатных семей. Какая уж тут избалованная барышня выдержит её «правила»? Разница в положении неизбежно обернётся страданиями для младшей. Особенно учитывая, что Гу Юэцзяо — знаменитый благочестивый сын. Несколько лет назад в городе несколько повес посмели оскорбить Ся Цзянфу — Гу Юэцзяо тут же вырвал им языки, чтобы те больше не могли говорить. Его методы были жестоки, никому не сравниться. Несколько семей подали совместную жалобу императору, обвиняя Гу Юэцзяо в чрезмерной жестокости, но до императора бумаги так и не дошли: Гу Юэцзяо арестовал их по обвинению в принуждении добродетельных женщин к разврату и грабеже мирных жителей. Шанса оправдаться у них не осталось.
А вот один из кандидатов на императорские экзамены, проезжавший тогда через город, заступился за Ся Цзянфу. Гу Юэцзяо запомнил ему эту услугу и помог ему устроиться на должность в провинции. Два года назад, когда разгорелся громкий коррупционный скандал, ходили слухи, что этот чиновник тоже был замешан, но Гу Юэцзяо сумел всё замять.
Жена благочестивого сына — не лёгкая участь. Они, бывалые женщины, прекрасно понимали эту горечь.
— Да, цветок не цветёт сто дней подряд. Кто знает, как долго ещё она будет так нагло себя вести? — В отличие от пренебрежения Люй Юйсянь, Фу Жунхуэй больше беспокоилась о будущем своей дочери. Наглость Ся Цзянфу держалась лишь на заслугах маркиза Чаннин перед императором. Император, помня старые заслуги, закрывал на это глаза. Но воля императора непредсказуема: вдруг однажды ему взбредёт в голову наказать кого-нибудь — и Ся Цзянфу станет первой жертвой.
Богатство дома маркиза Чаннин, по её мнению, не продлится долго.
Величие дома проявляется в речи и поведении его хозяйки. А у Ся Цзянфу нет даже намёка на достоинство настоящей госпожи.
Эти слова попали прямо в сердце Люй Юйсянь. В нынешнем дворе выдающихся чиновников было много, но среди военачальников выделялись лишь два рода — Лу и Гу. Если род Гу придет в упадок, то род Лу останется единственным оплотом военной силы. Тогда дом маркиза Чэнъэнь станет образцом для всех военачальников столицы и получит ещё большее уважение.
— Подождём дня, когда маркиз Чаннин передаст титул, — сказала Люй Юйсянь. Заслуги маркиза Чаннин покрывают все проступки Ся Цзянфу. Но как только маркиз перестанет командовать армией и совершать подвиги, за её поступки обязательно кто-нибудь спросит. Даже император не сможет её защитить.
Заговорив о Ся Цзянфу, все вспомнили её громкие слова в Южном саду.
— К счастью, у неё только трое сыновей сдавали императорские экзамены. Иначе, если бы их было четверо, она бы потребовала, чтобы император сам придумал особый титул для четвёртого!
— Это ещё не самое дикое! Боюсь, она бы сказала, что два сына, ставшие чжуанъюанями одновременно, опозорили бы её.
При этих словах все невольно рассмеялись…
На тропинке неподалёку Цюйцуй ясно видела, как уродливо корчили лица эти госпожи. Боясь, что Ся Цзянфу не выдержит, она подхватила её под руку, намереваясь развернуть и увести:
— Госпожа, давайте вернёмся.
Что за лицемерие! Притворяются благовоспитанными и кроткими, а за спиной сплетничают — разве не то же самое, что старые сплетницы?
Ся Цзянфу похлопала её по руке, давая понять, чтобы не волновалась, поправила бабочку в причёске и легко, почти весело, направилась к павильону:
— Смотрю, у госпож уголки глаз так расплылись от смеха, что даже пудра не скрывает морщин. Что же такого весёлого? Расскажите и мне — тоже порадуюсь!
При этих словах лица всех сидевших в павильоне мгновенно изменились. Они с изумлением уставились на Ся Цзянфу, явно смутившись.
Оправившись от неловкости, все как один перевели взгляд на Фу Жунхуэй, немо спрашивая: как она сюда попала?
Фу Жунхуэй едва заметно покачала головой, прикрыла рот платком и вытерла уголки глаз, из которых выступили слёзы от смеха. Встав, она вышла навстречу и строго прикрикнула на служанку Ся Цзянфу:
— К нам пришла знатная гостья, а ты не удосужилась доложить! Что, если бы мы её обидели?
Служанка была в отчаянии: уже почти полдень, кто мог подумать, что в дом ещё зайдут гости? Она вела Ся Цзянфу по галерее и собиралась громко доложить, но побоялась, что Фу Жунхуэй отругает её за грубый и резкий голос. Решила подойти поближе, чтобы сначала услышать, о чём говорят, и только потом объявить. А услышав содержание разговора, совсем растерялась и забыла предупредить.
Понимая, что совершила серьёзную ошибку, она опустилась на колени и, дрожа, промолвила:
— Рабыня виновата, прошу наказать…
— Это не её вина. Я сама велела ей не мешать вашему веселью. Видела, как вы дружно смеётесь, чуть ли не падаете со стульев — как же мне было вмешаться? — Ся Цзянфу с улыбкой поднялась по ступеням. — Продолжайте, не из-за меня портите настроение. О чём вы там говорили?
Фу Жунхуэй уже не знала, куда деваться от стыда. Обычно, услышав, как о себе судачат, люди либо тихо уходят, либо делают вид, что ничего не слышали. Но Ся Цзянфу упрямо настаивала на ответе. Неудивительно, что её никто не любит — в этом она действительно отвратительна.
— Да так, болтаем ни о чём, — Фу Жунхуэй пригласила Ся Цзянфу сесть, насильно улыбаясь и переводя тему. — Управляющий получил ваш подарок вместе с приглашением и уже думал, что вы не придёте.
Ся Цзянфу неторопливо опустилась на скамью, поправляя юбку:
— Сначала не собиралась. Но в доме делать нечего, а мимо проезжала — вспомнила, что у вас сегодня день рождения, решила заглянуть.
Она говорила правду: изначально не планировала приходить, но ей нужно было искать невесту для Гу Юэцзяо, так что пришлось выезжать. Вдруг повстречает подходящую девушку и привезёт домой. Проезжая мимо улицы, Цюйцуй напомнила, что сегодня день рождения Фу Жунхуэй и ей отправляли приглашение. Раз уж на улице ничего не нашлось, решила заглянуть в дом маркиза Минжуй.
Уголки губ Фу Жунхуэй дёрнулись. «Случайно» оказалась у ворот? Неужели у неё другие замыслы?
У неё от маркиза Минжуй двое сыновей и дочь. Дочери шестнадцать — как раз пора выдавать замуж. Неужели Ся Цзянфу хочет…
Ни за что!
Ся Цзянфу заметила, что лицо Фу Жунхуэй стало мрачным, и подумала про себя: «Хоть какая-то совесть осталась». В отличие от Люй Юйсянь, которая, пойманная за сплетнями, даже не краснеет. Кто ещё может сравниться с ней в наглости?
— Я пришла сообщить вам одну новость, — сказала Ся Цзянфу, стараясь говорить мягко и небрежно, но приподнятые уголки губ выдавали её немую гордость. — Через несколько дней у нас в доме будет банкет с цветами. Если будет время — заходите. Будут цветы, выращенные наставником Пэем.
Цветы, выращенные наставником Пэем, стоят целое состояние. Неужели он согласился одолжить их Ся Цзянфу?
Все усомнились.
На мгновение воцарилась тишина. Ся Цзянфу с интересом спросила:
— Так о чём же вы там смеялись?
Фу Жунхуэй снова дёрнула губами. Боясь, что Ся Цзянфу отомстит, предложив взять её дочь в жёны, она впервые нарушила правила вежливости и не ответила. Зато Люй Юйсянь беззаботно поведала всё, о чём они говорили. Ся Цзянфу ведь защищает своих, такие слова она вполне могла бы сказать сама.
— И это всё? — Ся Цзянфу говорила мягко, но с лёгкой иронией. Её опущенные ресницы скользнули по собравшимся, будто высмеивая их за ограниченность. — Если бы у меня было четверо сыновей на императорских экзаменах и все стали бы чжуанъюанями одновременно — в чём тут диковинка? Люди часто оказываются равными по способностям. Совместное звание чжуанъюаня — вовсе не абсурд.
Лица всех госпож мгновенно побледнели.
Люй Юйсянь презрительно фыркнула:
— За всю историю никогда не было такого, чтобы чжуанъюаней было двое или больше. Госпожа маркиза Чаннин, вы действительно поражаете воображение!
Не училась, не знает ни неба, ни земли!
Разговор явно зашёл в тупик, и Ся Цзянфу быстро сменила тему:
— Госпожа маркиза Чэнъэнь, разве вы не собирались подыскивать невесту второму молодому господину Лу? Есть какие-то подвижки?
Раз Ся Цзянфу сама завела речь, Люй Юйсянь приподняла бровь и в ответ спросила:
— А у вас с поиском невесты для старшего молодого господина Гу есть успехи?
— Как раз из-за того, что нет успехов, и хочу посоветоваться с вами. Говорят, ваша невестка добрая и кроткая, всем вам очень подходит. Хотела спросить, как вы её выбирали.
Ся Цзянфу взяла чашку чая, что подала служанка, поднесла к носу, понюхала — но пить не стала.
Люй Юйсянь ещё больше её презирала, но всё же сохранила вежливость:
— А какую невесту ищет госпожа маркиза?
— Красивую, любящую наряжаться и не скупую на комплименты, — Ся Цзянфу ответила, почти не задумываясь.
В павильоне надолго воцарилась тишина. Люй Юйсянь даже глазами закатывать не стала: «Есть мать — есть и сын», «Какая свекровь — такая и невестка». Таких девушек в столице хоть пруд пруди — даже дочь мясника подойдёт.
«Женись на благородной», — говорят мудрецы. Никто не советует жениться на красивой.
Поверхностность — это врождённое качество, от него не избавиться.
— С такими требованиями, госпожа маркиза Чаннин, неужели вы хотите породниться с кем-то из присутствующих? — Люй Юйсянь прищурилась и проницательно взглянула на молчавшую Фу Жунхуэй, сразу всё поняв.
Кроме неё, у всех госпож были дочери подходящего возраста. Если Ся Цзянфу приглянется одна из них, отказ от брака испортит репутацию девушки — и избавиться от этого клейма будет невозможно.
Поэтому молчание — лучшая тактика.
Ся Цзянфу небрежно подняла глаза и посмотрела в дальний двор:
— Они не подходят!
Что? Остальные госпожи переглянулись, не понимая, что она имеет в виду. Неужели их дочери такие уродки, что не годятся Гу Юэцзяо? Это было бы ужасным оскорблением.
Госпожи уставились на Ся Цзянфу, требуя объяснений. Иначе ей несдобровать! Такое терпеть нельзя — прямо в лицо называть их дочерей некрасивыми! Наглость!
Ся Цзянфу будто не замечала их волчьих взглядов и спокойно пояснила:
— Красивы, конечно, но не любят наряжаться.
Ей нужна была невестка, которая любит красоту и наряды от души, а не только для выхода в свет. Эти барышни, хоть и щеголяют в золоте и нефритах, дома, наверное, ходят как попало. Такую невестку она не хочет.
Да и честно говоря, ни одна из них не была по-настоящему ослепительно красива.
Что до комплиментов — таких ещё меньше.
Встреча во дворе окончательно убедила её избегать знатных барышень: каждое их слово будто роет яму, чтобы закопать собеседника. Одна яма за другой — даже она, прожившая полжизни, почувствовала холодок в спине. Поставить такую рядом с Гу Юэцзяо — себе же нервы мотать.
Конечно, последние причины вслух не скажешь — наделаешь врагов.
Фу Жунхуэй, услышав, что Ся Цзянфу не собирается свататься к её дочери, с облегчением выдохнула, но тут же разозлилась: её избалованную дочь отвергает кто-то вроде Ся Цзянфу, выкапывавшей могилы! Чувства были крайне противоречивыми. Но раз сегодня её день рождения, слишком уж настаивать — значит, самой себе лицо потерять. Поэтому она вернулась в обычное состояние и перевела разговор на тему императорских экзаменов, интересуясь, кого император назначит чжуанъюанем…
Эта тема была в моде, о ней много говорили, и все оживились. Атмосфера постепенно наладилась.
Ся Цзянфу проболталась около получаса и уехала. Гу Боюань не разрешал ей есть ничего вне дома, поэтому в доме маркиза Минжуй она даже глотка воды не выпила. Приехала быстро, уехала быстро. Остальные не знали, что она пережила отравление, и не понимали её намерений. Если бы хотела подлизаться — зачем говорить неприятные вещи? Если приехала хвастаться — слухи распространяли не они, Ся Цзянфу ошиблась адресом.
В конце концов пришли к выводу: «Поступки Ся Цзянфу нельзя объяснять здравым смыслом».
Слухи о домах Гу и Нин становились всё громче. Ходили даже разговоры, что Гу Юэцзяо и госпожа из дома герцога Нин тайно обручились, а Ся Цзянфу подогревает слухи, дожидаясь лишь согласия старой госпожи Нин, чтобы сразу отправить свадебные дары. В итоге всё обернулось так, будто Ся Цзянфу сама злонамеренно распускает слухи, чтобы вынудить дом герцога Нин выдать дочь за Гу Юэцзяо.
Цюйцуй так переживала, что на подбородке выскочили прыщи от жара в организме. Пила лекарства — не помогало. Целыми днями приставала к Ся Цзянфу с вопросами: что делать? Неужели они так и повесят на неё этот чёрный ярлык?
Ся Цзянфу велела ей не волноваться. Она ведь каждый день ездит в карете по городу именно для того, чтобы подыскать невесту Гу Юэцзяо. На улицах много девушек, но ни одна не нравится — так что искать придётся дальше.
За эти дни она обошла все известные в столице лавки с косметикой и украшениями, встречала множество красивых девушек, но при ближайшем знакомстве все оказывались не подходящими: либо речь их была полна скрытых уколов, либо слишком шаблонна и безжизненна. Даже те барышни, что были в гостях в доме маркиза Минжуй, оказались совсем никуда не годными.
Найти невестку по душе и по глазам — непростая задача.
Прошлой ночью прошёл дождь. В воздухе витал лёгкий аромат влажной земли. Ся Цзянфу сидела у окна на втором этаже и смотрела вниз на мокрые булыжники. Её взгляд был чистым, будто вымытым дождём, и она не моргнула ни разу.
http://bllate.org/book/3011/331731
Готово:
