Оставшиеся девятьсот пятьдесят юаней с копейками были переведены Се Шаолану.
Закончивший работу и уже ехавший обратно Се Шаолан от такого просто задохнулся от смеха: его тонкие пальцы зажали кнопку голосового сообщения, а чистый, приятный голос с ленивыми, язвительными нотками протянул:
– Ого, а наш братец-то деньжат заработал.
– С чего это братец вдруг срубил столько денег? У кого-то занял, что ли?
– Чужим не хочет быть должен, зато со мной долгами пренебрегает. Братец так чётко делит людей на близких и далёких, просто поразительно.
……
Му Юй как раз был в перчатках и с полным наслаждением обгладывал острый куриный окорочок, так что возиться с телефоном у него времени не было.
Поэтому он совершенно естественно упустил из виду сообщение о том, что Сун Цинчэн уже в пути.
Глава 11. Встреча
Калитка во внутренний дворик была распахнута, и машина въехала прямо внутрь.
Му Юй усердно зажал мясо куриного окорочка двумя своими крошечными клыками, тщательно всё прожевал и только после этого соизволил высунуть голову наружу, чтобы взглянуть.
Приехал Сун Цинчэн.
Сегодня на нём был длинный плащ цвета коричневого чая, полы которого с безупречной текстурой ниспадали вдоль длинных ног. Когда он захлопнул дверцу машины и посмотрел на Му Юя, его черты лица были утончёнными, словно сошедшими с картины, а в пронзительных миндалевидных глазах таилась улыбка.
На первый взгляд от него так и веяло интеллигентной, утонченной книжной атмосферой.
– А вот и ты.
Му Юй не ожидал его визита, поэтому в его голосе прозвучала нотка приятного удивления, а сам тон был очень сладким.
– Кое-что принёс тебе перекусить.
Сун Цинчэн нёс в руках контейнер с едой и мягко подтолкнул Му Юя обратно в дом.
Контейнер открылся, и на столе один за другим появились лотки с угощениями: говядина с картофелем в соусе, куриные крылышки с яичным желтком, свиные ребрышки с ананасами, а ещё обожаемая Му Юем утка в соусе из кислых слив.
Му Юй вдруг понял, что куриный окорочок в его руке уже не кажется таким вкусным.
– Ты такой хороший, Сун Цинчэн, – он шмыгнул носом, до глубины души тронутый заботой.
– Хватит еды? – спросил Сун Цинчэн.
Основного блюда не было потому, что Му Юй изначально его не любил. Сияя от радости, он закивал:
– Хватит, хватит! А ты сам ел?
– Специально для тебя готовил, – ответил Сун Цинчэн.
На самом деле он до сих пор помнил одну очень забавную мелочь.
Это было на каком-то банкете в честь окончания выступлений. Сюй Цзинмо и Се Шаолан тогда выпили алкоголя, сам он прикасаться к нему не стал, а Му Юй сделал лишь глоток, поперхнулся, дважды икнул и переключился на газировку.
Правда, уже позже выяснилось, что тот напиток тоже содержал алкоголь, но было поздно – щёки Му Юя уже раскраснелись, и он окончательно опьянел.
За столом он занял место первым, поэтому, когда разомлевший Му Юй откинулся назад, он оказался как раз рядом с ним.
Сун Цинчэн сдержанно считал удары чужого дыхания, а его взгляд скользил по похожим на бабочки ресницам Му Юя.
Сюй Цзинмо хитро устроился по другую сторону от Му Юя, но Сун Цинчэн уже давно понял, что этот парень вовсе не так безмятежен, как кажется на первый взгляд.
У Се Шаолана голова была слабая, опыта никакого – лишь сплошной задор, так что Сюй Цзинмо споил его в два счёта.
Ну и ладно.
По дороге обратно поддерживать качающегося из стороны в сторону Му Юя остались только они вдвоём с Сюй Цзинмо.
Но Се Шаолан привык привлекать к себе много внимания. Ему стало дурно от алкоголя, его подташнивало, и он машинально взял из машины шоколадку и съел её.
Умяв две последние дольки, он вдруг вспомнил, что их оставил здесь Му Юй, и протрезвел наполовину.
Се Шаолан как-то неуверенно подошёл к Му Юю, который только что подышал свежим воздухом и немного пришёл в себя, и спросил, важно ли это, ведь он случайно всё съел.
Сун Цинчэн помнил, как Му Юй тогда вцепился в его рукав, посмотрел на Се Шаолана, покачал головой и произнес:
– Ничего страшного, ешь.
Се Шаолан вздохнул с облегчением и, боясь, что от него пахнет алкоголем, поспешил умыться.
Сюй Цзинмо вёл Му Юя за руку, Му Юй держался за него, и они втроём поднялись по лестнице.
Изначально он просто с раздражением думал о том, как бы сделать так, чтобы Сюй Цзинмо наконец провалился сквозь землю.
Но тут у самой двери до него вдруг донеслись тихие всхлипывания.
Даже Сюй Цзинмо, слегка кружившийся от выпитого, замер, наклонился и пальцем приподнял подбородок Му Юя.
Лицо, которое под светом софитов казалось невероятно изящным и прекрасным, в этот момент было скомкано: брови и кончик носа сжались, а в уголках глаз блестели слёзы.
Его личико было совершенно заплаканным – видимо, он плакал уже давно, и, словно не в силах проглотить эту обиду, продолжал судорожно вдыхать и выдыхать воздух.
Он выглядел таким хрупким и жалким, будто его обидели почище всего на свете, но в то же время невероятно милым и красивым.
У Сун Цинчэня перехватило дыхание. Он платком осторожно стёр слёзы с его глаз и сам не заметил, как смягчил голос, заговорив с той неповторимой нежностью, что свойственна лишь юности:
– Что случилось?
Му Юй понимал, что его утешают, взглянул на него, и тоска наполнила его сердце до краев – слёзы и всхлипывания вырвались наружу помимо его воли:
– У-у-у, ничего, у-у-у-у, ешь её...
Сюй Цзинмо тут же рассмеялся.
Оказывается, он всё ещё переживал из-за той шоколадки.
Только тогда Сун Цинчэн понял, что этот малыш просто ужасный жадина до еды. Когда он разрешил её съесть, то держался невероятно великодушно, но потом столько времени мучился и раскаивался, страшно жалея о содеянном.
Конечно, здесь не обошлось без влияния алкоголя. Если бы он был трезв, то, пожалуй, просто крепко сжал бы зубы и тайком страдал от душевной боли где-нибудь в уголке. Но в опьянении все эмоции обострились, и истинная натура всё-таки выплыла наружу.Сун Цинчэн сдерживал смех, тихим и неторопливым голосом пообещав, что вскоре сходит купить две новые упаковки. Он про себя подумал, что Се Шаолан, доведший человека до слез, теперь наслаждается покоем, а им двоим досталась плакса, которая никак не может успокоиться.
Утка в сливовом соусе блестела красноватым оттенком, пропитанная густой подливой; кожа была хрустящей, а мясо — нежным, кисло-сладким и ароматным, пробуждающим аппетит и совсем не приторным.
Прошло столько лет, а Му Юй до сих пор не слишком ловко управлялся с палочками, поэтому Сун Цинчэн по привычке принес ему вилку.
Му Юй подцепил кусочек утки, с удовольствием оглядел его со всех сторон и с блаженным видом отправил в рот, слегка прищурившись от наслаждения изысканным вкусом.
Сун Цинчэн протянул руку и салфеткой стер соус с уголка его рта.
Это была по-настоящему уютная и мирная картина, но вдруг раздался оглушительный грохот — дверь со всей силы распахнулась и ударилась о стену, издав характерный дребезжащий звук.
Му Юй обернулся. Се Шаолан стоял в дверях, загораживая собой свет; он застыл на границе света и тени, и его персиковые глаза — ленивые, соблазнительные и одновременно сохранившие мальчишескую искренность — смотрели на них прямо и равнодушно.
Юноша примчался сразу после съемок клипа, еще не успев смыть грим. Черные волосы спадали на глаза, а уголки глаз были подведены манящим алым цветом. В том, как он пристально смотрел на них, сквозила странная тоска, словно его терзала сердечная рана.
Му Юй на мгновение даже не нашелся, что сказать.
Сун Цинчэн равнодушно отвел взгляд, мысленно хмыкнув.
В маленьком дворике воцарилась полная тишина, все замерли, и лишь солнце медленно клонилось к закату. Свет, падавший на дверной проем, превратился в тонкую полосу, словно разделяя пространство внутри и снаружи на два разных мира.
Заходящее солнце освещало профиль Се Шаолана, но густые длинные ресницы преграждали путь лучам, отбрасывая мягкую тень на нижние веки.
— Разве ты не обещал мне, что не будешь сближаться с другими? — внезапно нарушил тишину Се Шаолан.
Услышав это, Му Юй резко сжал пальцы.
Сун Цинчэн не собирался позволять тому единолично завладеть вниманием Му Юя, поэтому тоже перешел в наступление, обратившись к нему с мягким, подобным легкому ветерку голосом:
— А Юй, ты до сих пор не дал мне ответа по поводу того, что случилось много лет назад.
Давно не звучавшее обращение заставило Му Юя запнуться, и он снова перевел взгляд на Сун Цинчэна.
Глава 12: Сюй Цзинмо
В сущности, было совершенно неважно, сбивает Се Шаолан поисковые запросы или нет, потому что Сюй Цзинмо большую часть времени проводил в офлайне.
Сюй Цзинмо был человеком, склонным к ностальгии.
После завершения съемок нового сериала, получив несколько свободных дней, он вежливо отклонил все приглашения на банкеты и в одиночку вернулся на улицу Цинфэн.
Старое дерево у входа в переулок снова покрылось зеленой листвой, старики, как и прежде, сидели в плетеных креслах, обмахиваясь веерами, а дети бегали вокруг ствола — казалось, ничто здесь не изменилось.
Но он не мог найти того парня, который вечно сидел на корточках на ступенях и что-то жевал.
Сюй Цзинмо был высокого роста, и стоило ему встать перед деревом, как нижние ветви закрывали ему обзор.
Прохладный ветерок колыхал листву, создавая размытые тени, и в этой дымке ему почудилось, будто он снова видит ребенка в шортах и футболке, с обнаженными белыми руками, склонившего голову над ломтиком хрустящего и сладкого арбуза.
Тот замечал его возвращение и, щурясь, сладко улыбался.
Сюй Цзинмо протянул руку, чтобы схватить видение, но это был лишь призрачный мираж.
Того человека уже давно не было рядом.
Возможно, он никогда больше не вернется.
Под удивленным взглядом старушки, которая смотрела на него как на привидение, Сюй Цзинмо спокойно опустил руку. На самом деле, он уже давно привык к этому.
Он направился прямиком к старому двору.
Во времена тренировок мужской группы они жили в центре города, и этот дом пришел в запустение.
Пять лет назад, когда Му Юй исчез, Сюй Цзинмо вышел из больницы и впервые вернулся сюда, где его встретил заросший сорняками двор.
Он по сантиметру вычищал траву, по крупицам стирал пыль с мебели и в доме, который постепенно обретал прежний вид, пытался отыскать следы человека, когда-то здесь жившего.
С тех пор, когда у него не было работы, он приезжал сюда пожить на несколько дней.
Поэтому во дворе всегда было чисто и опрятно.
Еще не дойдя до порога, он уже распланировал, что купит продукты, приготовит ужин, приберется в доме, а когда стемнеет, закроет дверь на засов и уснет под звездным небом.
Однако, к его удивлению, ворота были приоткрыты.
Му Юй, разрываемый вопросами двоих мужчин, внезапно услышал какой-то шум во дворе.
Послышались шаги.
Наступила секундная заминка, словно кто-то застыл на месте, а затем шаги стали быстрее, будто человек не верил своим глазам.
Догорающий закатный свет, старая деревянная дверь темных тонов и внезапно возникший высокий, знакомый и в то же время чужой силуэт.
Се Шаолан повернул голову, всем своим видом выражая недовольство.
— Сюй... Цзин... Мо, — по слогам выговорил Сун Цинчэн имя вошедшего.
Сюй Цзинмо не смотрел на них.
Его глубокие, полные чувств глаза, которыми восхищались бесчисленные поклонники, тихо смотрели на Му Юя. Долгое время он молчал, а затем, словно проверяя, не сон ли это, мягко позвал:
— А Юй?
Взгляд Сюй Цзинмо был наполнен невыразимыми эмоциями. Под его пристальным взором Му Юй почувствовал себя неуютно и растерянно.
Му Юй поднял голову, тут же снова опустил ее и пробормотал невнятное а, отвечая на приветствие.
Сюй Цзинмо все же занимал особое место в его сердце. Он был первым человеком, которого Му Юй встретил после пробуждения, к тому же обладал зрелым и надежным характером, поэтому в прошлом Му Юя он почти заменял ему старшего члена семьи.
http://bllate.org/book/29802/3626662
Готово:
