В молодом человеке было то, с чем дети никогда прежде не сталкивались и о чём не слышали. Из любопытства он постепенно перешёл к восхищению, но это восхищение в ходе общения между ними мало-помалу изменило свою природу...
Прибывшие в деревню молодые люди выстроились в очередь, ожидая, пока староста распределит их по жилью. Они стояли на самом въезде, еще не успев войти в селение, а их уже обступили сельчане.
Селяне, словно разглядывая диковинных зверей, оглядывали этих городских ребят и время от времени перешептывались, будто обсуждая, насколько нарядна и красива их одежда или у кого из местных им предстоит поселиться...
Лю Цзычэн недовольно окинул взглядом окрестности, чувствуя лишь нарастающее раздражение. Ему не нравилось жить с кем-то под одной крышей, особенно в деревне, где практически в каждом доме ютилось по нескольку человек. Если к ним подселить еще и его, то от одной этой мысли у него перехватывало дыхание.
Случайно Лю Цзычэн заметил за толпой мелькающую черную макушку: она то поднималась, то опускалась, никак не могла пробиться сквозь толпу, а прыгать высоко у ее обладателя не получалось. Это заставило Лю Цзычэна невольно усмехнуться: — Коротышка.
Распределение жилья тоже требовало обоюдного согласия, нужно было, чтобы обе стороны пришли к соглашению. С мрачной физиономией Лю Цзычэну удалось успешно отвадить несколько семей, чем сильно озадачил деревенского старосту.
Единственным условием Лю Цзычэна было отсутствие больших семей, но выполнить даже это простое требование оказалось непросто, поскольку по меркам Лю Цзычэна три человека — это уже толпа.
Но в нынешние времена у кого в семье не рождалось по два-три ребенка? У кого дома не было стариков?
Староста на мгновение замер, вспомнив, что один такой вариант все же нашлся.
— Где Чжао Цзябао? Он пришел? — громко позвал староста.
Едва затихли его слова, как раздался звонкий голос: — Я тут, я тут! Староста, я здесь!
Услышав это, Лю Цзычэн посмотрел в ту сторону и заметил ту самую черную макушку, рядом с которой теперь вверх была поднята тощая рука.
Коротышка, словно внезапно обретший небывалый прилив сил, напролом протиснулся сквозь толпу. Его копна волос торчала в разные стороны, но это ничуть не мешало сиять счастливой улыбке на лице.
— Староста, вы что, мне человека собираетесь подселить?
Его глаза ярко блестели, а личико казалось озаренным изнутри, словно он пытался ослепить Лю Цзычэна.
Староста кашлянул, озарившись доброжелательной улыбкой, сначала потрепал Чжао Цзябао по растрепанным волосам, а затем вкратце обрисовал Лю Цзычэну обстановку.
Жить в одиночку, но единственный минус — расположение дома довольно далеко.
Выслушав его, Лю Цзычэн слегка повел бродом, а затем снова перевел взгляд на Чжао Цзябао.
К тому моменту Чжао Цзябао уже понял, что староста действительно намерен поселить у него гостя, поэтому давно уставился на Лю Цзычэна парой блестящих глаз. Заметив, что Лю Цзычэн смотрит на него, он расплылся в улыбке, мгновенно прищурив глаза, и продемонстрировал простодушное, донельзя наивное выражение лица.
Лю Цзычэн слегка нахмурился, чувствуя вместе с тем легкое веселье. Подумать только, откуда тут взялся этот дурачок? Впрочем, в глубине души он остался вполне доволен положением дел Чжао Цзябао, а потому молча кивнул в знак согласия.
Староста с облегчением выдохнул, повернулся, похлопал Чжао Цзябао по плечу, дал ему напутствия, а после велел вести гостя за собой.
Вчера прошел сильный дождь, и хотя солнце палило вовсю, тропинка все еще утопала в грязи. Чжао Цзябао шел впереди, указывая дорогу, и очень хотел помочь Лю Цзычэну понести часть сумок, но сколько бы раз он ни оборачивался и ни протягивал руки, Лю Цзычэн неизменно и холодно отстранялся.
— Я... я просто хотел помочь тебе донести, чтобы тебе было легче идти. — Получив очередной отказ, Чжао Цзябао слегка покраснел от смущения, но все же набрался смелости объясниться. Он смотрел на Лю Цзычэна с полнейшей искренностью, без малейшей тени обиды или гнева на холодный отказ — во взгляде читалась лишь капелька грусти и уныния.
Лю Цзычэн на мгновение опешил, глядя на Чжао Цзябао, а затем отвел взгляд в сторону, избегая его глаз. Однако тут же приподнял руку и протянул одну из сумок Чжао Цзябао.
Получив ношу, Чжао Цзябао снова повеселел, с улыбкой повернулся обратно, продолжил показывать дорогу и даже затянул веселую песенку.
Стоило Чжао Цзябао отвернуться, как Лю Цзычэн вернул лицо в прежнее положение. Глядя на спину парня, он глубоко нахмурился, в его глазах промелькнуло недоумение, которое в конце концов вылилось в окончательный вывод: Чжао Цзябао и впрямь круглый дурачок.
Староста был прав: дом, где жил Чжао Цзябао, и впрямь стоял на отшибе. Подсчитав про себя, Лю Цзычэн понял, что они шли не меньше двадцати минут, прежде чем наконец добрались до порога.
Увидев перед собой несколько обветшалое жилище, Лю Цзычэн умолк.
У входа Чжао Цзябао распахнул деревянную створку и, обернувшись, с улыбкой помахал Лю Цзычэну: — Брат, заходи скорее.
— Как ты меня назвал? — Лю Цзычэн не сразу сообразил.
— Брат. Ты ведь, кажется, старше меня, — с улыбкой ответил тот.
Лю Цзычэн поджал губы. Его выражение лица нельзя было назвать ни хорошим, ни плохим, он лишь обронил: — Не нужно звать меня братом, зови просто братом Цзэ.
Чжао Цзябао непонимающе кивнул, послушно последовал воле Лю Цзычэна и назвал его братом Цзэ, после чего вновь пригласил гостя войти. Он отличался удивительной беспечностью и беззаботностью.
Лю Цзычэн шагнул за Чжао Цзябао через деревянную дверь, пересек небольшой дворик и вошел в дом. Оглядев обстановку внутри, он невольно нахмурился, а его лицо омрачилось: — Здесь что, всего одна комната?
— Ага. — Чжао Цзябао положил вещи Лю Цзычэна на кан, после чего хлопнул ладонью по глиняной лежанке и с улыбкой произвел: — Брат Цзэ, не переживай, кан у меня дома большой, тесно не будет.
— Меня беспокоит вовсе не то, будет ли тесно, просто я не привык... — Встретившись взглядом с чистыми, ясными глазами Чжао Цзябао, Лю Цзычэн осекся. Он поджал губы, линии его лица стали еще более суровыми и холодными, и наконец, тяжело вздохнув, словно смирившись с неизбежным, он обреченно водрузил на кан и свой оставшийся багаж.
Су Су и Ци Мин должны провести ночь в лачуге — это была самая первая сцена после прибытия Лю Цзычэна в дом Чжао Цзябао, довольно важный эпизод.
Хотя сцен было всего несколько, съемки затянулись на много дней, и все участники успели изрядно устать морально и физически. Пусть обычно Хэ Цзянань вел себя легкомысленно и безалаберно, стоило ему приступить к работе, как он преображался, становясь предельно серьезным и требовательным к съемочному процессу. Ци Мин тоже никогда не халтурил на площадке, так что Су Су каждый раз волей-неволей выкладывался на все сто процентов.
http://bllate.org/book/29788/3624704
Готово:
