Глава 8
Мало кто помнит, но в своё время Лань Жун начинал карьеру как участник поп-дуэта вместе с Ли Сиюем. Их название было образовано от первых букв их фамилий — L. Оба тогда ещё учились в старшей школе, но их дебютный сингл мгновенно взлетел на вершины хит-парадов по всей стране.
Затем последовал стремительный выпуск первого альбома поколения L. Десятки тысяч девушек-подростков сходили с ума, пытаясь достать заветную пластинку. Их песни звучали из каждого утюга, крутились на повторе, а многие из тех композиций стали классикой, которую до сих пор часто напевают.
Популярность того дуэта в те времена была просто невероятной, даже сейчас в это трудно поверить.
К сожалению, когда поколение L находилось на пике славы, Лань Жун внезапно и в одностороннем порядке объявил об уходе, заявив, что больше никогда не вернётся на сцену.
Тогда первая любовь Хань Цзинъяня проплакала весь вечер, узнав эту новость.
Та блестящая эпоха действительно ушла в прошлое. Прошло десять с лишним лет, и если Ли Сиюй стал настоящим королём эстрады, постоянно покоряющим новые вершины, то Лань Жун словно исчерпал весь свой запас известности за тот короткий отрезок времени.
Перекинувшись парой фраз, они зашагали к гостинице, и вскоре к ним навстречу поспешили организаторы шоу.
Человек, возглавлявший группу, был очень известным ведущим развлекательных программ. Хань Цзинъянь не раз участвовал в проектах этого телеканала и был настолько знаком с Чжэн Лэем, что они могли запросто обниматься при встрече.
Едва приблизившись, тот схватил Хань Цзинъяня за руку: Ох, Цзинъянь, слышал, тебя укачало? Скорее иди со мной, мы как раз проводили финальный осмотр площадки, прошу прощения, что не встретили тебя как следует.
Брат Лэй, занимайся своими делами, я уже не маленький ребёнок, не нужно возиться со мной, — отозвался Хань Цзинъянь, позволяя Чжэн Лэю тащить себя за собой и не забывая при этом обернуться, чтобы позвать Лань Жуна.
Лань Жун, похоже, не ожидал такого приглашения, в его глазах мелькнуло искреннее удивление, но он всё же с улыбкой последовал за ними.
Поскольку съёмки проходили в горах, условия в гостинице нельзя было сравнивать с городскими отелями.
Им предоставили лучшее место в округе: пусть простое, но уютное и чистое, а прямо снаружи открывался вид на склоны гор. Хань Цзинъянь жил в местах куда хуже, так что такому размещению он был только рад.
Снаружи гостиница казалась невзрачной, но внутри всё было совсем иначе.
За входом следовал короткий коридор, ведущий в просторный холл. Обстановка была по-домашнему скромной, без капли роскоши, но с особой теплотой. Ещё дальше располагался полуоткрытый дворик: со всех сторон окружённый переходами и комнатами, он был лишён крыши, так что в небо можно было смотреть прямо оттуда.
Чжэн Лэй повёл Хань Цзинъяня на второй этаж и, пока они шли, прошептал ему на ухо: Скажу по секрету, я приберёг для тебя лучший номер, иначе при твоём темпе прибытия тебе пришлось бы ночевать под открытым небом.
Хань Цзинъянь рассмеялся: Спасибо, брат Лэй, что избавил меня от участия в наказании.
Он не забыл, как на этом канале обожали издеваться над артистами, и однажды уже стал жертвой такого карательного конкурса, причём последствия были довольно плачевными.
Хань Цзинъянь оглянулся, но Лань Жуна и след простыл.
Чжэн Лэй не обманул и действительно выделил ему отличный номер на втором этаже. Из окна открывался бесконечный вид на горные гряды и бескрайнее небо, к тому же комната находилась в самом конце ряда, так что тишина была гарантирована.
Я ещё не закончил дела, услышал, что ты приехал, и прибежал встретить, — сказал Чжэн Лэй. — Отдыхай пока, позже мы устроим общее собрание, чтобы прогнать план на ближайшие дни. Материалы у тебя с собой?
Хань Цзинъянь с двусмысленной усмешкой ответил: С собой. Брат Лэй, раз ты так добр ко мне, как будешь в городе Си, обязательно дай знать, я приму тебя по высшему разряду.
Чжэн Лэй хмыкнул: Что, устроишь мне императорский приём?
Хань Цзинъянь потёр подбородок, приподняв бровь: Не только императорский — если брат Лэй захочет, я приложу все усилия, чтобы устроить ему приём на уровне божества, иначе как я докажу свою искренность?
Невыносимый, лишь бы молоть чепуху, — отмахнулся Чжэн Лэй. — Всё, я пошёл. Если что-то понадобится, просто звони.
Когда Чжэн Лэй ушёл, Сяо Ма и ещё двое сотрудников занесли багаж Хань Цзинъяня. Поскольку комнат на всех не хватало, ассистентов поселили в соседней гостинице, о персональных номерах им оставалось только мечтать.
Они-то привыкли, но Сяо Ма беспокоился за Хань Цзинъяня: не только из-за того, как сильно того укачало в дороге, но и из-за того, что случилось в доме Хань Цзинъяня вчера вечером.
Хань Цзинъянь опустился на диван, и Сяо Ма подал ему тапочки: Тебе не лучше? Не знаю, есть ли здесь поблизости аптека.
Всё в порядке, зачем мне лекарства, — с улыбкой ответил Хань Цзинъянь. Пока он переобувался, Сяо Ма достал из чемодана привезённые с собой полотенца, зубные щётки и прочие мелочи, аккуратно расставив их по местам.
Я тогда пойду, заберу свои вещи из той гостиницы и вернусь, — сказал ассистент.
Иди, — отозвался Хань Цзинъянь, с удовольствием утопая в мягких подушках дивана и попутно листая журнал, лежавший на тумбочке.
Сяо Ма дошёл до двери и с тревогой обернулся: Хань Цзинъянь, пожалуйста, не натвори глупостей.
Ты чего ещё не ушёл? — Хань Цзинъянь сердито посмотрел на него.
Этот парень становился всё больше похож на няньку, чем на ассистента.
Не прошло и нескольких секунд, как в дверь снова постучали.
Не зная, кто это, Хань Цзинъянь крикнул: Входите.
Дверь отворилась, и в номер заглянула девушка лет пятнадцати-шестнадцати. В руках у неё был бамбуковый поднос с белой пиалой.
Я принесла вам поесть, — её лицо покраснело, видимо, она смущалась, оказавшись перед самим Хань Цзинъянем.
Тот недоумённо приподнял бровь: Я не заказывал еды.
Это Лань Жун сказал, что вас укачало, и попросил сварить для вас суп с рисовыми шариками, — девушка с обожанием смотрела на него, но, поскольку Хань Цзинъянь не пригласил её войти, она продолжала стоять у порога. — Это домашнее вино, очень вкусно.
Тогда спасибо, — Хань Цзинъянь отложил журнал и поднялся.
Девушка занесла пиалу в комнату и поставила на стол. Суп был горячим, только что с плиты, и воздух наполнился кисло-сладким ароматом.
Расставив всё как надо, она сказала: Я... я пойду. — Хань Цзинъянь в жизни оказался даже красивее, чем на телеэкране!
Подожди, — остановил её Хань Цзинъянь. — Ты не знаешь, в какой комнате живёт Лань Жун?
Он живёт в той стороне, у лестницы, первая комната, если повернуть налево. Но сейчас его нет, он внизу.
А кто живёт по соседству со мной и напротив? — продолжил расспросы Хань Цзинъянь.
Напротив вас должен быть Ся Жуншуан, но он ещё не приехал. Сосед сбоку, кажется, Лю Шанвэй, я его не знаю. А дальше — мой кумир, кхм, Хуан Ихай. И напротив Лань Жуна поселили Фу Дуна.
Сегодня приехало столько красавцев, один краше другого, это просто подарок судьбы.
Одни мужчины? — Хань Цзинъянь помнил, что один из этапов шоу — это своеобразный захват невесты в исторических костюмах, вряд ли они собирались красть мужчин.
Нет, здесь ещё Сюй Шаньшань и Е Сюань.
Е Сюань? Хань Цзинъяню это имя показалось знакомым, но никаких конкретных воспоминаний не возникло. Если не считать Е Сюаня и Лань Жуна, остальные хоть и были из разных сфер — кино, телевидения или эстрады, — все являлись популярными артистами.
Хорошо, спасибо. Кстати, как тебя зовут?
Шаоши Сяожоу, — ответила она. Разговорившись с Хань Цзинъянем, она перестала так сильно нервничать, ведь тот оказался вовсе не высокомерным, а очень приятным и доступным в общении человеком.
Шаоши? Это твоя гостиница? А я-то думал, они используют детский труд, — в шутку сказал Хань Цзинъянь. Название Постоялый двор Шаоши звучало очень по-рыцарски, в стиле уся, что было довольно необычно.
Ничего подобного, в следующем месяце мне исполнится шестнадцать, никакой это не детский труд, — обиженно протянула Шаоши Сяожоу.
Возьми, это тебе, — Хань Цзинъянь снял с запястья браслет и протянул девушке, улыбаясь: Спасибо за важную информацию.
Ой-ой, как же я могу взять вашу вещь, — Шаоши Сяожоу не приняла подарок, но в полном восторге с подносом выбежала из комнаты.
Когда она ушла, Хань Цзинъянь подошёл к столу и взялся за пиалу с супом, погрузившись в раздумья.
Он не ожидал, что Ся Жуншуана тоже пригласят на это шоу.
Они с Хань Цзинъянем всегда конфликтовали, и дело было не в конкуренции в индустрии. Просто семьи Ся и Юнь раньше были тесно связаны, и Хань познакомился с Ся ещё до того, как Юнь Цзэ ушёл. Ся Жуншуан был актёром-ребёнком, и когда-то давно, до того как их отношения испортились, Хань Цзинъянь даже просил у него автограф.
Через несколько лет после ухода Юнь Цзэ, когда Хань Цзинъянь пришёл в шоу-бизнес, он быстро понял, что молодой господин семьи Ся его невзлюбил.
Тот был высокомерным, действовал исключительно по своей прихоти и в личной жизни вёл себя как худший пример для подражания. Но многим нравился такой раскованный типаж, а благодаря мощной поддержке семьи, Ся Жуншуан всегда купался в лучах славы и, кажется, не сталкивался ни с какими трудностями.
Поев, Хань Цзинъянь немного полежал. Вчера на балконе он так и не смог выспаться, что тоже стало одной из причин того, почему его укачало в дороге.
Голова была тяжёлой, и раз дел не было, он решил прилечь прямо в одежде, чтобы немного поспать.
Пока Хань Цзинъянь мирно досыпал, Ся Жуншуан, который его терпеть не мог, появился в гостинице лишь глубоким вечером.
Приезд Ся Жуншуана сопровождался ещё большим шумом и всеобщим восторгом.
Из-за своего капризного характера и любви к роскоши он потребовал, чтобы съёмочная группа организовала ему торжественную встречу. Едва дверца его машины открылась, он увидел толпу ожидающих людей и, самодовольно задрав подбородок, гордо вышел из салона, глядя на окружающих свысока.
Ты приехал, — первой навстречу ему вышла одна из двух актрис, Е Сюань.
Ся Жуншуан, взглянув на неё через тёмные очки, не проявил особой радости, но ничего не сказал. На глазах у всех Е Сюань не только дождалась его выхода из машины, но и помогла ассистенту Ся Жуншуана выгрузить багаж.
Любой мог заметить, что Е Сюань симпатизирует Ся Жуншуану.
Многие подумали одно и то же: Ся Жуншуан — избалованный плейбой со скверным характером, непонятно, что в нём находят эти наивные девчонки.
Но Ся Жуншуан был большой звездой, и никто не осмеливался открыто демонстрировать своё недовольство.
Е Сюань пошла помогать с багажом.
Кто-то поспешил её остановить: Ой, не нужно, зачем вам этим заниматься? — это был Шань Хай, невысокий молодой человек, личный ассистент Ся Жуншуана, приставленный семьёй Ся следить за его бытом.
Всё в порядке, я сильная, — ответила Е Сюань.
Она была значительно выше Шань Хая и, несмотря на то что была девушкой, без труда подняла чемодан из багажника.
Не обращая внимания на взгляды окружающих, она послушно потащила чемодан следом за Ся Жуншуаном. Если бы она не была так красива, то выглядела бы в точности как обычная прислуга.
Шань Хай крикнул сзади: Эй, Е Сюань, вы перепутали, этот чемодан не нашего молодого господина!
Лицо Е Сюань вспыхнуло, она послушно остановилась. Взглянув на удаляющуюся спину Ся Жуншуана, она закусила губу, чувствуя необъяснимую досаду, и осталась ждать, пока Шань Хай подойдёт, чтобы поменять чемоданы.
Шань Хай подбежал, забрал чемодан и прошептал ей: Я же говорил, не нужно этого делать. Скоро вы станете большой звездой, известной на всю страну, негоже звезде чемоданы за другими таскать.
Да, — Е Сюань послушно опустила голову. Она не радовалась тому, что скоро станет известной, напротив, выглядела жалкой и покорной.
Пока она ждала Шань Хая, Ся Жуншуан не стал дожидаться её и в окружении съёмочной группы вошёл в гостиницу.
Пошли, — сказал Шань Хай. — Я на вас не злюсь. У вас ещё нет своего ассистента, как я могу позволить вам заниматься лишней работой? Я ведь обещал режиссёру Сун Цяо, что буду присматривать за вами эти несколько дней.
Шань Хай посмотрел вперёд, на толпу, в которой едва виднелась голова его господина. Он поспешил догнать их, волоча вместе с другими ассистентами кучу чемоданов.
Идя рядом, Шань Хай продолжал говорить: Обычно артисты не получают шанса участвовать в таких шоу до официального дебюта, но вы ведь уже засветились в промо-ролике к Цитадели Судного дня, так что сейчас самое время набрать популярность.
Изначально для таких проектов Е Сюань, даже не считающаяся полноценной звездой, не подходила. Но фильм Цитадель Судного дня, в котором она должна была играть, снимал великий режиссёр Сун Цяо, к тому же картина финансировалась тем самым телеканалом.
Поэтому, по настоятельной рекомендации Сун Цяо, её в последний момент включили в программу, сместив другую актрису.
Е Сюань была совсем юной, ей едва исполнилось семнадцать, она была единственной несовершеннолетней участницей шоу.
Она была красивой, с глубокими выразительными глазами и лёгким макияжем, от неё исходило какое-то особенное, притягательное сияние.
Эта красота не была сексуальной или вызывающей, скорее чистой и прозрачной, но в то же время в ней чувствовалась необычная для других актрис решительность.
Никто не мог понять, в чём именно заключалась эта решительность, но Ся Жуншуан, Шань Хай и ещё пара человек знали секрет.
Потому что эта красивая «она» на самом деле должна была быть «им». Е Сюань был мужчиной. Самым настоящим.
http://bllate.org/book/29509/3588037
Готово:
