— Королева только что прибыла в Вэйское государство и ещё многого не знает, — сказал И Ян, сжимая руку Шан Линь и обращаясь к Хуо Цзы Жао. — Ты давно привыкла ведать всеми делами дворца. Пусть всё остаётся по-прежнему: продолжай управлять, потрудись ещё немного.
Сердце Хуо Цзы Жао, замиравшее от тревоги, наконец успокоилось. Император этим самым ясно давал понять: пусть он сейчас и балует королеву, власть над дворцом по-прежнему в её руках.
Значит, он действительно просто увлёкся красавицей, а не заподозрил чего-то, как опасался её отец, и не замышляет ничего втайне.
— Да, — ответила она. — Ваша служанка приложит все силы, чтобы облегчить заботы Вашему Величеству… и Её Величеству королеве.
Император слегка улыбнулся:
— Я знал, что ты меня не разочаруешь.
Он оглядел собравшихся:
— Ладно, если у вас больше нет дел, можете откланяться.
Все видели, как император крепко держит руку королевы и смотрит на неё с ласковой улыбкой. Очевидно, он сейчас в том состоянии, когда новая возлюбленная не даёт ему оторваться. Поэтому все благоразумно попрощались и вышли. Хуо Цзы Жао чувствовала досаду, но промолчала. Раньше император тоже иногда увлекался другими женщинами, но спустя несколько дней страсть проходила, и он возвращался к ней.
Она уже собиралась уйти, как вдруг услышала спокойный голос императора:
— Кстати, насчёт твоей кошки… Я уже приказал разобраться. Через несколько дней дам тебе ответ.
Хуо Цзы Жао на мгновение замолчала, потом улыбнулась:
— Отлично.
Когда все ушли, Шан Линь наконец сбросила наигранную улыбку и, повернувшись к И Яну, уставилась на него с хищным блеском в глазах, точно тётушка Сюэ:
— Какой спектакль! Просто великолепно!
И Ян бросил на неё взгляд:
— Говори нормально, не пугай.
Шан Линь принялась причмокивать с восхищением:
— Ваше Величество, Ваш гарем — словно сад: то худые, то полные, всех сортов и расцветок! У вас нет ощущения, будто вы — Цзя Баоюй, бродящий по Обители Иллюзий? Вокруг одни божественные сёстры!
И Ян фыркнул:
— Ты называешь этих женщин «божественными сёстрами»? Видимо, твой вкус ещё ниже, чем я думал.
Шан Линь не обиделась, а даже согласилась:
— Пожалуй, ты прав. С твоей внешностью, которую ты с детства видишь в зеркале, трудно кого-то всерьёз заметить. Наверное, тебе и вправду остаётся только одно — влюбляться в мужчин.
Она вдруг вздрогнула:
— Неужели из-за этого Чжоу Цзюнь и расстался с Сяо Ши? Выходит, ты и есть третья сторона!
И Ян молча смотрел на неё, а та прижала ладонь к груди, изображая испуг. Выглядело это довольно забавно.
И всё же сегодня она была особенно хороша.
Он вспомнил, как увидел её у входа во дворец. Алый наряд, кожа белее снега — чистая и страстная, словно алый цветок сливы на заснеженном поле. Украшение на лбу придавало ей особую пикантность. Её глаза — чёрные и блестящие — с живым любопытством разглядывали женщин перед ней, и в них светилась наивность.
Он знал, почему она так оделась: ведь он сам придумал отговорку — «очарован красотой», — и она без лишних слов превратилась в роскошную красавицу. Ей даже напоминать не пришлось — она всё сделала сама, будто они заранее договорились.
Такая слаженность напомнила ему совместные задания с боевыми товарищами в прошлом.
— Ты… чего на меня уставился? — почувствовав его взгляд, Шан Линь неловко потрогала щёку. — Тебе кажется, макияж странный? Мне тоже так показалось! Губы слишком красные. Но Жу Хуа сказала, что сейчас в Цзине именно так и носят, пришлось ей уступить.
И Ян отвёл глаза и спокойно сказал:
— Нормально. Гораздо лучше, чем в тот день у А Цзюня, когда ты меня отравила.
Он снова упомянул об этом, и Шан Линь снова почувствовала вину. Она посерьёзнела:
— Давай лучше поговорим о деле. Сегодня я немного пощупала почву — мне кажется, у наложницы Се большой потенциал, чтобы примкнуть к нашей стороне. Такую нельзя упускать.
И Ян кивнул:
— Её отец — канцлер Се Юй, заклятый враг Хуо Хуна. Но сейчас Хуо Хун держит в руках военную власть, Се Юй оказался в тени, и даже дочь его во дворце не в чести. Если нам нужен союзник против Хуо Хуна, Се Юй — самый подходящий кандидат.
— Я так и думала, — сказала Шан Линь. — Поэтому сегодня при всех я нарочито заигрывала с наложницей Се. Ещё изображала глупую, самодовольную дурочку, которой император вдруг приглянулся, и которая затаила злобу на Хуо Цзы Жао. Хотела, чтобы та расслабилась.
Она оперлась подбородком на ладонь:
— Видно, и она хочет использовать меня, чтобы подавить Хуо Цзы Жао. Значит, можем взаимно пользоваться друг другом. Правда, по сравнению с Хуо Цзы Жао она пока слишком слаба. Тебе нужно как-то её поднять.
— Разве я уже не поднимаю? — возразил И Ян. — Я не могу резко менять отношение к Хуо Цзы Жао и Се Чжэньнин — это будет слишком подозрительно. Придётся действовать постепенно, мелкими шагами. Во дворце и так неразбериха, а на дворе ещё столько дел, которые я должен освоить. Хорошо ещё, что Сюй Чэ был не в курсе государственных дел — иначе, если бы меня начали расспрашивать, я бы точно выдал себя.
От этих мыслей у него заболела голова. Он взглянул на Шан Линь и увидел, что та тоже погрузилась в уныние, с грустью в глазах. Наконец она тихо произнесла:
— Скажи… как мы вообще сюда попали? Если бы ничего этого не случилось, я бы сейчас сидела дома, читала книжки и лазила в интернете, а не думала обо всём этом бреде…
Она спрятала лицо в локтях:
— А ещё моя мама… Если она узнает, что со мной что-то случилось, как же она будет страдать…
Она старалась не думать об этом, держаться бодро и смотреть вперёд. Но ведь мама — самый близкий человек в этом мире. Как не думать?
И Ян помолчал, потом положил руку ей на плечо:
— Поэтому мы должны выжить. Пока живы — есть шанс.
Долго было слышно лишь приглушённое:
— М-м…
В ту же ночь они снова лежали на огромной кровати, каждый под своим одеялом. Писарьницу Тун Шу давно отправили прочь. Шан Линь долго смотрела на подвешенный над головой позолоченный ароматический шар, потом решила поднять серьёзный вопрос.
— Э-э… как ты вообще планируешь поступать? — осторожно подбирала она слова. — Видишь ли, между нами, конечно, должна быть чистая, революционная дружба. Но как ты намерен вести себя с этими… голодными, как волки… нет, прекрасными, как цветы, наложницами?
И Ян и так не спал. Он открыл глаза и спокойно посмотрел на неё:
— А как ты думаешь?
Шан Линь тяжко вздохнула:
— Я понимаю, что требовать от тебя целомудрия среди стольких красавиц — жестоко. Но подумай и о своём здоровье. Если ты вдруг… ну, знаешь… уйдёшь в мир иной от излишков нежности…
— Если я уйду в мир иной от излишков нежности, ты станешь маленькой вдовой, верно? — спокойно подхватил И Ян.
Шан Линь покачала головой и серьёзно сказала:
— Нет, большой вдовой. А под тобой ещё целая свора маленьких вдов. И кто-нибудь из них, скажем, вторая по старшинству, вместе со своим папочкой рано или поздно приберёт к рукам большую вдову.
И Ян тихо рассмеялся:
— Ладно, не переживай. Мне неинтересно быть чужим мужем.
Шан Линь и так уже предполагала такой ответ, поэтому осторожно перешла ко второму вопросу:
— А как ты объяснишь, что вдруг… стал целомудренным?
И Ян почесал подбородок:
— У тебя есть предложения?
— Есть одно, — сказала Шан Линь, приближаясь. — Только не знаю, согласишься ли ты на такое унижение.
И Ян посмотрел на её блестящие глаза и осторожно спросил:
— Ну, давай послушаю.
— Видишь ли, здоровье Сюй Чэ и так было не очень. Мы можем усилить этот образ… Скажем, что ты… э-э… ослаблен и должен соблюдать воздержание…
Она запнулась, надеясь, что он уже понял, и быстро перечислила преимущества:
— Так ты избежишь приставаний чужих жён и одновременно введёшь в заблуждение Хуо Хуна с дочерью. Два зайца одним выстрелом — разве не здорово?
И Ян молча смотрел на неё. Его острый ум сразу уловил, что Шан Линь выразилась гораздо мягче, чем на самом деле имела в виду.
— Или мне сразу объявить, что я бесплоден, чтобы Хуо Хун совсем спокойно спал? Как тебе такой вариант? — спросил он с ласковой улыбкой.
— Если ты согласен, это было бы идеально! — воскликнула Шан Линь и хлопнула в ладоши, но тут же встретила его спокойный, проницательный взгляд и сразу сникла. — Конечно, если не хочешь, придумаем что-нибудь другое…
Хотя у неё и не было парней, она прекрасно понимала, насколько унизительно для мужчины притворяться импотентом. Кто-то ведь даже говорил: большинство мужчин скорее признаются в изнасиловании, чем в импотенции…
Пусть даже позор ляжет на Сюй Чэ, но И Ян всё же пользуется его телом — наверняка не захочет, чтобы за его спиной так о нём судачили…
Увидев её виноватый вид, И Яну стало забавно. Эта девушка странная: иногда — настоящая хищница, а иногда — невероятно чуткая. Она постоянно следит за настроением других, будто боится его расстроить.
В какой же обстановке она выросла?
В последующие несколько дней Шан Линь почти не выходила из Чжаофанского дворца. И Ян считал, что ей пока лучше держаться тише, ведь подозрения в отравлении Хуо Цзы Жао ещё не сняты. Она полностью согласилась и сослалась на то, что ещё не допила последнее лекарство, снова уединившись для «лечения».
За это время она глубже познакомилась с эпохой, которой не существовало в реальной истории. Примерно триста лет назад на землях Поднебесной правила династия Цзинь, основанная родом Цзи, просуществовавшая более двухсот лет. После её падения северные земли занял род Хэлань, основав Яньское государство, а южные — род Сюй, создав Вэйское государство. Границей между ними стала река Суйцзян. Благодаря богатству юга Вэй было немного сильнее Янь, и после десятилетий противостояния Янь предложило улучшить отношения и заключить династический брак. В знак доброй воли Янь отправило в Вэй настоящую принцессу из императорского рода, и Вэй, в свою очередь, вежливо провозгласило её королевой. Если бы всё шло гладко, этот союз гарантировал бы мир между государствами на десятки лет.
Однако всё это использовал великий военачальник Хуо Хун.
Он хотел, чтобы император убил принцессу, а затем Янь уничтожило бы императора, после чего Хуо Хун сам взошёл бы на трон. Разгадав его замысел, Шан Линь восхитилась: «Вот уж поистине мастер “убить врага чужим мечом”!» Она даже хотела аплодировать, но, вспомнив, что первым шагом этого гениального плана является её собственное устранение, с негодованием пробормотала: «Подлость!» — и вернулась к чтению исторических хроник.
Известие о смерти Сяо Дие пришло, когда она только закончила бегло просматривать летописи Вэй. В этом мире уже существовала кайшу — стандартный иероглифический шрифт, — так что читать было несложно. Она даже начала гордиться своей эрудицией, как вдруг Жу Хуа опустилась перед ней на колени и, смешав страх с злорадством, доложила:
— Принцесса, Сяо Дие умерла.
Шан Линь выронила книгу:
— Умерла?
Поскольку Сяо Дие прямо обвиняла королеву в том, что та велела ей отравить наложницу Хуо, её сразу же три дня назад отправили в Юнсян на допрос к начальнику Яньтиня. Шан Линь немного нервничала, но, увидев спокойную уверенность И Яна, не стала расспрашивать. И вот теперь, спустя несколько дней, она узнала, что Сяо Дие покончила с собой, признав вину?
— Служанки говорят, что после пыток Сяо Дие призналась: раньше наложница Хуо наказала её за какую-то мелочь, и та затаила злобу. На этот раз она хотела воспользоваться принцессой, чтобы убить наложницу, но не сумела. Когда всё раскрылось, она в страхе втянула вас, надеясь смягчить наказание… А теперь, поняв, что виновна в тягчайшем преступлении, написала признание и бросилась головой в колонну зала. Умерла на месте…
По мере слов Жу Хуа лицо Шан Линь становилось всё серьёзнее. Она сжала кулак так, что побелели костяшки, будто пытаясь сдержать нарастающий ужас. Она вспомнила их краткую встречу несколько дней назад — перед ней стояла девушка в расцвете лет. А теперь от неё осталось лишь безжизненное тело, которое скоро бросят на кладбище для преступников и которое превратится в прах.
http://bllate.org/book/2992/329505
Готово:
