Когда Линь Хань узнал, что тот человек и вправду Чжуан Вэньсюань, ему показалось, будто он спит. Он думал: раз они оба живы, встреча не должна быть такой уж трудной. Но едва услышал, что Чжуан Вэньсюань теперь заместитель генерала Пятого принца государства Юйша, как лицо его сразу потемнело.
Чжан Мэнцзе заметила эту перемену:
— Пятый принц знает подлинную личность заместителя Чжуана. Его родные живут в Лунчэне, а Пятый принц — добрый и заботливый господин. Даже если Чжуан Вэньсюаню нельзя открыто называть себя уроженцем Лунчэна, принц всё равно поможет ему приехать сюда и увидеться с семьёй. Главное — чтобы Линь-наставник сохранил себе жизнь в боях с варварами. Тогда вы непременно встретитесь.
Да, пока живёшь — всё возможно. Если народ Янчэна смог выбраться из бедственного положения лишь потому, что Цзя Шаньгуй осмелился навлечь на себя гнев нынешнего императора и императрицы, то в этом мире, пожалуй, нет ничего невозможного.
На следующее утро император Лун Тинсяо издал два указа: назначить Хэ Вэньцину преемником Цзя Чэнда на пост наместника Янчэна и возвести Линь Ханя в звание генерала-победителя, поручив ему возглавить Цяньлунскую армию и отправиться в Цзячэнгуань, чтобы совместно с отрядом стражников из Паньчэна изгнать варваров и защитить пограничных жителей. После этого он собрался выехать на постоялый двор, чтобы встретиться с генералом Яном и вместе с ним вернуться в столицу.
По дороге к постоялому двору их уже поджидали Аминь с сияющим лицом, Заба Лэй с явным недовольством и Цюй Фэнъянь, спокойный, как всегда. Как и предполагала Аминь, вчера Заба Лэй нарочно избегал её, надеясь, что она откажется от мысли следовать за Господином Лунного Света в столицу. Но, как говорится, человек предполагает, а небо располагает — уезжали они лишь сегодня.
Аминь пришла с самого утра и заявила, что если её не возьмут с собой, она пойдёт одна. Впрочем, она не боялась опасностей в пути — ведь с ней едут такие мастера, как Лун Тинсяо и его спутники. Цюй Фэнъянь дал Аминь слово: целый месяц он не будет вмешиваться в её дела. Заба Лэю же ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.
Насытившись, более десятка человек, как обычно, отправились прогуляться по горам, чтобы переварить пищу. Все, кроме двоих: Господина Лунного Света и Фан Цянья. Тот мастерски совмещал учение «Об учении» с практическим изучением лекарственных трав в природе. Такой подход оказался куда полезнее, чем просто рассматривать сухие образцы и картинки в медицинских трактатах в аптеке.
Фан Цянья искренне интересовалась медициной и, погрузившись в дело, порой забывала обо всём на свете.
Пока Фан Цянья, увлечённая поиском трав, полностью погрузилась в работу, Аминь тоже задумалась так глубоко, что словно отключилась от мира.
Чжан Мэнцзе не знала, что Фан Цянья сказала Аминь, когда подавала ей жареное мясо. По логике, Аминь должна была обрадоваться — ведь мясо приготовил сам Господин Лунного Света, — но вместо радости она выглядела совершенно подавленной.
— Цянья, что ты сказала Аминь? Из-за чего она так расстроилась? — спросила Чжан Мэнцзе, понимая, что у Аминь напрямую ничего не вытянешь. Она воспользовалась моментом, когда Фан Цянья передохнула и задумалась.
— Я всего лишь напомнила ей один факт, который здесь все знают, — ответила Фан Цянья, взглянув на Аминь и мысленно вздохнув: «Какая же у неё слабая психика!»
— Какой факт?
— Учитель её не любит!
— И всё?
Только из-за того, что Господин Лунного Света её не любит, Аминь впала в такое состояние, будто вернулась в прошлое, когда сама Цянья страдала от неразделённой привязанности. Чжан Мэнцзе в это не верила.
— Ещё учитель любит другую!
— Господин Лунного Света любит кого-то? Кого именно?
Чжан Мэнцзе выглядела одновременно поражённой и любопытной. Фан Цянья решила отозвать свои слова о «факте, известном всем». Она забыла, что эта обычно проницательная сестра Цзеэр совершенно не замечает очевидного: что учитель влюблён именно в неё.
— Кто же эта женщина, которую любит Господин Лунного Света? — Чжан Мэнцзе придвинулась ближе к Фан Цянья. — Ты же сказала, что все здесь знают. Значит, это кто-то из наших знакомых. Нас ведь совсем немного — кто же она?
Фан Цянья отстранила это лицо, прекраснее небесной феи:
— Я имела в виду, что все знают: учитель не любит Аминь. А то, что у него есть любимая, я узнала случайно, но не знаю, кто она.
— Понятно… — Чжан Мэнцзе немного расстроилась.
Увидев, что та поверила и успокоилась, Фан Цянья облегчённо вздохнула:
— Сестра Цзеэр, у меня сегодня ещё много вопросов по медицине к учителю. Если у тебя больше нет дел, я пойду к нему.
— О, хорошо.
— Цзеэр, ты здесь? — Лун Тинсяо заметил задумчивую Чжан Мэнцзе. — Что с тобой?
Чжан Мэнцзе очнулась от его голоса и, увидев рядом Чжао Цзыхэна, Лу Дэшуна и Линь Фаня, улыбнулась:
— Да ничего. Просто узнала, почему Аминь расстроена, но не могу придумать, как её утешить.
Лун Тинсяо покачал головой:
— Цзеэр, ты всегда всех жалеешь и обо всех переживаешь.
Чжао Цзыхэнь кивнул Лу Дэшуню и Линь Фаню, и трое отошли в сторону.
Когда они скрылись из виду, Чжан Мэнцзе таинственно прошептала Лун Тинсяо:
— Только что Цянья сказала мне, что у Господина Лунного Света есть любимая. Мне так интересно, какая же женщина смогла покорить сердце такого благородного, мужественного и величественного человека!
Сначала Лун Тинсяо с досадой посмотрел на её рассеянность, но чем дальше она говорила, тем хуже становилось его настроение:
— Похоже, Господин Лунного Света занимает в сердце любимой наложницы немалое место! А если бы он полюбил тебя, ты бы тоже полюбила его?
Чжан Мэнцзе, не подозревая о подводных камнях, ответила без тени сомнения:
— Не нужно «если» — я и так люблю Господина Лунного Света!
Лицо Лун Тинсяо мгновенно потемнело:
— Что ты сказала, наложница?
Только теперь Чжан Мэнцзе заметила его перемену настроения и засмеялась:
— Откуда такой ужасный запах ревности? Да ещё и такой сильный!
Видя, что его лицо становится всё мрачнее, она подошла ближе и обвила его руку:
— Ну ладно, ваше величество. Я же уже ваша — кто ещё осмелится взять меня?
От её нежного прикосновения лицо Лун Тинсяо немного прояснилось, но он всё ещё хмурился:
— Ты только что сказала, что любишь Господина Лунного Света. Я правильно услышал?
— Так вот из-за чего вы сердитесь! Да, я люблю Господина Лунного Света. Разве ради угоды вам я должна лгать и говорить, что не люблю его?
Его лицо становилось всё мрачнее. Тогда Чжан Мэнцзе добавила:
— Ваше величество, «любить» можно всех, кого не ненавидишь и с кем легко общаться. Я люблю не только Господина Лунного Света — всех здесь, кроме вас.
Это только усугубило ситуацию. Теперь лицо Лун Тинсяо было не просто чёрным, а откровенно зловонным:
— А как ты относишься ко мне?
Чжан Мэнцзе, видя его тон и выражение лица, нарочно заявила:
— Хотите знать? Не скажу!
Лун Тинсяо сначала чувствовал нарастающее раздражение, но, увидев её хитрую улыбку, понял, что она его дразнит.
— Скажешь или нет? — спросил он, зная, что она боится щекотки, и, прекрасно зная её тело, начал щекотать её в самых чувствительных местах.
— Ха-ха-ха! Хи-хи! Ваше величество, перестаньте! — сначала Чжан Мэнцзе пыталась оттолкнуть его руки, но, поняв, что это бесполезно, стала уворачиваться. Однако вместо того чтобы отстраниться, она прижалась к нему, и теперь её тело непроизвольно терлось о его.
Лун Тинсяо лишь хотел её немного проучить, но оказалось, что наказывает сам себя — эти бессознательные движения будто разжигали в нём огонь.
В конце концов, не выдержав щекотки и не в силах уйти, Чжан Мэнцзе просто обняла его.
От неожиданного объятия дыхание Лун Тинсяо сбилось. Чжан Мэнцзе радовалась, что он перестал щекотать, но не заметила, что его рука, протянутая в тот момент, оказалась прямо на её груди.
Хотя между ладонью и телом был слой одежды, он всё равно почувствовал мягкую упругость.
— Скажи наконец, как ты ко мне относишься? — прошептал он.
— Ваше величество, разве я не говорила вам раньше? Вы чувствуете ко мне то же, что и я к вам.
— Но я хочу услышать это от тебя лично. Если не скажешь — не обессудь, применю крайние меры, — сказал он, обнимая её за талию другой рукой.
Чжан Мэнцзе подумала, что «крайние меры» — это снова щекотка, и не придала значения:
— А как вы теперь будете щекотать?
— Вот так! — Лун Тинсяо слегка сжал её грудь сквозь одежду.
— Ваше величество, вы!.. — глаза Чжан Мэнцзе расширились от удивления.
— Если не скажешь сейчас, я… — он намеренно сильнее сжал.
— Я… люблю вас, — тихо призналась Чжан Мэнцзе. Её тело становилось всё чувствительнее — даже лёгкое прикосновение вызывало дрожь. Она испугалась, что, если не ответит, случится нечто ещё более неприличное. Щёки её вспыхнули.
— И я тоже, — прошептал Лун Тинсяо ей на ухо.
И тут же лёгонько укусил её за мочку. Чжан Мэнцзе подумала, что, получив желаемое, он больше не станет выходить за рамки — ведь вокруг полно людей! Но к её изумлению, он тут же прижался к её губам.
— Ммм! Ваше величество! — её возглас лишь облегчил ему доступ, и его язык легко проник в её рот.
К счастью, Лун Тинсяо сохранил самообладание — хоть и с трудом, но вскоре отпустил её.
Освободившись, Чжан Мэнцзе огляделась: одни занимались травами, другие болтали — никто не обращал на них внимания. Она перевела дух.
Спустя десять дней таких путешествий они приблизились к столице. Аминь и Фан Цянья с любопытством смотрели на всё более оживлённые и роскошные здания. Аминь сама пришла в себя и, словно ничего не случилось, снова заговорила со всеми, как обычно.
Добравшись до столицы Лунчэна, Чжан Мэнцзе не стала сразу идти во дворец — она хотела сначала проверить, какие приготовления сделал Ма Фуань. Поэтому вся компания вместе с Чжао Цзыхэнем направилась в дом Чжао.
Цель была одна — узнать у управляющего дома Чжао, где находится жилище Ма Фуаня в столице. К их удивлению, сам Ма Фуань с семьёй как раз находился в доме Чжао.
Их тихое возвращение в столицу стало неожиданностью и для управляющего Линя, и для Ма Фуаня. Узнав, что они пришли именно за ним, Ма Фуань сразу понял, зачем его ищет Чжан Мэнцзе.
Под руководством Ма Фуаня… точнее, под руководством Ма Сяоху и Ма Сяоюй — как только дети увидели Фан Цянья, они, несмотря на разницу в возрасте, тут же завели с ней оживлённую беседу, словно стайка воробьёв. Аминь же они почти не замечали.
Они пришли на широкую улицу, где время от времени мелькали уличные торговцы. Кроме них, вдоль улицы тянулись лавки: ювелирные — Лунчэн славился нефритом, поэтому таких было несколько; трактиры и гостиницы — в трактирах шла неплохая торговля, гости заходили один за другим; а также закусочные.
Чжан Мэнцзе осталась довольна этим местом: оно находилось в оживлённом районе, и приобрести что-либо было удобно.
Помещение, купленное Ма Фуанем, имело отличное расположение и было достаточно просторным.
— Дядя Ма, расскажите, какие приготовления здесь уже сделаны? — спросила Чжан Мэнцзе, войдя внутрь.
У ворот дворца Чжан Мэнцзе переполняли противоречивые чувства. Там, внутри, ждали любимые люди, и ей хотелось войти, но с другой стороны — это означало возвращение к жизни золотой птички в клетке.
Лун Тинсяо взял её за руку:
— Пойдём!
Как только они переступили порог, по дворцу разнёсся возглас: «Император и императрица возвратились!» Из других ворот выскочили гонцы на конях, а во дворцах наложниц началась суматоха.
Лун Тинсяо крепко держал руку Чжан Мэнцзе и вёл её к Чжэнцинскому дворцу, где собрались чиновники и наложницы.
Чжан Мэнцзе знала, что императорский дворец велик, но не ожидала таких масштабов. От ворот до Чжэнцинского дворца они шли почти час.
На самом деле, как только они вошли, Дворцовое управление подготовило императорские паланкины, но Лун Тинсяо хотел провести с Чжан Мэнцзе побольше времени и отказался от них.
http://bllate.org/book/3006/331025
Готово:
