Дойдя до самого эмоционального места, Ли Ча́нь снова утерла слёзы и жалобно, с мольбой посмотрела на Гу Сяомэн.
Гу Сяомэн утешительно похлопала её по руке, в душе у неё уже всё прояснилось: судя по рассказу, Цзи Цин в девяти случаях из десяти действительно связалась с какой-то нечистью, да к тому же эта тварь покушалась на её жизнь.
Она перевела взгляд на Ли Нюйюй — та тоже смотрела на неё. Их взгляды встретились, и в мыслях у обеих уже зрел ответ.
Ли Нюйюй поднялась и направилась в дом. Заметив, что она уходит, Ли Ча́нь сильно встревожилась: решив, что знающая особа не желает ей помогать, она тоже в спешке вскочила на ноги.
Не успела она броситься за Ли Нюйюй, как Гу Сяомэн удержала её:
— Не переживайте, мы вам поможем. Можем отправляться хоть сейчас, у неё дел по горло, она не будет сидеть на месте вечно.
Ли Ча́нь тут же успокоилась и шумно выдохнула. Более того, на душе у неё стало даже радостнее: ну конечно, истинный мастер! Раз занята — значит, так и надо. Если бы они постоянно ходили за ней по пятам и следили за каждым шагом, она бы как раз и не смогла успокоиться.
Счастье ещё, что Гу Сяомэн не догадывалась о ходе её мыслей; узнай она об этом, наверняка снова принялась бы мысленно высмеивать причудливую логику богачей.
Сейчас Гу Сяомэн пребывала в приподнятом настроении: закинув за спину только что собранный рюкзак и выглядя необычайно воодушевленной, она воинственно и гордо вышла за порог вместе с Ли Ча́нь.
Закрыв калитку, они направились к машине Ли Ча́нь — та припарковала автомобиль прямо у входа. Желая продемонстрировать искренность, Ли Ча́нь лично распахнула перед Гу Сяомэн дверцу и пригласила её внутрь.
Перед тем как сесть в машину, Гу Сяомэн бросила прощальный взгляд на маленький дворик, где прожила последние несколько дней. Оказывается, со стороны он выглядел именно так.
Посмотрев на стоявшую рядом Ли Нюйюй, чей облик уже скрылся от посторонних глаз, они обменялись понимающими улыбками. Ли Нюйюй слегка приоткрыла свои алые губы:
— Я буду ждать тебя на месте.
Усевшись в салон, Гу Сяомэн решила развеять обстановку и, поддавшись искреннему любопытству, задала мучивший её вопрос:
— Раньше я промышляла в основном на Северо-Востоке, а в Ханчжоу приехала впервые. Кто же порекомендовал меня вам?
Ли Ча́нь на мгновение растерялась и принялась суетливо шарить по карманам. Сначала она выудила оттуда очки для чтения, водрузила их на переносицу, а затем извлекла мятую визитную карточку и поднесла её к самым глазам, вглядываясь в текст.
— Точно, точно! Это молодой человек по имени Мао... Мао Синь. Он показал мне кое-какие фокусы и сказал, что ты гораздо сильнее и опытнее его, а потом дал мне этот адрес. Сказал, что судьба решит, смогу ли я допроситься твоей помощи. Вот я и решила попытать удачу.
Гу Сяомэн тут же всё поняла и мысленно заскрипела зубами. Ну конечно, этот негодяй Да Мао! Как только она очнулась тогда, сразу же позвонила ему, боялась, что он переживает. А теперь вон оно как: приехала в Ханчжоу, не удосужилась даже предупредить, да ещё и халтурить за спиной берётся! Каким бы ни был его возраст, вообще-то она считается его старшей сокурсницей — в следующий раз обязательно задаст ему хорошую трёпку!
Машина ехала почти два часа, прежде чем добраться до больницы, где лежала Цзи Цин. Гу Сяомэн невольно мысленно подивилась тому, как уединено жила Сестрица Юй — её жилище и впрямь можно было назвать настоящей земной обителью бессмертных.
Едва автомобиль остановился, Ли Ча́нь нетерпеливо потащила Гу Сяомэн внутрь. Всю дорогу она шагала быстрыми шагами, но у дверей палаты резко замерла и с неуверенностью посмотрела на спутницу:
— Мастер Гу, Цинцин после пробуждения снова ни с кем не разговаривает. Если она вас чем-то обидит, пожалуйста, не сердитесь на неё.
Гу Сяомэн показала, что понимает её, и тогда Ли Ча́нь осторожно толкнула дверь, приглашая гостью войти.
Это была частная палата с роскошной обстановкой. Множество мелких безделушек и горшечных растений выдавали старания того, кто занимался её обустройством. Однако с того самого мгновения, как её нога переступила порог, Гу Сяомэн ощутила волну зловещего холода — такого, что пробирал до самой души и даже навевал отчаяние.
Проход от двери к кровати преграждала ширма. Обойдя её, можно было увидеть лежачую больную, но внимание Гу Сяомэн привлекло вовсе не ложе и не находившийся на нём человек, а замершая у изголовья Ли Нюйюй.
Надо же, как точно Сестрица Юй определила место! Информационная система Царства Мертвых и правда работает потрясающе!
Ли Нюйюй стояла у края кровати, глядя на лежащую девочку со смесью сострадания во взгляде.
Поскольку сейчас было не до приветствий, Гу Сяомэн перевела взгляд на больничную койку и слегка округлила глаза, разглядывая пациентку.
Она прислонилась спиной к изголовью, облаченная в больничную пижаму, и сидела совершенно безмолвно и неподвижно. Её длинные черные волосы спутались и небрежным каскадом спадали на плечи, а сама она исхудала до такой степени, что от неё осталась лишь одна тень — казалось, истощение достигло предела.
Но не это сильнее всего поразило Гу Сяомэн. Больше всего её потрясли глаза девочки: ей ещё никогда не доводилось видеть столь безжизненного взгляда. В них не было ни фокуса, ни единой искорки — лишь густая, непроглядная мертвенность.
— Привет, ты Цзи Цин?
Стараясь дать пациентке чувство полной безопасности, Гу Сяомэн присела на корточки рядом с Ли Нюйюй, стараясь максимально умалить свое присутствие, и заговорила мягким, нежным голосом.
Ли Ча́нь с мольбой заглядывала им через плечо. Прошло немало времени, но, вполне предсказуемо, никакого ответа не последовало.
Не пытаясь больше ничего расспрашивать, Гу Сяомэн закрыла глаза. Стоило ей их сомкнуть, как её аура мгновенно переменилась.
Ли Нюйюй смотрела на девушку рядом с собой, ощущая исходящую от неё энергетику, и внезапно почувствовала беспричинную гордость. Как же это замечательно: её девочка по-прежнему ярко сияла в привычной стихии, уже почти способная стоять на собственных ногах и справляться со всем в одиночку.
Погодив немного и прислушиваясь к своим ощущениям, Гу Сяомэн резко распахнула глаза. На дне её зрачков застыло абсолютное неверие: Три светильника на теле Цзи Цин погасли разом!
Похоже, она и вправду связалась с чем-то невероятно страшным.Гу Сяомэн помрачнела, велела Ли Ча́нь присмотреть за Цинцин, а сама пообещала быстро вернуться.
Добравшись до уборной в самом конце коридора, Гу Сяомэн оглянулась — Ли Нюйюй, как и ожидалось, последовала за ней.
— Сестрица Юй, я только что проверила: Три светильника на ее теле погасли разом! Похоже, противник попался серьезный!
Ли Нюйюй слегка покачала головой и подняла два пальца:
— Двое. В той комнате остались две разные призрачные энергии. Судя по их аурам, силы у них примерно равные.
Двое?! Гу Сяомэн потрясенно замерла. Стоило знать, что подобное воздействие на людей обычно оказывали лишь Разъяренные духи. Но Разъяренные духи от природы отличались гордым и независимым нравом, всегда действовали в одиночку и почти никогда не объединялись с другими духами. Во всяком случае, с самого начала своей практики она с подобным еще не сталкивалась.
Гу Сяомэн ощутила невиданную прежде тревогу, но одновременно с этим в глубине ее души вспыхнуло яростное боевое пламя: раз пришли — что ж, мы готовы составить им компанию.
Ли Нюйюй кивнула и, немного поколебавшись, поделилась еще одним наблюдением:
— Хотя силы у них схожие, эмоции, которые несут эти две ауры, совершенно разные. Одна насквозь пропитана жестокостью и жаждой убийства, а вот вторая — мягкая и стойкая.
Ли Нюйюй обладала врожденной способностью распознавать чужие ауры, ведь она была Судьей. По эмоциональным колебаниям в ауре она могла легко определить, пытался ли подсудимый что-то скрыть. Уровень культивации Гу Сяомэн еще не достиг такой высоты, поэтому сама она ничего не чувствовала.
Гу Сяомэн слегка растерялась и озадаченно посмотрела на Ли Нюйюй:
— Сестрица Юй, то есть ты хочешь сказать, что одна эта сущность пытается навредить ей, а вторая — защитить?
Ли Нюйюй чуть кивнула. На самом деле, обладай она прежними полномочиями, всю причинно-следственную связь этого дела можно было бы от и до вычитать в Книге Жизни и Смерти. Но сейчас все обстояло иначе: поскольку дело касалось Гу Сяомэн, ее возможности оказались ограничены, и объем доступной информации был невелик. И все же, опираясь на эти крохи, она могла примерно восстановить всю цепочку событий — просто не имела права рассказывать об этом Гу Сяомэн.
— Тогда, сестрица Юй, скрой свою ауру, и мы устроим в палате засаду, они наверняка еще вернутся, — поразмыслив немного, предложила Гу Сяомэн.
Вредоносная тварь должна была объявиться снова, ведь Три светильника Цзи Цин погасли, и сейчас выдался лучший момент для расправы. Ожидая в палате, они не только защитят Цинцин, но и получат шанс поймать противника.
Ли Нюйюй согласилась, и они вернулись в комнату. Ли Ча́нь сидела у постели и угощала Цинцин едой.
— Цинцин, милая, этот суп так долго варился, он очень полезен для твоего восстановления, выпей хоть ложечку.
Ли Ча́нь держала пиалу, зачерпнула ложку супа и поднесла к губам Цинцин, но та оставалась совершенно равнодушной. Словно не слыша ни слова, она тупо смотрела перед собой, не отказываясь, но и не принимая еду.
Заметив возвращение Гу Сяомэн, Ли Ча́нь торопливо отставила пиалу и поднялась навстречу:
— Мастер, Цинцин за последние два дня стала совсем плоха. Раньше она хотя бы суп пила, а теперь даже его не принимает, приходится капельницы с питательными растворами ставить.
Видя, как Ли Ча́нь утирает слезы, Гу Сяомэн и сама почувствовала укол в сердце. Подойдя к женщине, она похлопала ее по плечу и в общих чертах изложила свой план, чтобы та немного успокоилась.
Ли Ча́нь, разумеется, принялась горячо благодарить ее и расспрашивать, не нужно ли чего-нибудь — стоило лишь сказать.
Гу Сяомэн ответила, что пока ничего не требуется, но попросила Ли Ча́нь покинуть палату до завтрашнего утра — иначе, если ночью что-то случится, присутствие постороннего может испугать больную или помешать делу.
Хотя расставаться не хотелось, Ли Ча́нь все же проявила понимание. С тяжелым сердцем пожав дочкино руку, она подхватила сумочку и вышла.
Стоило Ли Ча́нь уйти, как в палате воцарилась тишина. Гу Сяомэн заняла ее прежнее место и посмотрела на стоявшую рядом Ли Нюйюй.
Цинцин по-прежнему вела себя так, будто окружающий мир для нее не существовал, однако Гу Сяомэн не могла с уверенностью сказать, действительно ли та ничего не чувствует. Поэтому ей приходилось молчать — если заговорить вслух, обращаясь к пустоте, это вполне могло встревожить больную и ухудшить ее состояние.
Плечо отяжелело, на него опустилась прохладная мягкость — Ли Нюйюй все же заговорила.
— Мне здесь находиться крайне неудобно, я пойду разберусь с кое-какими делами и чуть позже вернусь.
У Ли Нюйюй накопилось масса работы. Даже ради экзамена для Гу Сяомэн нельзя было забраكать остальные обязанности. Чтобы как следует побыть с ней в эти дни, Ли Нюйюй специально взяла отгулы на несколько суток. Впервые за десятки лет она отдыхала так долго, и внизу наверняка все уже шло кувырком, дожидаясь ее вмешательства среди гор нерешенных проблем.
Сейчас ее присутствие здесь не принесло бы пользы, а лишь заставило бы Гу Сяомэн чувствовать себя скованно. К тому же Ли Нюйюй не должна была чрезмерно вмешиваться в ход испытания, так что лучше было удалиться и позволить девушке самой во всем разобраться.
Гу Сяомэн торопливо кивнула и озарила Ли Нюйюй сияющей улыбкой, обнажив десны.
— До встречи, сестрица Юй! — беззвучно, одними губами произнесла она. Боясь, что Ли Нюйюй не поймет, Гу Сяомэн говорила медленно и преувеличенно четко.
Ли Нюйюй нашла ее забавной, протянула руку, потрепала по голове и исчезла.
Гу Сяомэн от этого прикосновения чуть втянула голову в плечи. Ли Нюйюй уже ушла, а ее собственные глаза все продолжали и продолжали хлопать. Что такое? Она ведь никогда не считала себя стеснительной, почему же в присутствии сестрицы Юй вечно краснеет?
Она похлопала себя по щекам: хватит думать об этом, в первую очередь — дела.
http://bllate.org/book/29783/3624119
Готово:
