Гофэй последовал за ним на флаер, сел на пассажирское сиденье и посмотрел вниз на поместье. Замок Кристин стремительно удалялся, исчезая из вида, и он тяжело вздохнул.
— Суинь, это какое-то новое унижение?
Что за маленькое собрание… Хотя его положение давно стало формальностью, всё же его должны были оповестить о подобном мероприятии.
— Почему ты так думаешь? — Суинь, тихо улыбаясь, погрузился в процесс полета. Его взгляд почти не задерживался на Гофэе: по сравнению с самим Гофэем и инсектоидами, он предпочитал оставаться в собственном внутреннем мире или тешить себя игрой с властью.
Гофэй не злился — он давно привык к такому стилю общения, но ему это не нравилось. Это было заметно по выражению его лица: в вопросах собственного волеизъявления он никогда не пытался лукавить.
Прождав долгое время и не дождавшись ответа, Суинь поднял взгляд из своего внутреннего мира:
— Почему молчишь?
— Что я должен сказать? Месяц назад меня начали постепенно отстранять от дел, три дня назад я потерял связь с внешним миром. Я ничего не знаю об этих планах Парламента, — Гофэй нахмурился, встретился с ним взглядом и тут же отвел глаза, с ноткой безнадежности добавив: — Теперь я человек Военного ведомства.
Суинь был доволен, услышав это. Он щелкнул пальцами правой руки:
— Рад, что ты так сказал. Домашний детеныш зерга наконец-то соизволил вернуться домой, старый одинокий самец-насекомое очень счастлив.
[Ваше Величество, жду указаний.]
ИИ внутри флаера, услышав щелчок, сам вышел на связь. Суинь указал на Гофэя:
— Приготовь ему чего-нибудь поесть и попить.
[Минутку, пожалуйста.]
— Что ты творишь? — Гофэй недовольно нахмурился.
Суинь переключил флаер в режим автопилота, откинулся на спинку сиденья и, лениво наклонив голову, улыбнулся Гофэю. У того по спине пробежал холодок. Не успел он задуматься над поведением спутника, как услышал «недобрый» голос Суиня:
— Когда прибудем на место, ты, скорее всего, так разозлишься, что не сможешь есть целый день.
Даже по одному голосу можно было представить себе эту злорадную гримасу Суиня — он уже предвкушал, как будет насмехаться над ним, когда тот попадет в неприятности. Парламент определенно затеял что-то, о чем он не знал, да и сам Суинь наверняка скрывал от него немало.
Гофэй опустил взгляд. ИИ принес два набора еды. Он увидел, как Суинь совершенно естественно принял поднос и даже нашел время поддразнить механизм:
— Так заботишься обо мне? Приготовил порцию специально для меня, спасибо тебе, милашка.
[Не за что, хи-хи.]
Суинь дважды похлопал механическую руку, и лишь когда та удалилась, заметил сложный взгляд Гофэя.
— Чего смотришь? Ешь давай.
Гофэй послушно взял палочки, положил кусочек мяса в рот и стал медленно жевать. Его мысли разлетались в разные стороны, переплетаясь в тугой узел. Проглотив еду, он нерешительно дернул Суиня за рукав.
Суинь посмотрел на него.
— Иногда я действительно не могу тебя понять. О чем ты вообще думаешь?
Суинь усмехнулся, выпрямился и, положив палочки, постучал по подлокотнику. Закинув ногу на ногу, он позволил своему Хвостовому крюку, скрытому под плащом, изогнуться и легонько зацепить предплечье Гофэя. Кончик крюка тоже постучал по подлокотнику, возвращая внимание Гофэя.
— Смотри на меня, зачем ты смотришь на него? — Суинь, подперев голову рукой, подался вперед и поднял вверх указательный палец. — Если бы меня было так легко понять, разве я не потратил бы все эти годы впустую?
Разве только впустую? Если бы он не потратил три тысячи лет, пробиваясь через малые миры, разве не стал бы он посмешищем? Хотя нет, то, что он прокололся на Гофэе, уже само по себе было анекдотом. Маленьким таким анекдотом, ничего страшного, он с этим справится.
— Справедливо, — Гофэй продолжил ковырять палочками еду, по его лицу нельзя было ничего прочесть.
Суинь перевел взгляд на пейзаж за окном кабины — мимо проносились звезды. Они совершали скачок. Через полчаса перед ними открылось бескрайнее пространство, и в поле зрения возник розовато-белый шар. Это была цель их путешествия — Кэмпбелдор, планета с нежно-розовым океаном и белыми растениями, расположенная на границе между Вишьей и Жэньмучуанем. Это был дипломатический центр, лично выбранный Суинем. Если возникала необходимость, все переговоры должны были проводиться именно на Кэмпбелдоре — таков был талант Суиня.
Суинь уже не в первый раз участвовал в дипломатических встречах вместе с Гофэем, но это был первый случай, когда они выступали в едином лагере. Интересно, какие лица сделают те Разделяющиеся виды и маленькие древесные духи?
А Парламент… что он предпримет?
На Кэмпбелдоре, исключая расы, не обладающие технологиями космических полетов, было представлено двенадцать основных видов, среди которых выделялись четыре самых могущественных: самцы и самки инсектоидов (мужской тип); бесполые Элисия (женский тип); бесполые Тистерман (Разделяющийся вид); и древесные духи (средний тип с делением на самцов и самок).
Суинь мельком взглянул на дремлющего Гофэя. Похоже, на самок-инсектоидов это оказывает куда большее влияние?
Суинь подпер подбородок, размышляя, не поздно ли начать зубрить физиологию инсектоидов… Время текло в его бесконечных раздумьях, и вскоре они приземлились.
Он действительно лучше всех знал Гофэя: едва выйдя из флаера, тот мигом проснулся и схватил его за подол плаща, прошипев на ухо, словно маленькая собачка:
— Суинь! Какой еще встрече нужно участие других рас?!
— А… я не сказал? Дипломатический совет, — Суинь сделал вид, что задумался, а через мгновение притворился, что его осенило, и рассмеялся: — Ой, точно, не сказал.
— Ой-ой-ой, не тяни за плащ. Хочешь, чтобы меня в общественном месте раскритиковали за неподобающий вид? Ты такой злобный…
Видеть, как Гофэй скрежещет зубами, будучи не в силах ничего поделать, доставляло огромное удовольствие. Как только Гофэй разжал пальцы, Суинь приобнял его и подтолкнул вперед. Возле величественного белоснежного здания было полно гуманоидов в официальных нарядах, среди которых мелькали фигуры в черных плащах — солдаты Военного ведомства.
— Говори правду, — Гофэй остановился и развернулся к нему.
Суинь скривил губы — говорить было нечего, раз уж они зашли так далеко, почему бы и не поиграть?
Он открыл рот, но не успел ничего произнести, как почувствовал тяжесть у лодыжки. Опустив взгляд, он увидел детеныша зерга, ростом едва доходившего ему до колена. Это был идеальный повод.
— Ого, чей это детеныш зерга гуляет без присмотра? Твой Отец-самец не учил тебя, что в торжественной обстановке самцы-насекомые должны прятать Хвостовой крюк? Маленький извращенец.
Сказав это, он подхватил малыша и усадил его на руку, обмотав его крошечный хвостик своим указательным пальцем. Тот испуганно посмотрел на него заплаканными глазами и пролепетал:
— Fafa~
— Я тебе не Отец-самец, у меня уже есть один, верно? — он посмотрел на Гофэя.
Гофэй: …
Смотреть на это не было сил.
{Ты можешь вести себя серьезно? Постоянно ищешь себе приключения.}
{Эта штука такая милая, что плохого в том, что я решил поиграть?}
Он хотел было продолжить, но тут подошел тот, кто искал ребенка — его адъютант Фуллфургис.
— Твой? — Суинь понял, что совсем не знает своего адъютанта. Те же синие волосы, те же синие глаза — у его адъютанта что, родился ребенок?
— Нет-нет! — Фуллфургис яростно затряс головой и почесал затылок. — Это сын генерала Мусто, родился три месяца назад. Они оба заняты, вот генерал и сказал оставить его в Военном ведомстве, э-э… в качестве игрушки. Он только что бросил его в толпу и вошел внутрь, сказав, что если надоест — принести с собой.
— Неудивительно, что он ко всем лезет с отцовскими чувствами… — пробормотал Суинь и сунул ребенка в руки Гофэю.
Застигнутый врасплох Гофэй растерянно замер, глядя на ребенка в своих руках. Малыш моргнул большими темно-синими глазами, прижался к нему и тихо пролепетал:
— Papa~
— Видишь, какой послушный.
Суинь остался доволен детенышем зерга и похлопал Фуллфургиса по плечу:
— Иди внутрь, и передай Мусто, чтобы после окончания встречи он заглянул ко мне в Поместье Кристин на главной планете Вишья. Кстати, где Канцзе? Я только позволил ему занять пост командующего Третьей Армией, почему он сбежал?
— Не знаю, чем он занят. Сразу после получения назначения он попросился на базу Третьей Армии и с тех пор не возвращался, — покачал головой Фуллфургис.
— И правда, ни во что не ставит своего учителя. Ладно, иди.
— Есть. — Фуллфургис развернулся и ушел.
Суинь заметил, что ребенок провожает адъютанта взглядом, и, «злобно» ухмыльнувшись, ущипнул его за щеку:
— Перестань глазеть, теперь ты в моих руках…
— Чего ты пугаешь ребенка, — Гофэй сердито посмотрел на него, смахнул его руку и, прижав малыша крепче, направился к белому зданию. Суинь поспешил за ним.
Внутри зала было огромное пустое пространство кремового цвета, которое было куда приятнее для глаз, чем ослепительная белизна снаружи. Суинь, Гофэй и ребенок вошли внутрь. Повсюду в воздухе парили индивидуальные кресла на разной высоте. Под ногами Суиня при каждом шаге расходилась механическая рябь. В самом центре зала стояли два кресла — единственные свободные места.
Суинь не придал этому значения — он давно привык к сценам, где все взгляды прикованы к нему. Он сел в кресло, вокруг него возникла прозрачная энергетическая мембрана, а затем исчезла. Круглое кресло медленно поднялось в воздух и замерло в самой высокой точке, словно маленький флаер.
Гофэй с ребенком на руках остановился рядом. Множество «флаеров» в зале выстроились в форме цилиндра, оставляя центральную часть для выступающих.
В этой встрече участвовали четыре расы, но Тистерман представляли интересы восьми оставшихся, выступая от имени Вселенского Альянса.
Суинь сидел в своем кресле, лениво откинувшись назад, и обвел зал взглядом. Всего наверху находилось пять делегатов. Помимо него и Гофэя, присутствовали верховный главнокомандующий древесных духов Сан Шисы, главный командир Тистерман Юлисес и Элисия Салас (Элисия, что на языке ее расы означает «Мать» — правительница Элисии).
Он замолчал, на удивление не устраивая провокаций, и просто слушал выступление дипломата Тистерман. Юлисес вел себя тихо — он молча смотрел на Суиня, в его глазах нельзя было прочесть никаких эмоций.
Впрочем, это не помешало Суиню показать ему средний палец.
Тистерман — удивительная раса. Когда их представитель достигал тридцатилетия, он отсекал часть своего тела и помещал ее в инкубатор, из которой вырастала новая личность. При этом старое тело получало еще пятьдесят лет жизни. Чем могущественнее была особь, тем дольше она жила. Юлисесу было двести двадцать лет, и недавно у него родился третий ребенок, а его отец — предыдущий командир — и двое его старших детей погибли от рук Суиня.
http://bllate.org/book/29729/3617487
Готово:
