Особенно поражала безупречно изящная внешность девушки и её ослепительная улыбка — каждая изогнутая линия губ была словно выверена до совершенства, вызывая в сердце восхищение: перед тобой — красавица, чья красота могла свергнуть царства, чья грация делала её поистине одинокой в этом мире.
Шэнь Тяньцзи.
Налань Чунь мысленно повторил это имя.
Глядя на удаляющиеся фигуры, Шэнь Тяньяо с тревогой взглянула на Шэнь Тяньцзи и подумала: сегодня поведение младшей сестры перед Налань Чунем явно отличалось от обычного. Последние два года четвёртая сестра всегда держалась скромно и незаметно, а теперь, казалось, нарочно привлекала внимание Налань Чуна. Что же она задумала?
Люй Циндань надула губы и недовольно проворчала:
— Почему Яньэр сказала ему своё имя? Все, кто связан с семьёй Су, наверняка нечисты на руку!
— Цинцзе, — мягко остановила её Шэнь Тяньцзи, беря за руку, — впредь будь осторожнее в присутствии посторонних. Сегодня нам повезло — встретили вежливого и рассудительного человека. А если бы попались грубияны или самодуры? Мы же трое беззащитных девушек — как бы нам с ними справиться?
— Именно так, — поддержала Шэнь Тяньяо. — Ты хоть знаешь, кто был в синей одежде? Это сам Налань Чунь, экзаменатор осенних испытаний! Одно неосторожное слово — и карьера отца с братьями может пострадать.
Люй Циндань изумлённо ахнула:
— Почему вы раньше не сказали?! Хотя… — она вдруг застонала, — даже если бы сказали, всё равно поздно! По дороге из столицы в Гусу я столько раз его проклинала! Ведь он всё время держался рядом с этой Су Юньжо!
Шэнь Тяньцзи и Шэнь Тяньяо переглянулись и молча покачали головами.
Вечерние сумерки опустились на землю. Небо озарялось роскошными переливающимися красками заката, словно бескрайнее парчовое полотно, сотканное из семи цветов радуги. Устав от гребли, три подруги остановили лодку среди лотосов и наслаждались прохладой и ароматом цветущих водяных лилий.
Шэнь Тяньцзи, не помнившая в прошлой жизни такого человека, как Су Моцянь, спросила о нём. Шэнь Тяньяо вздохнула с сожалением:
— Этот Су Моцянь — весьма одарённый юноша в Цзяннани. Но он рождён от служанки-поварихи в доме Су Ли. Граф Цзинъюань, остановившись у брата, оставил после себя этот «плод любви». Мать умерла при родах, и с тех пор граф не выказывал сыну ни малейшего внимания, бросив его в Гусу с самого рождения.
Люй Циндань тоже сочувственно поохала. Шэнь Тяньцзи же молчала, думая про себя: «Пусть мать и низкого происхождения, но сын-то всё равно родной. Как отец может быть таким жестоким, чтобы совсем о нём забыть? Да ещё и допустить, чтобы об этом знал весь свет!» В памяти всплыл образ жены графа Цзинъюаня — женщины, известной своей железной волей. Действительно, с ней лучше не связываться.
Поскольку уже стемнело, служанки пришли звать девушек домой. Но те не спешили уходить, снова и снова откладывая возвращение, пока сама Ли Мама не явилась за Шэнь Тяньцзи. Только тогда они неохотно вышли на берег, договорившись обязательно вернуться сюда в ближайшее время, и разошлись по своим покоем ужинать.
После ужина Шэнь Тяньцзи приняла расслабляющую ванну, в воду которой добавили прохладную и освежающую эссенцию «Лянъюй Цинлу». После купания она словно вышла из облака жасминового аромата — нежный, сладковатый, но не приторный запах окутывал всё тело.
Цинчжи принесла банку с питательным кремом «Ниншун», но Шэнь Тяньцзи, чувствуя остатки летней жары, покачала головой:
— Сегодня не нужно.
Цинчжи удивилась:
— Барышня всегда так заботилась о своей коже. Почему сегодня вдруг отказалась?
Шэнь Тяньцзи, вытираясь полотенцем, улыбнулась:
— Я всегда делаю то, что доставляет мне удовольствие. Разве я такая, что слепо следует правилам?
Перед сном она велела Цинчжи принести одежду из ткани юэхуаньша — розовую тунику и шелковую юбку в складку того же оттенка. Юэхуаньша — одна из самых дорогих тканей в империи Да-чжао, цена за один рулон достигала тысячи золотых. В Гусу такую ткань почти не видели. Её прислала из столицы мать в этом году. Гладкая, как шёлк, тонкая, как крыло цикады, она не даёт телу потеть и идеально подходит для лета. Ли Мама хотела сшить из неё летнее платье, но Шэнь Тяньцзи посчитала, что это слишком броско. Однако, не желая огорчать мать, согласилась сшить из неё ночную одежду. Теперь, облачённая в неё, она казалась ещё нежнее — розовый оттенок подчёркивал совершенную белизну её кожи, словно выточенной из нефрита.
Чёрные волосы она небрежно собрала в два хвостика у висков розовой лентой, остальные же струились по плечам, как водопад. Полулёжа на изящном диванчике с книгой в руках, она заметила, что Ли Мама несколько раз входила в комнату и что-то хотела сказать, но молчала.
Шэнь Тяньцзи подняла глаза от книги и с любопытством посмотрела на неё.
Увидев это милое, кошачье выражение лица, Ли Мама не удержалась от улыбки:
— Простите, барышня, что старая служанка надоедает вам. Но пока госпожа далеко, мне приходится заботиться о вас.
Она помолчала, убедившись, что Шэнь Тяньцзи не сердится, и продолжила:
— За эти два года в Гусу вы повзрослели и стали рассудительнее — я всё это видела. Но вам рано или поздно придётся вернуться в столицу. Там всё иначе, чем здесь. Нельзя будет вести себя так вольно. Даже если госпожа не скажет вам об этом, я должна предупредить: прогулки за травами, сбор цветов, поездки на озеро — всё это придётся оставить. Если захочется чего-то подобного, поручите слугам.
Шэнь Тяньцзи кивнула, давая понять, что всё поняла.
Ли Мама вздохнула:
— В столице уже ищут жениха для старшей барышни. В следующем году очередь дойдёт до второй и до вас, четвёртой. Вы — законнорождённая дочь главной ветви рода Шэнь, любимая внучка герцога, дочь господина и госпожи. Ваша партия должна быть великолепной. Но если вы и дальше будете задерживаться в Гусу, отдаляясь от столичного общества, это плохо скажется на вашем будущем…
Шэнь Тяньцзи отложила книгу и, опершись подбородком на ладонь, слушала наставления Ли Мамы, думая про себя: «Вот оно! Ли Мама так серьёзно заговорила только потому, что хочет ускорить мой отъезд в столицу!»
На самом деле она и сама собиралась вернуться в столицу сразу после лета. Здоровье деда было крепким, и продлевать пребывание в Гусу не имело смысла. А в столице сейчас бушевали страсти — там её ждали важные дела.
Два года она копила силы, готовясь к решительному рывку.
— …Вы всё поняли, барышня?
Шэнь Тяньцзи кивнула и сказала:
— Отправимся в столицу первого числа девятого месяца. Успеем поздравить дедушку с днём рождения.
Ли Мама обрадовалась и тут же ушла готовиться к отъезду.
Шэнь Тяньцзи выглянула в окно. Сумерки ещё не совсем рассеялись, и мир был окутан туманным полумраком.
В комнате стояла невыносимая духота, воздух словно застыл. Она распахнула окно, и внутрь хлынул прохладный ветерок с нежным ароматом лотосов, мгновенно освеживший всё тело.
Вспомнив сегодняшний вечер на озере, она вдруг почувствовала порыв и окликнула Цинчжи:
— Принеси мне бордовую парчовую накидку.
Цинчжи вошла и увидела, как Шэнь Тяньцзи накидывает поверх туники бордовую парчовую накидку, небрежно завязывает пояс и берёт свиток с книгой.
— В комнате душно. Пойдём прогуляемся у озера.
Цинчжи удивилась, но тут же побежала за лёгким плащом. В это время в комнату вошла Бивань с чайником и удивилась:
— До ночи остаётся совсем немного. Барышня всё ещё собирается гулять?
Шэнь Тяньцзи остановилась у двери:
— Возьми и лодку, на которой мы катались сегодня днём.
Раз уж скоро отъезд, нужно насладиться всеми красотами Гусу, иначе потом будет жаль.
Девушки, видя её воодушевление, не стали возражать. Цинчжи, подумав, отправила Бивань следовать за барышней, а сама пошла предупредить госпожу Фан и попросила нескольких надёжных слуг сопровождать их.
Шэнь Тяньцзи отметила про себя: «Цинчжи — рассудительная и заботливая. В столице такая служанка избавит меня от многих хлопот».
Возможно, потому что в прошлой жизни она очнулась именно в лодке посреди лотосового озера, теперь она особенно любила эту тихую, уединённую красоту среди цветов. Ей даже хотелось поселиться здесь навсегда.
Два слуги спрятали лодку в густых зарослях лотосов, выше человеческого роста. Шэнь Тяньцзи велела им ждать на берегу, зажгла фонарь и устроилась на лодке с подушкой, вышитой лианами и цветами ланьжо. Полулёжа, она погрузилась в чтение.
Это место оказалось удачным: со всех сторон их окружали высокие листья и цветы, полностью скрывая лодку от посторонних глаз. Казалось, будто она оказалась в уединённом саду из ароматных цветов и зелени. Лёгкий ветерок, пробегая мимо, приносил прохладу и свежесть.
Сегодня она читала сборник стихов, не классический канон, а произведения известного в Цзяннани поэта Юй Цзюдао. Его стихи были написаны в народном стиле — яркие, прямые, без излишней сдержанности. Хотя они и не обладали глубиной великих классиков, читать их было легко и приятно.
Кстати, этот Юй Цзюдао в прошлой жизни стал первым на императорских экзаменах. Шэнь Тяньцзи приложила немало усилий, чтобы с ним сблизиться. Она даже просила деда назначить его своим наставником. Но тот оказался упрямым педантом. Лишь случай помог им наладить отношения. Такой человек, как он, не стал бы продавать свои стихи — эта книга была подарком лично ей.
Хотя семья Шэнь и так обладала властью, Юй Цинь в будущем станет доверенным советником императора У-ди. Завести с ним знакомство всё равно полезно.
Лёгкий ветерок колыхал лотосы, вода журчала тихо.
Мягкий свет фонаря падал на чёткие иероглифы, написанные аккуратным кайшу, и от страниц исходил лёгкий аромат.
Шэнь Тяньцзи так увлеклась чтением, что не заметила, как позади раздался шорох. Она инстинктивно обернулась и увидела высокую фигуру в чёрном, ловко прыгнувшую на корму её лодки — прямую, как сосна.
— Ух… — сердце её дрогнуло от испуга. Не успев даже разглядеть черты лица незнакомца, она уже готова была закричать.
Но в следующее мгновение почувствовала лёгкое онемение в плече — и голос исчез, не вырвавшись наружу.
Мужчина действовал с молниеносной скоростью: пока он прикасался к точке немоты, порыв ветра погасил фонарь рядом с подушкой.
Ночь уже окутала всё вокруг, и даже лунный свет не мог пробиться сквозь густые заросли лотосов.
Шэнь Тяньцзи была парализована страхом. Перед её лицом, в считаных дюймах, нависла фигура мужчины. Его дыхание, чуть тяжелее обычного, было отчётливо слышно. Она лежала полулежа, а теперь он, боясь, что она закричит, одной рукой крепко обхватил её тонкую талию, прижимая к лодке, а другой — скользнул от плеча вниз, почти к груди. Весь его тяжёлый вес почти навалился на неё!
В темноте она чуть не лишилась чувств от ужаса и даже забыла сопротивляться. Мужчина тоже замер, затаив дыхание, будто чего-то выжидая.
Но как только Шэнь Тяньцзи осознала, что не может говорить, страх сменился паникой. Вернувшееся сознание подсказало ей одно — оттолкнуть его!
Мужчина не ожидал, что хрупкая девушка окажет такое сопротивление. Его план был безупречен — заманить врага в ловушку. Но кто мог подумать, что в лучшем укрытии на всём озере окажется женщина!
Однако вся её сила была для него, как усилия муравья против дерева. Он лишь крепче прижал её, чтобы её движения не выдали его.
Шэнь Тяньцзи, уже и так напуганная до смерти, теперь ещё и от ярости и стыда стала бороться как сумасшедшая. Не в силах крикнуть слуг на берегу, она в отчаянии вцепилась зубами в его сильную руку!
Резкая боль пронзила руку мужчины, но он не издал ни звука. Вместо этого он быстро коснулся точки на её спине.
Шэнь Тяньцзи почувствовала, как по телу разлилась слабость, и больше не смогла пошевелиться.
«Подлый негодяй!» — проклинала она про себя, не в силах даже выразить своё негодование.
Теперь она лежала без движения под тяжестью его тела. Она чувствовала его тепло — чуть выше её собственного — и лёгкий аромат осенней воды, смешанный с… запахом крови?
Крови?
Сердце её замерло. Неужели это разбойник, убивший кого-то?
В ту же секунду в зарослях лотосов снова послышался шорох.
Через мгновение всё стихло.
Налань Чжэн наконец смог немного расслабиться и лишь тогда опустил взгляд на Шэнь Тяньцзи.
Хоть и было темно, его зрение было острым. Сквозь редкие лучи луны, пробивавшиеся сквозь листья, он разглядел её изящное, словно выточенное из нефрита, лицо, сейчас переполненное ужасом. Её глаза широко раскрылись, и в них дрожали слёзы, отражая лунный свет.
Это она.
Та самая девушка, которую он встретил несколько дней назад за городом Гусу.
Неудивительно, что он сразу почувствовал знакомый аромат — нежный, сладковатый, как распустившийся жасмин. Такой запах он никогда раньше не встречал. Он был настолько приятен, что хотелось вдыхать его снова и снова.
http://bllate.org/book/3010/331562
Готово:
