Может, дождусь рассвета — и всё наладится.
Но что ему есть? Он так голоден, тело ноет от нестерпимой боли, прямо как в прошлой жизни. Неужели ему и впрямь суждено в одиночку медленно умереть от голода в этой клетке?
Давным-давно случалось нечто похожее.
Тогда, только попав в Клан Нин, он был по-настоящему строптив. Впервые участвовал в церемонии, принял на себя удар вместо Нин Юйкуна… Ах, Нин Юйкун. Он целую вечность не вспоминал это имя. Его ненавистный, черносердечный старший братец.
Короче говоря… тогда он придумал способ: жизнь за жизнь. С расчетом на то, что даже если сам погибнет, то утащит Нин Юйкуна на тот свет вместе с собой, и сорвал ту церемонию.
Ха, Клан Нин чуть было не лишился своего гордого старшего наследника.
Члены клана не смели убить его — кто бы тогда стал мешком с кровью для их драгоценного преемника? — но других методов у них было в избытке. К несчастью для них, Нин Ю родился с несгибаемым хребтом: его едва не забили до смерти, но он так и не признал своей вины.
Нин Юйкун, чьи раны тогда еще не затянулись, в одной нижней рубахе нашел Нин Ю. Его собственные раны разошлись, но лицо оставалось бесстрастным, и, подойдя, он отвесил ему тяжелую пощечину.
Тогда Нин Ю отвернулся, сплюнул кровь и вызывающе усмехнулся, глядя на него, но захлебнулся собственной кровью, окропив белые одежды Нин Юйкуна алыми брызгами.
Затем он услышал, как тот приказал слуге: Дайте ему Пилюлю Девяти Жизней, а остальное… я возьму на себя.
Нин Юйкун редко марал руки лично, но всегда находил способ его мучить.
В тот раз он не применил ни одного пыточного орудия, но заставил Нин Ю долгое время дрожать при одном только его виде.
Увы, думал Нин Ю, он был из тех упрямцев, что не помнят боли. Стоило ранам затянуться, как он снова искал повод насолить Нин Юйкуну.
Если посмотреть с этой стороны, они с Нин Юйкуном и в самом деле братья.
Оба жестоки: он — к себе, а Нин Юйкун — ко всем остальным.
Неизвестно, то ли он так привык быть собакой, что кости его размякли, но сейчас он не мог вынести даже этой малости.
Нин Ю посмеялся над собой про себя. Он немного передохнул, отбросил мысли о прошлом и снова встал. Хромая и ковыляя, он медленно вернулся к пруду, выпил воды и закрыл глаза. Поспать еще разок — и, когда наступит рассвет, всё станет лучше. Тогда он поищет, чем поживиться…
В крайнем случае, те рыбы ведь съели немало его вяленого мяса…
Нин Ю мысленно рассмеялся над своей шуткой, почувствовал облегчение и, наконец, снова уснул.
Когда он открыл глаза во второй раз, всё еще было темно. Снаружи хлестал проливной дождь, гремел гром, а вспышки молний изредка озаряли вершину горы.
Нин Ю снова закрыл глаза.
В третий раз — небо по-прежнему оставалось черным.
Нин Ю подавил дурное предчувствие и снова забылся полудремой.
Четвертый, пятый раз…
Рассвет всё не наступал.
Нин Ю издал жалобный звук, охваченный тревогой. Начиная с третьего пробуждения, он уже не мог уснуть, невольно отсчитывая время. Прошло уже как минимум три часа… давно должно было рассвести.
Прошлой ночью он еще мог утешать себя тем, что с рассветом всё пройдет, но теперь был вынужден столкнуться с ужасающей реальностью…
Если рассвет не наступит никогда, а Чжо Эрцин не выйдет из уединения через полмесяца, как уверяли Слуги Бессмертного, то что ему делать?
Неужели ему суждено в одиночестве, в этом пустом Бессмертном Дворце, где нет ни единого лучика света, томиться неизвестно сколько времени, пока он не умрет в одиночестве от голода или болезни?
Может, всё не так плохо… Ему нужно… нужно подождать еще немного.
Нин Ю продолжал мысленно считать время, всё ускоряя и ускоряя счет, но небо не менялось.
Он действительно оказался заперт в этой клетке в полном одиночестве.
Маленькая белая собака, перепачканная грязью, в отчаянии завыла. Она беспокойно металась по кругу, грызла и терзала собственные лапы, даже билась о колонны.
Когда силы иссякли, собака наконец затихла и начала слизывать кровь с лап.
Он снова принялся бесцельно бродить по Бессмертному Дворцу, изредка поскуливая. От скуки начинал грызть всё вокруг или биться о стены, а устав — засыпал, чтобы, проснувшись, начать всё сначала, словно муравей, запертый в чашке и бегающий по кругу.
Так прошло неизвестно сколько времени.
Нин Ю окончательно выбился из сил, вся энергия иссякла, и он принудительно отключил свой ноющий мозг.
Он не знал, куда забрел — кажется, он никогда раньше не заходил так далеко. Это было здание, прильнувшее к горному утесу, с плотно закрытыми деревянными дверями.
Вероятно, поблизости был родник, так как, лежа на земле, он слышал журчание воды.
Прислушиваясь к этому звуку, он постепенно успокоился.
Неизвестно, показалось ему или нет, но шум воды стал тише, замер, и, наконец…
Скрип.
Тяжелая деревянная дверь отворилась.
Нин Ю вздрогнул, в голове всплыли пугающие образы, рожденные тьмой. Он тут же вскочил, волоча усталое тело, и настороженно развернулся, оскалив зубы и напрягая лапы, глядя в эту черную дыру…
Там было лицо, которое он прекрасно знал, но выражение его было чужим. Изогнутые уголки губ, насмешливая полуулыбка, даже нежные и благородные черты лица казались теперь дерзкими и острыми.
— М-м?
Мужчина с обнаженным торсом вышел наружу босиком, его длинные влажные волосы были распущены. Одной рукой он откинул со лба пряди и, увидев собаку, удивленно приподнял бровь: — Я уж думал, что там такое. Это ты… почему ты такое чумазое?
Нин Ю застыл.
Разве Чжо Эрцин не в уединении? Кто тогда этот человек?
Или это всё же Чжо Эрцин, но… от него исходит такой напор, что это совсем не вяжется с привычным образом строгого, холодного и спокойного Главы Бессмертных.
— Скалишься на меня? Смелости тебе не занимать.
Мужчина с лицом Чжо Эрцина присел на корточках, легко обхватил рукой пасть щенка, сжимая ее. Заметив, что собака даже не шевелится, продолжая смотреть на него черными бусинами-глазами, он спросил: — Ты что, одурело? — мужчина потряс голову щенка. — Эй, эй!
— Испугалось до смерти? Неужели я такой страшный? — он потер подбородок, пробормотал Ладно, и одной рукой легко подхватил грязного щенка. — Угу, теперь ты мое.
— Каждый раз просыпаться в такой темноте — это ужасно хлопотно…
Мужчина шел по галерее и щелкнул пальцами. Духовная сила зажгла лампы по обеим сторонам, и, следуя за его шагами, волна света постепенно озарила весь Дворец Бессмертных Яньшан.
В отличие от привычного Чжо Эрцина, этот мужчина был очень разговорчив. Он мог долго болтать сам с собой, а уж теперь, когда подобрал собаку, и подавно.
Он небрежно погладил живот щенка и усмехнулся: — О-хо, животик совсем пустой, бедняга… Ну же, подай голос, и я тебя покормлю.
— Почему молчишь? Онемело? — мужчина поднес щенка к своему лицу. — Гавкни, иначе…
Его угроза оборвалась на полуслове.
Он встретился взглядом с парой блестящих черных глаз.
Маленький толстый щенок, непонятно где вывалявшийся в грязи, смотрел на него с немым вопросом, а наполнившиеся слезами глаза вот-вот готовы были разрыдаться.
Нин Ю подумал, что он и вправду слишком привык к хорошей жизни, став таким мягкотелым.
В те годы, когда Нин Юйкун запирал его в камере, он был предусмотрителен: оставил достаточно Пилюль Бигу. Три месяца в той маленькой темной комнате никто не появлялся, не было ни единого лучика света и даже звука.
Тогда он не проронил ни слезинки…
Он не плакал тогда, почему же сейчас, в знакомой пустой темноте, когда всё неожиданно повернулось так, что этот Чжо Эрцин оказался рядом, когда все огни зажглись и стало светло как днем, ему вдруг до слез захотелось разрыдаться?
— Черт, собака умеет плакать?
Мужчина, имеющий облик Чжо Эрцина, долго ошеломленно смотрел на него, а затем произнес: — Ты чего? Почему ревешь? Я ведь еще ничего не сделал! Я, великая Злая мысль Небесного Пути, неужели стану обижать щенка?
Нин Ю тоже не понимал, почему, почему он плачет.
Наконец, тишину нарушило громкое урчание. Нин Ю невольно посмотрел на свой живот, а затем тихо гавкнул.
Он был голоден, измотан, всё тело ныло, и всё вокруг было невыносимым.
Глава 5: Возможно, он фальшивая собака, но этот Внутренний демон — точно настоящая сволочь.
Редкое чувство трогательности, меланхолии и замешательства Нин Ю было быстро развеяно.
Мужчина принес его в покои и уже хотел положить на кровать, но заколебался, подошел к столу и всё же не стал класть щенка.
— Грязная собака, — брезгливо сказал мужчина. — Вся в грязи и крови.
Его рука вдруг принялась переворачивать Нин Ю, ощупывая его, и по тельцу щенка пробежало знакомое лазурное сияние: — Неудивительно… Тот парень Чжо Эрцин поделился с тобой частицей Силы Первоосновы, иначе ты бы давно отдал концы.
Уши щенка дернулись. Он сказал… тот парень Чжо Эрцин? Этот человек выглядит как Чжо Эрцин и связан с ним, но он определенно не он… Что такое Сила Первоосновы? Неудивительно, что он так долго голодал и постоянно влипал в неприятности, но оставался жив и невредим.
Мужчина осмотрел его и удивленно произнес: — Три сломанных ребра, голова опухла, раны на морде. Ты что, упало лицом вниз? Насколько же надо быть бестолковым, чтобы так ушибиться?
— Не так ли, толстый щенок?
Грязная собака, глупая собака, толстый щенок… Нин Ю заскрипел зубами и цапнул его лапой.
Мужчина посмотрел на свежие, слегка саднившие три красные полоски на своей руке, долго сверлил их взглядом, а затем перевел свои черные, глубокие зрачки на щенка.
Нин Ю лишь теперь заметил, что его глаза отличаются от глаз Чжо Эрцина: зрачки у него были как у змеи — тонкая красная линия, источающая зловещую ауру.
Именно тогда, когда Нин Ю решил, что тот сейчас придет в ярость, мужчина вдруг рассмеялся — да так, что даже тело его задрожало. Переводя дыхание, он произнес: — Это… это просто… удивительно… Немудрено, что Чжо Эрцин так трясется над тобой, ха…
Его голос, полный возбуждения, стал хриплым: — Эй, глупая собака, попробуй, укуси меня?
Что за бред!
Этот человек… этот человек точно не Чжо Эрцин!
От этого божественного представления у Нин Ю шерсть встала дыбом. Когда мужчина поднес свое запястье с отчетливо видными венами прямо к его острым зубам, он едва не подпрыгнул, пытаясь вырваться из рук, но безуспешно.
http://bllate.org/book/29441/3578516
Готово:
