Фу Сицзэ задумался на секунду, всё же вытащил учебник и аккуратно положил его перед собой. Затем он засунул рюкзак в отделение под партой, после чего, судя по всему посчитав, что лежащие на столе книги помешают ему с комфортом поспать, пододвинул учебник по линейной алгебре в сторону Синь Ай и уткнулся лицом в крышку парты, погружаясь в сон.
Синь Ай уже давно привык к подобному поведению. В его памяти всплыли слова Сюй Юя о Фу Сицзэ времён старшей школы: «Фу Сицзэ? Да он же настоящее божество нашей школы. Божество сна».
Школьное божество сна никогда и нигде не стеснялось спать открыто и непринуждённо. Он никогда не скрывал своего пристрастия поспать прямо посреди урока: не убирая со стола учебники, он просто падал на них лицом. В те дни, когда стояли холода, а отопление ещё не включали, Фу Сицзэ даже приносил в школу плед, заворачивался в него и спал.
И не спрашивайте — если спросить, он непременно ответит: «Просто вчера засиделся за учёбой до поздна».
Успеваемость у божества сна была отличной, особенно в точных науках. До разделения потоков на гуманитарный и естественно-научный его позиции в школьном рейтинге выглядели удручающе из-за хромающих литературы, истории и обществознания. Зато после распределения подтягивать пришлось только литературу, и он мгновенно взлетел в ряды отличников.
А благодаря успешной сдаче гаокао и поступлению на такую специальность, как компьютерные науки, он уже с бакалавриата начал своё дело, и спустя десять лет заслуженно оказался в числе самых успешных своих однокурсников.
Предаваясь этим мелким воспоминаниям, Синь Ай с улыбкой покачал головой. Он достал коробочку с бенто, убрал её под парту, аккуратно разложил пенал с тетрадями, а затем, воспользовавшись учебником Фу Сицзэ, сосредоточился на лекции.
Объяснений университетского профессора ему хватало с головой; если внимательно послушать пару занятий, можно почерпнуть немало новых знаний и расширить кругозор.
Прожив жизнь заново, Синь Ай вовсе не собирался вновь ступать на скользкую дорожку искусства. Тот путь оказался полон боли и разочарований: казалось, в его жизни не осталось ничего, кроме живописи, но даже рисовать лучше других у него не получалось — от одного этого воспоминания сжималось сердце.
Синь Ай не бросил рисование окончательно, но теперь оно могло служить лишь скромным хобби. Что же касается главного дела жизни, он твёрдо решил заняться экономикой. Он ещё молод, его будущее сулит бесконечные возможности, и сменить профессию сейчас не составит большого труда.
Линейная алгебра считалась базовой дисциплиной среди высшей математики, так что Синь Ай постигал её без особого труда, изредка отвлекаясь на то, чтобы чиркнуть пару линий на полях тетради.
Пара пролетела незаметно. На пятиминутной перемене Фу Сицзэ… проснулся тютелька в тютельку к звонку.
Синь Ай лишь поразился этому удивительному навыку, а затем, вспомнив кое о чём, поинтересовался:
— Ты завтракал?
Фу Сицзэ, ещё не до конца проснувшийся и слегка заторможенный, вдруг почувствовал, как в животе заурчало. Проспав сегодня, он попросту не успел купить еду.
Тогда Синь Ай извлёк из сумки бенто:
— Я захватил еду из дома, перекуси немного, чтобы заморить червячка.
С этими словами он открыл пакет, достал коробочку с креветками, взял палочки и поднёс кусочек ко рту Фу Сицзэ.
Взглянув на контейнер Синь Ай, Фу Сицзэ тут же вспомнил все забавные истории, связанные с семейными обедами Синь.
Синь Ай с детства был послушным ребёнком и с детского сада носил с собой домашнюю еду. Сначала вся их компания думала, что у этого богатого наследника дома готовят слишком изысканно, поэтому он не привык к уличной пище. Но когда они сблизились, изнеженных золотых мальчишек буквально шокировало содержимое его коробочек.
Сюй Юй вспоминал об этом с неизменным изумлением:
— У них дома стейки не жарят, а запекают в духовке, и даже пожалев щепотку чёрного перца. Креветки неизменно варят в воде без единой специи. Из углеводов там из раза в раз повторяются лишь кукуруза, батат, тыква, цельнозерновой хлеб да бурый рис, а из фруктов железобетонно — питахайя и помидоры черри. Я пробовал бенто Синь Ай: на вкус — абсолютная пресная солонина. Но он питается этой дрянью с самого детства, и мне искренне жаль парня. Наша пекинская золотая молодежь живёт вот так серо.
Конечно, еда из дома Синь Ай вовсе не была гадкой на вкус. Однако друзья Синь Ай — сплошь дети из богатых и влиятельных семей, чьи желудки давно избалованы изысками — разве могли они оценить подобное? Ещё со средней школы они заказывали обеды в элитных ресторанах, не занимающихся доставкой, и заставляли водителей мчаться к школе к самому полудню. Обычный обед обходился им в четыре знатные цифры, а походы в рестораны исчислялись пятизначными суммами, причём тратили деньги они не задумываясь.
Такое бенто Фу Сицзэ тоже доводилось пробовать.
Пожалуй, всё дело было в голоде: когда человек испытывает сильнейший голод, первый кусочек пищи кажется ему невероятно вкусным.
Именно поэтому спустя столько лет Фу Сицзэ всё ещё живо помнил вкус обедов из дома Синь Ай, хотя у него так и не представилось возможности попробовать их снова. Они вращались в разных кругах, так что и сближаться намеренно он не стал.
В раздумьях Фу Сицзэ не заметил, как Синь Ай поднёс к его губам палочки с креветкой.
Погруженный в воспоминания, парень опомнился лишь тогда, когда уже проглотил еду.
Глава 12
Ощущая во рту нежную сладость креветки, Фу Сицзэ растерялся. Когда человек витает в облаках, он машинально съедает то, что подносят к его губам, — чистейший бессознательный рефлекс. Ладно бы речь шла о близких друзьях, но они с Синь Ай едва ли были знакомы, к тому же Синь Ай за ним ухаживал. Вот так запросто съесть то, что тот ему скормил, казалось верхом бестактности.
Фу Сицзэ почувствовал неловкость и смущение.
Воспользовавшись тем, что сонный Фу Сицзэ затормозил, Синь Ай успешно скормил ему первый кусочек и мысленно торжествовал. Он тут же ловко занёс палочки для второго.
В прошлой жизни Фу Сицзэ скармливал ему еду бесчисленное количество раз. Учитывая нестабильное психическое состояние Синь Ай, процесс кормления давался Фу Сицзэ с огромным трудом.
Теперь же настала его очередь кормить Фу Сицзэ, и это казалось невероятно забавным. Обычно холодный, суровый и отстранённый Фу Сицзэ, едва проснувшись, превращался в сонного увальня, который послушно открывал рот и ел всё, что ему дают, — такой растерянный и чертовски милый.
Заметив перед собой креветку, Фу Сицзэ вернул контроль над разумом и холодно отказался:
— Не нужно, спасибо.
Синь Ай тут же скорчил жалобную мордашку:
— Неужели настолько невкусно? Стоило попробовать разок, как сразу разонравилось.
Фу Сицзэ поперхнулся:
— …Нет, дело не в этом.
Синь Ай качнул палочками ближе к его рту и посмотрел на него жалостливым взглядом.
Фу Сицзэ замолчал:
— …
Его мгновенно накрыл эффект разбитых окон: стоило съесть первый кусочек, как стало очевидно — если не продолжить, Синь Ай тут же примется трагично жаловаться на то, как бессовестно отвергли его домашнюю стряпню.
Да откуда вообще берутся такие люди? Ты же столичный мажор, к чему эти драмы?!
Безнадёжно вздохнув, Фу Сицзэ произнёс:
— Я сам.
Уголки губ Синь Ай приподнялись, и он протянул ему палочки вместе с коробкой.
Приняв их, Фу Сицзэ постарался аккуратно избежать случайного прикосновения к пальцам Синь Ай, однако избежать контакта всё же не удалось. Казалось бы, самое обычное мальчишеское соприкосновение рук, но на сердце у Фу Сицзэ одна за другой поднимались волны. Сделав вид, что его это ничуть не волнует, он уткнулся взглядом в еду и принялся за обе щеки уплетать креветки.
Видя, с каким аппетитом тот ест, Синь Ай достал из пакета коробочку с фруктами, открыл крышку и подвинул её собеседнику.
Фу Сицзэ бросил взгляд на фрукты: половину составляла питахайя, другую — помидоры черри. Низкое содержание сахара, низкий гликемический индекс — идеальный вариант для худеющих. Он молча взял коробочку и принялся за еду.
Тогда Синь Ай извлёк бумажный пакет с цельнозерновым хлебом.
Что оставалось делать Фу Сицзэ? Пришлось грызть хлеб.
Пакет с бенто Синь Ай напоминал карман Дораэмона: еда казалась неисчерпаемой. Следом появились две трёхъюаневые пачки молока. Проткнув соломинку, он протянул одну коробочку Фу Сицзэ, а вторую оставил себе.
Фу Сицзэ в два счёта умял молоко.
На десерт Синь Ай достал термос и налил Фу Сицзэ половину стакана горячей воды.
Оглядев заставленный едой стол, Фу Сицзэ помимо воли поинтересовался:
— Это всё?
Синь Ай кивнул:
— Только это.
С легкой усмешкой Фу Сицзэ пошутил:
— А ты неплохо упакован.
Синь Ай ответил:
— Мама знает, что я не люблю оставлять еду, поэтому каждый день собирает мне горы снеди, чтобы я не покупал всякую гадость в магазинах.
В детских воспоминаниях Фу Сицзэ другие дети тратили карманные деньги на сладости, острые полоски снеков и всякий фастфуд, в то время как Синь Ай молча открывал контейнер и съедал пару кусочков полезной диетической еды. Тем не менее, даже в этом чувствовалась тихая забота. Он заметил:
— Здорово, очень полезно для здоровья.
Синь Ай развёл руками:
— Меня приучали к ЗОЖу с младенчества и продолжают по сей день.
Фу Сицзэ невольно усмехнулся.
Пока они непринужденно болтали, сидевший впереди парень внезапно обернулся к Синь Ай:
— Слушай, парень, ты такой… красивый, кажется, ты не из нашего университета? Профессор тебя даже по списку не назвал.
Синь Ай объяснил:
— Я с художественного факультета. Правда, я не записывался на этот предмет, просто пришёл на пару вместе с Фу Сицзэ.
Парень протянул:
— Вот как. А на каком ты отделении?
— Живопись, — ответил Синь Ай.
Собеседник оперся левой рукой о подбородок, невзначай демонстрируя золотые часы Rolex, и пустился в рассуждения:
— Наш вуз с техническим уклоном, так что художку я считаю средненькой. На факультете искусств по-настоящему сильны разве что дизайнерские специальности, а вот чистая живопись… ну такое. Наверное, ты просто не прошёл в другие академии искусства, раз оказался у нас.
Синь Ай растерянно моргнул. Этому товарищу вовсе не обязательно было озвучивать мысли вслух.
Впервые в жизни Синь Ай столкнулся с тем, что между факультетами и специальностями ведущих вузов существует целая иерархия презрения. Разве само по себе поступление в престижный университет — это уже не достижение? К тому же, парень, мы с тобой едва знакомы: какую специальность я выбираю и куда поступаю — тебя-то каким боком волнует? С какой стати ты раздаешь оценки?
Продолжать разговор не хотелось, поэтому Синь Ай невнятно буркнул:
— Угу.
Заметив разложенный перед Синь Ай альбом для набросков, исписанный формулами и записями, парень перелистнул страницы и усмехнулся:
— И ты ещё конспектируешь на таких парах? Художники вообще хоть что-то из этого понимают?
Тут же бросив тетрадь обратно, он добавил:
— А, ну да. Именно потому что ничего не понимаешь, и приходится так отчаянно строчить конспекты.
Синь Ай нахмурился:
— …
Послушай, братец, от твоего чувства превосходства уже подташнивает.
Парень же самодовольно продолжил:
— Ничего, если не понимаешь, я могу подтянуть. У меня на гаокао по математике 143 балла.
Синь Ай:
— …
Он прекрасно знал, что даже в 2023 году в обществе сохраняются предрассудки по отношению к студентам художественных специальностей. Все подсознательно считают, будто в искусство идут лишь те, кто не тянет обычные предметы. Но ведь живопись требует и таланта, и колоссального труда. В элитные академии искусств поступают через тернии жесточайшей конкуренции: там смотрят и на баллы по творческому экзамену, и на результаты общей культурной программы. Чтобы пробиться в приличный художественный вуз, нужно набрать баллы выше порога первого эшелона университетов.
Впрочем, предвзятость этого парня еще можно понять: студенты, сумевшие поступить в этот университет, в прошлом были первыми учениками в своих регионах. Для тех, кто привык быть лучшим, результат чуть выше проходного балла — удел двоечников. Это классическое высокомерие отличника по отношению к тем, кого он считает отстающими.
К тому же уровень образования вовсе не равен порядочности: некоторым просто нравится самоутверждаться, унижая других.
Игнорируя его, Синь Ай подпёр подбородок рукой и уставился на Фу Сицзэ. Созерцание красивых парней шло на пользу физическому и ментальному здоровью, а вести неловкие беседы с напыщенными наглецами — лишь пустая трата времени.
Заметив направленный на него взгляд, Фу Сицзэ, помня, что долг платежом красен, холодно бросил:
— На меня-то чего смотришь? У меня на гаокао по математике всего 149 баллов, я тебя не научу.
http://bllate.org/book/29687/3612051
Готово:
