Гу Яньсю спокойно ответил:
— Спасибо, тетя.
Помедлив, он всё же слегка повернул голову и окинул взглядом Чжу Синьжоу.
На самом деле она выглядела измождённой. После того как пришла весть о кончине Лу Чэнфэна, она проплакала несколько дней.
Конечно, оплакивала она не Лу Чэнфэна, а то, что его смерть попала на первые полосы газет и поставила в крайне уязвимое положение Гу И, который как раз баллотировался в депутаты Голубой Звезды.
Все СМИ следили за тем, как поступят с тем неловким ребёнком, а Гу И помчался в парламент с самого утра и до сих пор не вернулся.
Чжу Синьжоу до смерти испугалась дома, опасаясь, что из-за поднявшейся бури Гу И аннулирует её кредитные карты.
И лишь пару дней назад, устроив громкую показуху, она лично съездила за тем ребёнком в IV район за пределами Порта и забрала его, после чего волнения временно утихли.
Но чего же она сейчас так нервничает?
Столкнувшись с взглядом Гу Яньсю, Чжу Синьжоу отвестила глаза и тут же сменила тему:
— А ты сегодня успешно сдал экзамен? Ты провёл в компании все каникулы, надеюсь, это не помешало учебе?
Чжу Синьжоу никогда прежде не заводила разговор с такой настойчивостью.
Гу Яньсю пропустил её слова мимо ушей и, подняв глаза, посмотрел на неё:
— Тетя Чжу только сегодня вернулась из-за пределов Порта?
Выражение лица Чжу Синьжоу застыло, на нём проступила нескрываемая неловкость.
— А… да. Думаю, ты тоже видел новости: с делами там возникли небольшие проблемы, вот я и задержалась на пару дней.
И по-прежнему ни слова о том ребёнке.
В голове Гу Яньсю снова зазвучал чересчур возбуждённый голос Брэндона.
Неужели в этом человеке действительно было что-то, что стоило так тщательно скрывать?
В памяти внезапно промелькнула пара холодных и глубоких чёрных глаз. Гу Яньсю повернул голову, миновал Чжу Синьжоу и посмотрел прямо на стоявшего рядом Альберта.
— Подавайте на стол, сегодня накройте на одного человека больше.
Тон звучал спокойно, но не допускал возражений.
Что за секреты там кроются — он вполне сможет увидеть всё своими глазами.
Чжу Синьжоу заметно занервничала.
Она торопливо шагнула вперёд и, натянув на лицо вымученную улыбку, загородила дорогу Гу Яньсю.
— Ой, к чему столько хлопот! Этот сопляк только что из нижнего района, никаких манер не знает, только глаза мозолить будет. Тетя уже несколько дней тебя не видела, кажется, ты даже похудел…
Гу Яньсю легко улыбнулся:
— Никаких хлопот.
Чжу Синьжоу осеклась и принялась объяснять с ещё большей неловкостью:
— К тому же… к тому же он страшно необщительный! Очень странный! Людей избегает, не разговаривает, весь грязный, от него за версту разит какой-то гадостью. Яньсю, милый, я же знаю, как ты любишь чистоту, давай лучше…
Голос Чжу Синьжоу оборвался на полуслове.
Широко раскрыл глаза, она испуганно и с чувством вины подняла голову, уставившись куда-то за спину Гу Яньсю.
Что такое?
Гу Яньсю обернулся и внезапно уткнулся взглядом в ту самую пару густых, тёмных и холодных глаз из голографической проекции.
В тропическом лесу всё ещё шёл дождь.
Свинцовые тучи клубились, глухо гремел далёкий гром. В бледном сиянии молний два ягуара с пестрой розетковидной шерстью издавали угрожающее низкое рычание, предупреждая чужака.
Напротив стеклянной перегородки распахнулась парадная дверь, и там молча стоял высокий худощавый юноша. Растрёпанная чёлка скрывала его брови и глаза, обнажая острые, измождённые скулы и потрескавшиеся бледные губы.
Взгляд Гу Яньсю замер на нём.
Он заметил, что у юноши кровоточат уголки рта, щёки покрыты синяками, а на коже чётко отпечатались следы от побоев.
Это зрелище поражало воображение и делало его кожу неестественно бледной.
Наступило короткое молчание.
Именно в этот момент Гу Яньсю разглядел то самое лицо, о котором так много гадали и судачили бесчисленные журналисты.
Лицо было поразительно красивым, возможно, из-за худобы казалось резким. Чёлка скрывала большую часть лба и бровей, но с первого взгляда было очевидно: к внешности семьи Гу этот парень не имеет никакого отношения.
Он, должно быть, слышал всё, что только что говорила Чжу Синьжоу.
Однако на его лице не отразилось ни единой эмоции. Его глаза, похожие на глаза лишённого человечности псового хищника, поверх плеча Гу Яньсю уставились прямо на Чжу Синьжоу.
— Мои документы.
Он нарушил тишину. Голос, ломающийся от переходного возраста, звучал шероховато, как колёса, катящиеся по щебёнке.
Лицо Чжу Синьжоу пошло пятнами — то бледнея, то синея. Она в упор уставилась на него, не скрывая отвращения и ненависти.
Какие ещё документы?
Гу Яньсю и так был ошеломлён, а услышав это, с недоумением перевёл взгляд на Чжу Синьжоу.
Та мгновенно сменила выражение лица.
— Лу Е, какой же ты невоспитанный! Я же велела тебе вести себя тихо, а ты снова шатаешься где попало без спросу!
Причитая, она украдкой косилась на реакцию Гу Яньсю и, сделав пару шагов к Лу Е, тяжело толкнула его в плечо.
Лу Е от толчка отступил на полшага назад, и всё его тело развернулось к Гу Яньсю.
— Почему до сих пор не поздоровался со старшим братом? — отчитала его Чжу Синьжоу.
…Какой еще старший брат.
Для человека с воспитанием Гу Яньсю это слово звучало довольно нелепо.
Но прежде чем он успел что-либо сказать, Чжу Синьжоу, словно пастух, подгоняющий овцу, уже принялась толкать Лу Е в его сторону, продолжая пилить юношу по дороге.
— Яньсю, ты не обращай внимания. Этот мальчишка с детства дикий, а в последние годы совсем отбился от рук в нижнем районе со своим папашей, просто мелкий хулиган. Лу Е, почему от тебя до сих пор так разит? Разве я не просила тебя смыть этот запах железяк!
Лу Е молчал, с непроницаемым выражением опустя брови и глаза, послушно делая шаг за шагом под её толчками.
Когда он подошёл ближе, Гу Яньсю тоже почувствовал исходивший от него запах.
Аромат мыла смешивался с пронзительным холодом металла и едва уловимым техническим машем машинного масла.
Для Ганнэя, где подобные тяжёлые промышленные материалы вышли из употребления ещё два десятка лет назад, это выглядело крайне неуместно.
В то же время тень Лу Е, подгоняемая толчками, шаг за шагом надвигалась на Гу Яньсю.
Он был слишком высок — намного выше сверстников и даже чуть выше самого Гу Яньсю.
Его высокое, худощавое и плотное тело надвигалось вплотную, и Гу Яньсю невольно отступил на полшага назад.
Чжу Синьжоу, продолжавшая подталкивать Лу Е, тут же замерла.
— Видишь? Ты уже молодого господина своим запахом одурманил, почему до сих пор не извинишься!
Её голос стал до того резким и злым, что она взмахнула рукой и, навалившись на спину Лу Е, попыталась заставить его поклониться Гу Яньсю.
— Ну до чего же невоспитанный!
Гу Яньсю нахмурился и тут же поднял руку:
— Не нужно.
Он еще ничего толком не сказал — что вообще творит Чжу Синьжоу?
Она разыгрывала целый спектакль, словно он был каким-то отъявленным злодеем, заносчивым и презрительным мажором из дешевых драм.
Помедлив, Гу Яньсю добавил:
— И перестань называть меня молодым господином.
Стоило ему это произнести, как выражение брезгливости на лице Чжу Синьжоу мгновенно сменилось благодарностью, и она снова изо всех сил толкнула Лу Е в спину:
— Молодой господин простил тебя, почему же ты не благодаришь его!
Гу Яньсю: «……»
Что он только что сказал?
Заметив его нахмуренные брови, Чжу Синьжоу тут же с улыбкой исправилась:
— Ой-ой-ой, верно, нельзя звать его молодым господином, отныне ты должен звать его старшим братом.
Так, будто Гу Яньсю оказал ей величайшую милость.
Но к счастью, Лу Е, которого только что так легко толкали из стороны в сторону, на сей раз проявил железобетонную стойкость: сколько бы Чжу Синьжоу ни давила на него, он даже не шелохнулся.
Правда, казалось, что никаких усилий он к этому не прикладывает. Опустив веки и слегка свесив голову, он выглядел донельзя уставшим.
Совсем как сломанный робот.
Гу Яньсю уже собирался отвести взгляд, как вдруг стоявший перед ним Лу Е поднял глаза.
Его чересчур мрачный взгляд скользнул по лицу Гу Яньсю, не задерживаясь ни на секунду, и снова устремился на стоявшую позади Чжу Синьжоу.
— Документы, — повторил он.
Лицо Чжу Синьжоу едва не потеряло приличный вид. Украдкой бросив взгляд на реакцию Гу Яньсю, она свирепо зыркнула на Лу Е.
— Ну до чего же упёртый! Разве я говорила, что не отдам их тебе?
С этими словами она резко повернулась и выдавила из себя улыбку для Гу Яньсю:
— Яньсю, давай сначала пойдём ужинать. Альберт говорит, что вечером у тебя ещё урок верховой езды, нельзя, чтобы этот сорванец опоздал.
Гу Яньсю бросил взгляд на настенные часы: до начала занятия по конному спорту оставалось меньше часа.
К тому же, узнав причину, из-за которой Чжу Синьжоу устраивала все эти тайны, ему не хотелось опрометчиво вмешиваться в чужие семейные дела.
Больше не обращая внимания на Лу Е, Гу Яньсю слегка кивнул и направился в столовую.
В конце длинного коридора прислуга, дежурившая у входа, слаженно распахнула обе створки тяжёлой двери.
Хрустальная люстра ярко сияла. Дверь открылась и тут же закрылась, отрезая его от матери и сына, оставшихся в коридоре.
***
— Разве тебе не нужны документы, чего стоишь столбом! — раздался раздражённый голос Чжу Синьжоу.
Перед ней по-прежнему стоял Лу Е. В тот момент, когда двери столовой закрылись, он скосил глаза в ту сторону, погрузившись в какие-то свои мысли.
Услышав окрик Чжу Синьжоу, он повернул голову. В его глазах по-прежнему плескалась безэмоциональная, бездонная стужа.
Чжу Синьжоу терпеть не могла этот его взгляд.
Он не был похож ни на неё, ни на его отца — неизвестно в кого он уродился.
С самого детства холодный, немногословный, он походил на маленького немого, а когда уставлялся на неё, у неё по спине пробегали мурашки, будто от какого-то хладнокровного пресмыкающегося.
Чжу Синьжоу не желала признаваться, что боится его, она лишь считала себя ужасно неудачливой.
Если бы Лу Чэнфэн протянул ещё пару лет, ей не пришлось бы притаскивать этого паренька к себе в разгар столь ответственного периода её жизни.
Она отвернулась, выдернула из дивана свою сумочку и вытряхнула оттуда ворох каких-то растрёпанных документов.
Взгляд Лу Е наконец переменился.
Заметив, что он смотрит на бумаги, Чжу Синьжоу злобно усмехнулась и не спешила отдавать их.
— Не думай, будто я не знаю, что у тебя на уме.
Лу Е поднял глаза.
В глазах Чжу Синьжоу плескалась чистая злоба:
— Снова вздумал сбежать в приют и прикинуться сиротой? Можешь даже не мечтать. Семья Гу сейчас переживает важнейший этап предвыборной гонки, и никто не позволит тебе соваться в такие места.
Твою прописку в нижнем районе я уже аннулировала. Стоит тебе только попытаться сбежать, как по одному моему звонку тебя тут же скрутят инспектора и доставят обратно.
Она скрежетала зубами, разговаривая с ним так, будто перед ней стоял смертельный враг.
И она действительно ненавидела Лу Е.
Этот ребёнок был пятном на её репутации, и она желала его исчезновения в приюте куда сильнее, чем он сам.
Но Гу И не мог позволить себе запятнать имя скандалом с брошенным ребёнком, а потому отдал ей жёсткий приказ: вернуть Лу Е в семью Гу со всеми возможными почестями.
Однако Чжу Синьжоу и в кошмарном сне не могла представить, что Лу Е вздумает упираться.
http://bllate.org/book/29741/3618747
Готово:
