Бокал был наполнен доверху загадочным, глубоким синим напитком, по которому кружились белые световые точки. По мере того как кубики льда вращались, это напоминало закрурившуюся в глубине ваших глаз космическую галактику.
Это, без сомнения, был красивый авторский коктейль.
А еще — памятный коктейль в честь их любви.
Ровно четыре года назад в этот день Фу Сицзэ, допив приготовленный напиток, признался ему в чувствах. С тех пор каждый год в этот день он смешивал для него именно этот коктейль.
Синь Ай до сих пор не знал названия этого напитка: все эти годы он был погружен в себя и относился к Фу Сицзэ с полнейшим равнодушием.
Теперь же он начал испытывать к Фу Сицзэ жгучее любопытство, но у него больше не было возможности узнать его лучше.
Судьба всегда была столь непостоянна, и Синь Ай уже давно привык к этому.
Поглаживая ножку бокала, Синь Ай назвал его по имени и отчеству: — Фу Сицзэ…
Фу Сицзэ крайне редко слышал, чтобы Синь Ай называл его по имени, и на мгновение опешил.
Синь Ай поднял взгляд на Фу Сицзэ.
Они были вместе восемь лет. Первые четыре года тот сопровождал его по больницам во время бесчисленных операций, а в следующие четыре года начался их роман. Фу Сицзэ каждый день рано уходил на работу и каждую ночь возвращался домой тютелька в тютельку. Он не ездил в командировки, не путешествовал — он запер себя рядом с душевнобольным человеком.
Он был поистине хорош, невероятно хорош. Проблема была в нем самом: он не мог дать ему нормальных романтических отношений и даже не был способен подарить радость в постели.
Поэтому, возможно, с другим человеком ему станет лучше!
В конце концов Синь Ай произнес то, что так долго держал в себе: —вай давай расстанемся!
Дыхание Фу Сицзэ стало едва слышным. В тот момент в его голове образовалась пустая звенящая пустота, он растерялся и долгое время не мог собраться с мыслями, а затем с трудом выдавил вопрос: — Это из-за того, что он появился?
Синь Ай удивленно приоткрыл рот, но тут же сообразил, что Фу Сицзэ давным-давно раскусил его расщепление личности. И правда, как бы там ни было, человек, с которым делишь постель, знает о тебе абсолютно всё — для Синь Ай было совершенно невозможно скрывать это до конца.
Поэтому находиться с другим им было веселее, верно?
Или же, обнаружив его расщепление личности, он просто испытал жуткий страх, но из-за того, что Синь Ай был донельзя безумен, даже боялся заикнуться об этом.
Синь Ай почувствовал, как его сердце разрывают на части. Он опустил ресницы и ответил: — Да.
Губы Фу Сицзэ задрожали, он хотел что-то сказать, но в конце концов остался безмолвен.
Восемь лет — долгий отрезок времени. Его компания уже вышла на биржу, но душа Синь Ай по-прежнему оставалась ледяной и мертвой.
Он не мог его растопить.
Фу Сицзэ не мог сделать Синь Ай счастливым.
Раз уж так складывалось, не лучше ли сменить партнера?
Фу Сицзэ чувствовал, будто в его сердце сквозит холодный ветер. Он услышал собственный голос, прозвучавший в тишине ночи: — Хорошо.
Получив столь определенный ответ, Синь Ай почувствовал, как рука, свисающая под барной стойкой, слегка задрожала. Это ведь был ответ, которого он так желал, но его сердце было предано забвению и смерти. Он был бесконечно уверен в одном: ему уже никогда, ни за что не станет лучше.
Фу Сицзэ согласился на расставание. Он посмотрел на Синь Ай пару секунд, после чего был вынужден… выставить самого себя из дома.
Он взял телефон, верхнюю одежду, ключи от машины и вышел за дверь.
Услышав, как за спиной тихо захлопнулась входная дверь, Синь Ай больше не смог сдерживать слезы — они прямо-таки застучали по стенкам бокала. Он поднес к губам этот напиток, похожий на звездное небо, и осушил его до дна.
Затем он встал, развернулся и ушел.
Прижимая к груди плюшевого длинноухого кролика, которого ему подарил Фу Сицзэ, он шаг за шагом поднимался по лестнице на второй этаж, в главную спальню. Его хрупкая, исхудавшая фигура казалась одинокой и унылой.
С этого момента больше не существовало Фу Сицзэ, который вытащил бы его из грязи.
И самого Синь Ай отныне тоже не будет.
Глава 3
— Синь Ай, я знаю, что Ци Чу очень хорош собой, прекрасно учится и обладает неплохим характером, то, что он тебе нравится — это вполне нормально. Но у него слишком сложная семья, на его плечах лежит слишком много груза, мне кажется, он тебе не совсем подходит…
Синь Ай открыл глаза под это непрекращающееся бубнение. Ощущение невесомости от опускающегося лифта заставило его погрудиться в растерянность.
Из-за его депрессии и упадка сил Синь Энь соглашался позволить ему жить только в малоэтажных виллах, и он уже много лет не пользовался лифтами в высотках.
Он скосил глаза на источник шумного словоблудия рядом с собой — это был Сюй Юй, его друг детства.
Они росли вместе, вместе гоняли мяч, тайком от родителей трескали уличную еду, прогуливали уроки ради прослушивания традиционных диалогов сяньшэн и исходили вдоль и поперек все хутуны и сады Пекина.
К сожалению, тот пожар уничтожил абсолютно всё.
Синь Ай порвал все связи даже с другом детства, с которым рос с малых лет.
Сюй Юй не заметил замешательства Синь Ай и продолжал рассуждать: — Конечно, если бы он согласился быть с тобой, я бы непременно порадовался. Но он предпочел отказать! Честно говоря, по-моему, он полнейший дурак — взять и отказаться от тебя! Наверное, приехал с Юга, вот и выпендривается, воображая себя гордецом и недотрогой. На его месте я бы тут же согласился и начал жить за чужой счет.
— Синь Ай, да ты у нас кто? Наследник пекинской верхушки! Разве большинство вопросов не решаются по одному твоему слову?
— Если ты потребуешь, чтобы семья Ци доставила Ци Чу прямо к тебе в постель, посмеет ли семья Ци отказаться?
Синь Ай смотрел на молодое, яркое, задиристое лицо Сюй Юя, застрявшее в его прошлых воспоминаниях, и чувствовал, как у него слегка защипало глаза. Старый друг, которого он не видел целую вечность…
Заметив, что у Синь Ай покраснели глаза и он вот-вот расплачется, Сюй Юй слегка испугался и тут же торопливо затараторил: — Ой, Синь Ай, ну ты чего! Да что тут вообще произошло? То, что Ци Чу отказал тебе — это он ослеп, он просто болван! Готов поспорить, он пожалеет об этом до конца своих дней.
Синь Ай понял, что Сюй Юй всё не так понял, и поспешно опустил ресницы, глухо отозвавшись: — Ничего страшного.
Тут же осознав что-то, он выудил из кармана брюк телефон, чтобы проверить время. Маленький экран Apple 5s показал Синь Ай, привыкшему к большим экранам со скругленными краями, непривычным и неудобным.
Синь Ай нажал кнопку включения: экран высветил дату — 9 октября 2013 года.
Он вернулся на десять лет назад.
Синь Ай вспомнил и то, что произошло в этот самый день.
Первый курс университета, военные сборы подошли к концу, и он спланировал признание в любви для Ци Чу.
Какое же признание без должного размаха? Синь Ай заранее привел в порядок волосы, подобрал одежду, снял целиком западный ресторан на 79-м этаже Центра международной торговли и даже позвал Сюй Юя, своего лучшего друга, чтобы тот засвидетельствовал этот момент.
Столкнувшись с признанием Синь Ай, Ци Чу замялся: — Синь Ай, давай еще немного подождим, ладно?
Вообще-то это было не первое признание Синь Ай Ци Чу. Еще в первом классе старшей школы Синь Ай уже признавался ему в чувствах, и тогда Ци Чу ответил точно так же: — Синь Ай, давай погодим, пока мы немного подрастем, хорошо?
Словно сочтя такой отказ недостаточно убедительным, он добавил: — На данном этапе мы все-таки должны сосредоточиться на учебе.
Студенты, к тому же старшеклассники, действительно должны ставить учебу во главу угла.
Даже если Синь Ай считал школьную программу несложной, и с их с Ци Чу базой они определенно могли совмещать учебу и романтику, Ци Чу, казалось, думал иначе. Ци Чу был полностью поглощен учебой и не хотел отвлекаться на отношения, поэтому Синь Ай оставалось только терпеливо ждать. И это ожидание затянулось вплоть до первого курса университета.
Но Ци Чу выдал всё ту же отговорку.
Синь Ай больше не желал анализировать психологию Ци Чу, стоявшую за его отказами.
Отказ означал лишь одно: не хочет и не желает.
Синь Ай всегда помнил, как в прошлой жизни после этого отвергнутого признания он долгое время пребывал в унынии и тоске. Но когда Ци Чу с искренним выражением лица сказал ему мы всё равно останемся лучшими друзьями, Синь Ай успокоился. Он продолжил играть роль хорошего друга Ци Чу и всегда оказывался рядом, когда тот в нем нуждался.
Позже, когда у Ци Чу случилось несчастье, он позвонил ему, и Синь Ай, не раздумывая ни секунды, бросился на помощь. Прекрасно знадя, что там бушует пожар и высока вероятность взрыва, Синь Ай все равно без малейших колебаний ринулся внутрь.
Он вытащил Ци Чу на свободу, а сам застрял в том пламени — и это заточение продлилось всю его жизнь.
В тот раз Синь Ай впервые остро ощутил хрупкость человеческой жизни: стоит оступиться всего хоть на йоту, и твое существование летит под откос.
Прожив жизнь заново, Синь Ай больше не хотел совершать глупости. Он желал лишь жить в радости, прожить подольше и подарить Фу Сицзэ всё самое лучшее.
Если подумать, он уже стер из памяти лицо Ци Чу.
После двадцати лет в жизни Синь Ай не осталось и следа участия Ци Чу. Каждый день он видел только Фу Сицзэ.
Фу Сицзэ, который обнимал и утешал его; Фу Сицзэ, который таскал его по больницам на операции; Фу Сицзэ, с которым у них был роман, и… Фу Сицзэ, с которым он поступил бессердечно и которого вдобавок бросил.
Он был перед Фу Сицзэ в неоплатном долгу.
При мысли о Фу Сицзэ Синь Ай поднял ресницы и посмотрел на зеркальную поверхность лифта.
Отраженный в зеркале мужчина был одет в сшитый по фигуре костюм от кутюр, в правой руке он держал букет свежих, сочных роз. Его волосы были отращены до самой шеи и заново перекрашены в красно-коричневый оттенок, на правом ухе болталась серьга-крест, а вдобавок к этому — объемные, выразительные черты лица. В какую бы эпоху он ни появился, его красота казалась почти дерзкой.
Синь Ай невозмутимо откинул волосы с левой стороны за ухо. Обнаженная левая щека была гладкой, нежной, чистой и сияющей — светлой и безупречной, словно нефрит, источающей едва заметный влажный блеск. Совсем не так, как в прошлой жизни, когда после бесчисленных операций, сеансов лазера и тонны мазей на ней всё равно оставались несмываемые рубцы.
Сердце Синь Ай заколотилось — тук-тук-тук.
Он вернулся. Вернулся в то время, когда всё только начиналось.
Раз так, сможет ли он начать с Фу Сицзэ новую, счастливую главу?
Раздался звонкий звук — лифт прибыл на первый этаж.
Синь Ай уверенным шагом вышел из кабины, раздумывая о том, как отыскать Фу Сицзэ. В конце концов, найти его было не так уж трудно: они учились в одном университете, стоило лишь немного задействовать свои связи, и он тут же раздобыл бы контакт Фу Сицзэ.
Сюй Юй, опустив голову и переписываясь с кем-то в телефоне, выбежал следом, заметив, что лифт приехал.
Еще до входа в лифт Сюй Юй поинтересовался у Чжоу Яньшэня, как можно развеселить Синь Ай.
Чжоу Яньшэнь подкинул ему дурацкую идею: отвезти Синь Ай в бар, ведь свет клином на Ци Чу не сошелся, зачем убиваться по этому криворастущему дереву? Стоит только Синь Ай захотеть — с его-то внешностью и деньгами любой мужчина или женщина на свете с радостью завели бы с ним интрижку. Какие там романтические приключения? Для всех окружающих именно Синь Ай был главным приключением.
Тот даже прислал фотографию обстановки изнутри бара.
Сюй Юй поначалу не хотел обращать внимание — что за развращение молодежи? Хотя его Синь Ай и был богатеньким мажором, у него было прекрасное воспитание, он отличался преданностью и однолюбством, к тому же слыл паинькой и круглым отличником. Однако, вспомнив покрасневшие глаза Синь Ай и его вид, в котором читались готовые пролиться слезы, Сюй Юй решил действовать по принципу «лечить так лечить» и, уткнувшись в экран телефона, произнес: — Кстати говоря, Сюй Эр открыл новый бар. Интерьер там чертовски интересный, к тому же они каждый день приглашают кого-нибудь выступить, а сегодня вечером даже выписали какого-то корейского певца.
— Синь Ай, как насчет того, чтобы пойти поглазеть?
— И переживать насчет мест не придется: с самого открытия бара Чжоу Яньшэнь ошивается там каждый день, заявляя, что подрядился подсадной уткой в заведение Сюй Эра. Мы просто заявимся туда на халяву выпить.
http://bllate.org/book/29687/3612041
Готово:
