После утреннего туалета Шэнь Тяньцзи позавтракала во дворе Исинь изысканными яствами. В эти новогодние дни, по давней традиции, вся семья собиралась на завтрак в Зале Сунхэ. Блюда там, несомненно, были великолепны, но каждый раз за столом оказывалась вся женская половина усадьбы — шумно, тесно и уж совсем неспокойно. Гораздо привычнее было завтракать в собственном дворе.
Едва она закончила трапезу, как прибежал слуга из двора Фэнлинь с посланием: сегодня третий молодой господин собирается прогуляться по городу и спрашивает, не пожелает ли четвёртая барышня составить ему компанию.
Шэнь Тяньцзи взглянула на ясное небо и даже почувствовала лёгкое желание выйти, но всё же отказалась.
Бивань, увидев это, удивилась про себя, но, заметив усталое выражение лица своей госпожи, не стала расспрашивать.
Всё утро Шэнь Тяньцзи провела за письменным столом. Кабинет во дворе Исинь изначально располагался в восточном флигеле, но девушке показалось там слишком просторно, и она велела устроить небольшой кабинет в западной части главного зала — для повседневного чтения и письма. А большой кабинет в восточном флигеле теперь использовался исключительно как библиотека.
В западной комнате всё — от книжных полок до письменного стола — было сделано из превосходного пурпурного дерева. На столе стояли все принадлежности для письма: в фарфоровом цилиндрическом стаканчике с синим узором торчали несколько кистей из шерсти ягнёнка с кончиками из шерсти озёрного барашка — всё выглядело изящно и свежо.
Раньше здесь стоял несравненно ценный нефритовый цилиндр с рельефной резьбой — подарок молодого господина Чжэня четвёртой барышне. Но та посчитала его слишком дорогим и заменила на простой фарфоровый.
Прямо напротив стола было открыто окно, и в комнату лился яркий свет. Написав полдня, Шэнь Тяньцзи сделала перерыв и задумчиво устремила взгляд вдаль — от этого ощущение свежести и ясности только усилилось.
С тех пор как наступило Личунь, прошло уже несколько дней. Банановые пальмы во дворе Исинь ещё не подавали признаков жизни, но соседняя плакучая яблоня уже не выдержала одиночества и пустила кое-где нежные почки — сочные и зелёные, очень милые. А груши во внутреннем саду уже завязали тонкие бутоны, готовые раскрыться после одной лишь ночи весеннего ветра.
Сейчас Шэнь Тяньцзи как раз видела эту грушевую ветвь и невольно вспомнила прошлогоднюю весну, когда вместе со второй сестрой варила грушаный напиток. Она уже почти полгода не видела сестру — с тех пор как покинула Гусу.
— Госпожа, вы, верно, вспомнили наше время в Гусу? — весело спросила Бивань. — Вы, наверное, ещё не знаете: в этом году вторая барышня приедет в столицу на праздник Шанъюань! Должно быть, уже в пути.
— Правда? — улыбнулась Шэнь Тяньцзи.
— И не только она! С ней едет и госпожа Цин! Обе, вероятно, возвращаются вместе.
Люй Циндань наспех вернулась в Гусу на Новый год, потому что бабушка маркиза Чжунъюнья заболела и пожелала, чтобы внучка была рядом. А теперь, когда наступила весна и здоровье старушки пошло на поправку, она решила воспользоваться случаем и вернуться в столицу вместе с Шэнь Тяньяо.
Шэнь Тяньцзи обрадовалась этой новости — последние дни были невыносимо скучными.
Пока они разговаривали, снаружи раздался голос Цинчжи, звавшей Бивань.
Цинчжи как раз убирала комнату Шэнь Тяньцзи и, заметив, что Бивань вошла, указала на стол:
— Тут лежала книга. Ты не видела?
Вчера она случайно обнаружила, что переплёт одного сборника стихов начал разваливаться, и вынула его, чтобы подклеить. Но вечером устраивали праздник по случаю дня рождения Бивань, и она отложила это дело. Книга точно лежала на этом столе, а теперь исчезла.
Бивань покачала головой — не видела. Цинчжи искала долго, но так и не нашла, тогда пошла спрашивать у самой Шэнь Тяньцзи.
— Ты имеешь в виду «Сборник стихов Байши»? — сразу спросила та. Увидев, что Цинчжи кивнула, она тут же уточнила: — Ты его не читала?
— Нет, — ответила служанка.
Лицо Шэнь Тяньцзи сразу расслабилось.
Хорошо, что она предусмотрительно надела поверх обложку. Но тут же побледнела:
— Ты сказала… книга пропала?
Если она попадёт в чужие руки и кто-то узнает, что она из её комнаты… последствия будут ужасны.
Шэнь Тяньцзи уже собралась встать и искать пропажу, как вдруг снова явился слуга из двора Фэнлинь. Третий молодой господин вернулся домой и получил несколько замечательных вещей — просит четвёртую барышню заглянуть и посмотреть.
Цинчжи помогла Шэнь Тяньцзи переодеться, и когда та прибыла во двор Фэнлинь, у входа её с почтительным поклоном встретил мужчина в одежде стражника.
Скрывая эмоции, Шэнь Тяньцзи придержала юбку и вошла во двор. И действительно, там стояла та самая благородная и изящная фигура.
Налань Чунь издали мягко улыбнулся ей — и в саду будто расцвела весна.
Она думала, что «замечательные вещи» — это, может быть, редкие музыкальные инструменты, но оказалось, что Налань Чунь сочинил новую мелодию. Шэнь Тяньхэн принёс цитру «Биньсы Люци», сославшись на то, что нужно найти хороший чай для гостей, и ловко исчез.
Опыт у него уже был, и такие сватовские дела он устраивал всё более гладко. Да и сознательность у него росла: зная, что с тех пор, как они встретились в Саду Сливы и Снега, из-за праздничной суеты пара так и не виделась, он сам позаботился, чтобы дать им время на долгожданную встречу.
Но именно эта забота ещё больше запутала Шэнь Тяньцзи.
Избегать его вечно не получится.
Налань Чунь внимательно осмотрел её, и в его глазах вспыхнул тёплый свет:
— В эти дни меня связывали светские дела, да и часто приходилось бывать во дворце, поэтому не мог навестить тебя. Как ты себя чувствуешь?
Шэнь Тяньцзи кивнула:
— Минсюань заботится обо мне.
— Слышал, в последнее время ты чувствовала усталость, — в его бровях промелькнула забота. — Уже лучше?
Как он узнал даже об этом? Наверное, третий брат ему рассказал?
Шэнь Тяньцзи подумала, что пора поговорить с третьим братом: пусть меньше играет роль свахи. Ведь пока даже и речи не шло о помолвке, а он уже смотрит на Налань Чуня как на будущего зятя.
Налань Чунь задал ещё несколько вопросов, затем сел за цитру и заиграл новую мелодию.
Она называлась «Падающие цветы сливы». Мелодия была лёгкой и звонкой, пронизанной холодной чистотой. Закрыв глаза, казалось, будто находишься среди сливовых деревьев в снежную бурю, и в носу витает лёгкий аромат цветущей сливы.
Луна в морозном свете, белоснежные цветы сливы… Шэнь Тяньцзи невольно вспомнила ту тихую и прекрасную ночь в Саду Сливы и Снега.
Пока она предавалась воспоминаниям, Налань Чунь уже закончил играть.
— Минсюань играет великолепно, — улыбнулась она. — Почти унёс меня в иной мир.
Мужчина по-прежнему мягко улыбался, но в его глазах мелькнул едва уловимый тёмный отблеск:
— О чём же думала Янь-эр?
Шэнь Тяньцзи на мгновение замерла, заметив его слегка насмешливую улыбку.
— Оказывается, Минсюань тоже умеет подшучивать над людьми.
— Я не шучу над тобой, Янь-эр, — мужчина встал, его высокая фигура излучала благородство и изящество. — Просто хочу знать: помнишь ли ты то, о чём мы говорили в тот день в саду?
Шэнь Тяньцзи тоже поднялась. Сердце её забилось быстрее, и она серьёзно сказала:
— Я помню каждое слово, сказанное Минсюанем в тот день. Мне очень трогательно, что ты дал столь важное обещание… Но… думаю, ещё слишком рано. Нам вовсе не обязательно…
— Не обязательно что? — переспросил он.
Он стоял перед ней, весь — воплощение высокого достоинства, с тёплой улыбкой на губах и доброжелательным изгибом бровей.
Она хотела сказать: «не обязательно обсуждать помолвку», но, взглянув на его нежное, весеннее лицо, не смогла вымолвить и слова. Только крепко сжала губы и произнесла:
— Не обязательно торопиться.
Мужчина тихо рассмеялся:
— Ты права. Я буду терпеливо ждать, пока Янь-эр сама не придёт ко мне.
— … — Она почувствовала, что, возможно, сказала не то.
— Сегодня я заказал палаты в Павильоне Юньхуа. Сначала хотел, чтобы твой третий брат пригласил тебя прогуляться, но раз ты не захотела выходить, пришёл сам. — Он помолчал, будто обдумывая слова, и затем спросил: — Хочу задать тебе один вопрос.
— Какой?
— Вчера во дворец ввели новых наложниц. Многие знатные семьи столицы отдали дочерей в императорский гарем. Янь-эр, ты когда-нибудь мечтала попасть во дворец?
Шэнь Тяньцзи удивилась:
— Почему Минсюань спрашивает об этом? Неужели ходят какие-то слухи?
— Не волнуйся, никаких слухов нет. Просто мне самому хочется знать твой ответ. — Он сделал паузу и добавил: — Всё, чего ты пожелаешь, я достану для тебя. Я не уступаю ни одному мужчине под небесами… кроме, пожалуй, того, кто правит Поднебесной и владеет всеми красавицами мира.
Сердце Шэнь Тяньцзи дрогнуло.
Кто ещё смог бы дать подобное обещание? Даже если он не сумеет исполнить его до конца, одних этих слов было достаточно, чтобы растрогать её до глубины души!
Как же ей, Шэнь Тяньцзи, повезло в этой жизни — быть предметом такой искренней привязанности! Чего ещё ей желать? Она должна быть довольна.
Она взглянула на него и, заметив рядом клён, уже покрывшийся молодой зеленью, сказала:
— Помнишь прошлой осенью, как Минсюань прислал мне через третьего брата много хризантем? «Когда все цветы увяли, лишь хризантемы цветут». Все восхищаются стойкостью хризантем, расцветающих среди инея, но забывают, что именно они собирают в себя всю красоту осени. А весной, когда сад полон цветов, каждый цветок получает лишь долю из десятков тысяч весенних красок. Разве это счастье? — Её глаза блеснули. — Минсюань, разве я похожа на тех, кто ради богатства и власти готов сражаться с тысячами красавиц за любовь одного мужчины?
Налань Чунь понял её мысли, и в его глазах вспыхнул яркий свет:
— Я просто спросил на всякий случай. Давно должен был знать твой ответ. Зря я сомневался.
«Ваше Величество, — подумал он про себя, — хоть вы и тот, кого я больше всего уважаю и восхищаюсь, но я не отдам вам ту, кого люблю. У вас уже есть шесть дворцов, полных красавиц, которые соперничают за ваше внимание. Зачем вам та, что не желает идти во дворец?»
* * *
Шэнь Тяньцзи вернулась из двора Фэнлинь с тревогой на душе и совсем забыла о пропавшем сборнике стихов.
Цинчжи долго искала книгу, но так и не нашла. В конце концов решили, что это всего лишь книга, и раз госпожа больше не упоминала о ней, значит, можно оставить это.
Шэнь Тяньцзи с нетерпением ждала, но даже к самому празднику Шанъюань Люй Циндань и Шэнь Тяньяо так и не приехали. Из Гусу уже прислали весточку: девушки ехали сухопутным путём, но в районе Сунчжоу их задержали весенние снегопады и раскисшие дороги — приедут с опозданием.
В день праздника Шанъюань погода стояла прекрасная. По традиции в усадьбе Шэней устроили семейный ужин. С самого Нового года такие ужины следовали один за другим, и от частоты они уже потеряли всякую новизну — просто собрались, поболтали и разошлись.
Ночью тысячи фонарей зажглись на улицах, и огненные цветы взрывались повсюду. Вся столица превратилась в нескончаемый праздник света и красок.
Шэнь Тяньцзи уже давно переоделась в простое платье — как у дочерей зажиточных горожан, — и едва она собралась выйти из ворот, как снаружи донёсся гул барабанов и шум толпы. Подняв глаза, она увидела, как прямо в небе расцвёл ослепительный фейерверк, затмивший даже полную луну.
Бивань и Цинчжи, одетые как обычные служанки, шли за ней и не переставали восхищаться. Ведь в империи Да-чжао праздник фонарей был принят лишь на севере, а на юге, включая Гусу, такого не знали. За два года в Гусу они сильно скучали по столичному Шанъюаню.
Шэнь Тяньцзи спешила выйти, но её окликнули сзади:
— Четвёртая сестра!
Шэнь Тяньхэн и Шэнь Тяньчжэнь быстро приближались. Оба были в роскошных одеждах, с поясами, украшенными драгоценностями, и выглядели необычайно элегантно. Окликнул её Шэнь Тяньхэн.
— Разве тебе не скучно гулять одной? — улыбнулся он. — Пойдём с нами!
Ранее Шэнь Тяньцзинь уже приглашал её, но тогда она долго и подозрительно смотрела на него, не увидев ни тени вины на лице, и всё же решила не рисковать — вежливо отказалась.
Прошлый случай в Павильоне Юньхуа, когда он специально устроил встречу с Мэн Тинъюем, ещё свеж в памяти. Шэнь Тяньцзи была злопамятна.
А Шэнь Тяньхэн и вовсе делал больше сватовских дел, чем Шэнь Тяньцзинь. Глядя на его сияющую, весеннюю улыбку, она подумала: «Третий брат умеет притворяться не хуже старшего! С ним идти — глупость!»
Сегодня, наконец, появился шанс свободно погулять и насладиться праздником. Неужели она позволит этим запутанным делам испортить настроение?
Она уже собралась отказаться, но Шэнь Тяньчжэнь опередил её:
— Третий брат, я сегодня иду гулять с товарищами по учёбе. Не смогу составить тебе компанию.
Он взглянул на Шэнь Тяньцзи: на ней было нежно-розовое платье с поясом на талии, волосы были просто собраны в узел, украшенный скромной заколкой, и от этого её лицо казалось ещё изящнее.
— Янь-эр прекрасна в любом наряде! — искренне восхитился он. — Почему бы тебе не пойти со мной? Обещаю, позабочусь о тебе!
По столичному обычаю в праздник Шанъюань все молодые люди — от знатных семей до простых горожан — могли выходить гулять парами или компаниями. У Шэнь Тяньцзи не было спутников, только две служанки и два слуги, поэтому идти с братьями действительно было бы безопаснее.
Но ведь среди товарищей Чжэня был и Су Моян.
Шэнь Тяньцзи подумала и решила, что лучше гулять в одиночестве.
Шэнь Тяньхэн, увидев, что кто-то пытается перехватить его инициативу, уже собрался настаивать, но Шэнь Тяньцзи весело перебила его:
— Благодарю за заботу, братья, но сегодня Янь-эр хочет погулять одна.
Она притворно поклонилась обоим, но при этом бросила Шэнь Тяньхэну многозначительный укоризненный взгляд.
Шэнь Тяньхэн потрогал нос и умолк. «Минсюань, прости… Сегодня я выбираю сестру!»
http://bllate.org/book/3010/331607
Готово:
