Дверь в спальню закрылась. Вторая госпожа опустила чайную пиалу и тихо вздохнула:
— Это была единокровная сестра Третьего господина… Хорошая была девушка, да только сгинула неизвестно где. Прошло уже восемь лет, а она ведь молоденькая девица… Кто же теперь скажет, жива она или нет.
— Разве семья не пыталась её отыскать? — спросила Ян Шуяо.
— Пыталась! Твой двоюродный дед редко когда поднимал такой шум ради поисков, да только искали они очень долго!
— И как же в конце концов нашли сударя?
— Посланники искали почти десять дней, но в итоге Сын Сань-лан сам поехал на лошади и вернул Третьего господина домой. Ой… как подумаю, сердце кровью обливается, натерпелись же наш Третий господин и Четвёртая барышня!
Ян Шуяо обеими руками держала чайную пиалу. Слегка нахмурив изящные брови, она вспомнила слова Чжао Юньлин, сказанные той ночью, и в её сердце забрезгала разгадка этой тайны.
Этот увалень наверняка пошёл на такое ради семьи Чжао, ну до чего же бестолковая.
На улице царил ясный день и лёгкий верок. Не успела оглянуться, как наступил полдень, и повозка остановилась у ворот уездного управления. Тянь Дун вбежал внутрь и увидел чиновника, который всё ещё склонился над бумагами и усердно писал. Нехотя он шагнул вперёд и доложил:
— Господин, вы случайно не забыли про время?
Внезапно раздавшийся голос заставил Чжао Юньлин вздрогнуть кончиком пальца, и черта тут же пошла вкривь и вкось. Она отложила кисть, повернула голову и посмотрела на слугу так, что истинные её мысли было не угадать.
Тянь Дун понял, что виноват, виновато усмехнулся:
— Мелкий просто перепишет всё заново для господина. Старшая госпожа ждёт в повозке снаружи, так что господину лучше поторопиться.
— Не нужно, я вернусь попозже и сама всё перепишу, — ответила Чжао Юньлин, наводя порядок на столе, после чего быстрым шагом направилась к выходу.
У ворот управления Ян Шуяо приподняла занавеску, наблюдая, как та спешит к ней, и не удержалась, чтобы слегка не подразнить её:
— А некоторые так красиво говорили, обещали приехать за мной в полдень, а в итоге собственной жене самой приходится идти на поиски. И это называется словами настоящего мужа?
Чжао Юньлин стояла у повозки с виноватым лицом. Подняв взгляд на молодую госпожу, чьи глаза излучали одну лишь улыбку, она без всякой причины почувствовала прилив радости. Уголки её губ приподнялись, она сложила руки в приветственном жесте и слегка поклонилась:
— Это вина Третьего господина, смею надеяться, что госпожа не станет гневаться.
Ян Шуяо никак не ожидала, что эта особа тоже научилась словесным пикировкам. Лицо её вспыхнуло, она с лёгким фырканьем опустила занавеску и поторопила подошедшую следом:
— Быстрее же! Долго же тебя ждать, господин!
Стоявший рядом Тянь Дун наблюдал, как его господина отчитывают, но не только не выказал ни малейшего неудовольствия, а напротив, улыбнулся ещё шире и ничего не мог понять.
Неужели это и есть то самое, о чём говорится в книгах… и превосходит несметное множество земных услад?
Внутри повозки Ян Шуяо в прекрасном настроении сказала Чжао Юньлин:
— Я узнала ещё один твой секрет, теперь ты должна относиться ко мне ещё лучше.
Ещё один секрет? Чжао Юньлин поломала голову, но так ничего и не придумала, поэтому просто подыграла ей:
— И как же мне относиться к тебе лучше?
— Ну… — Ян Шуяо склонила голову набок, лучезарно улыбнулась и подняла два пальца. — Давай каждые три дня заменим на каждые два.
Чжао Юньлин опустила взгляд на её пальцы, затем посмотрела ей в глаза и долго молчала. Не дождавшись ответа, Ян Шуяо ухватила собеседницу за широкий рукав и, состроив жалобную гримаску, капризно заговорила:
— Три дня — это слишком долго, а если каждый день, ты опять скажешь, что это слишком часто. Два дня — в самый раз, пойдёт?
Она так и знала, что та поступит именно так. Чжао Юньлин слегка приподняла брови и продолжила молчать, чем окончательно вывела Ян Шуяо из себя.
Спустя мгновение сквозь занавеску донеслись возмущённые возгласы:
— Чжао Юньлин! Ты и впрямь немая, слова не вытянешь! Бесишь меня!
Тянь Дун и Фу Дун, стоявшие снаружи, синхронно втянули головы в плечи и проглотили услышанное раз и навсегда.
У ворот усадьбы Ян Цзичан с женой стояли на пороге, будто поджидали их уже давно. Чжао Юньлин помогла Ян Шуяо выйти из повозки, а затем сложила руки в почтительном жесте:
— Прошу прощения за неучтивость, зять заставил отца и матушку долго ждать.
Фэн Ланьчжэнь пренебрежительно махнула рукой:
— Пустяки, наверняка наша девчонка опять где-то заигралась. Она ведь не натворила глупостей?
Услышав это, стоявшая рядом Ян Шуяо затопала ногами, защищая себя:
— Мам! Что ты говоришь! Это она забыла про время!
Ян Цзичан поспешил сгладить углы:
— Ладно-ладно, проходите в дом.
Все гуськом прошли внутрь. Чжао Юньлин поприветствовала старших поклоном и преподнесла чай — всё прошло гораздо проще, чем в семье Чжао.
Чем дольше Фэн Ланьчжэнь смотрела на зятя, тем больше он ей нравился, поэтому она не удержалась и наказала ему:
— Эта девчонка избалована нами, зять, будь с ней помягче.
— Родители воспитали госпожу прекрасно, это у меня нрав медлительный, боюсь, ей придётся чаще проявлять ко мне снисходительность, — ответила Чжао Юньлин. Краем глаза она заметила, как Ян Шуяо выставила один палец, и тут же всё поняла.
Она чувствовала, что теперь стала куда чаще улыбаться, особенно рядом с Ян Шуяо.
Поскольку Чжао Юньлин ещё нужно было вернуться в уездное управление, обед не затянулся. Выпив с теверем чашечку вина, Чжао Юньлин поднялась и попрощалась:
— Пусть госпожа останется погостить у вас подольше, всё равно дома делать нечего, здесь ей будет куда вольготнее. Повозка тоже останется у вас, если что понадобится — пользуйтесь на здоровье.
— А как же ты доберёшься до уездного управления? — только успела спросить Ян Шуяо, как мать бросила на неё укоризненный взгляд, и она с некоторой неохотой переменила тон перед Чжао Юньлин: — …Как сударь доберётся до управления?
Чжао Юньлин с трудом сдержала улыбку:
— Погода сегодня хорошая, прогуляюсь пешком.
Не успела она договорить, как у Ян Шуяо тут же загорелись глаза. Она быстро подошла к ней, делая вид, что они очень близки, и взяла под руку:
— Позволь мне проводить сударя! Сударь, иди скорее, опоздаешь — сорвёшь государственные дела. Папа, мама, мы пошли!
— Тьфу ты, паршивая девчонка! — Фэн Ланьчжэнь прекрасно знала все уловки дочери, уперла руки в бока и со смехом выругалась: — Уж с этой дочкой мне точно не совладать.
— Тогда предоставьте это зятю.
Дневной рынок разительно отличался от ночного: крики зазывал и торговцев звучали всё так же громко, но вокруг уже не было ослепительного сияния праздничных фонарей, заставляющего забыть о времени.
Они неспешно шли рядом по улице. Ян Шуяо наконец отвела взгляд и заговорила, призывая к ответу:
— А господин Чжао так легко и непринужденно зовет меня госпожой, совсем не стыдно.
Чжао Юньлин опустила взгляд на маленькую ручку, покоившуюся на её локте, и, не убирая её, подняла глаза:
— Куда там мне до госпожи, которая в самый последний момент окликнула меня сударь так звонко и беззаботно.
Едва стихли эти слова, как её локтя коснулся лёгкий удар кулачком, а рядом раздалось прошипетое сквозь зубы:
— Чжао Юньлин, по-моему, ты просто лицемерка.
С виду такая мягкая, а на поверку чернее некуда!
Чжао Юньлин тихо рассмеялась и повернулась к разгневанной спутнице:
— Польщен, госпожа. — Тут она вспомнила об одной вещи и сообщила: — Государь даровал милость и разрешил нам перебраться во внутренние покои управления после Нового года.
— Значит ли это, что я смогу чаще выходить из дома?! — на лице Ян Шуяо мгновенно расцвела радость, а Чжао Юньлин лишь загадочно улыбнулась в ответ.
Кто не знал, подумал бы, что эту особу сутками держали взаперти дома, она и вправду не могла усидеть на месте ни минуты.
Прошло ещё два дня, и Ян Цзичан с женой собрались в обратный путь в Цяньтан. Перед отъездом Фэн Ланьчжэнь наказала дочери не ввязываться в неприятности и не позволять никому себя обижать.
Как ни тягостна была разлука, расставаться всё равно пришлось.
В тот же вечер жители города то и дело видели недавно назначенного чиновника Чжао: в одной руке он держал шапку-футоу, шагал широким шагом, а слуга неотступно следовал за ним по пятам.
Лоб Чжао Юньлин покрылся испариной, она слегка запыхалась, но целеустремленно направлялась прямо в комнаты главного флигеля, где на коленях у матери заснула та самая девушка. На её лице всё ещё виднелись следы слёз, а уголки глаз покраснели, отчего у Чжао Юньлин сердце сжалось от жалости.
— Видимо, наплакалась и только уснула, — Сюй Хуэй никогда прежде не видела свою дочь в таком растерянном состоянии, а потому мягко утешила её: — Смотри-ка, вся в мыле прибежала. — Сказав это, она велела служанке принести чистую салфетку.
— И с чего это они надумали уезжать так внезапно? Хоть бы словом обмолвились, я бы тоже проводила их, — Чжао Юньлин намеренно понизила голос, не сводя глаз с Ян Шуяо.
Сюй Хуэй нежно погладила дочку по голове и тихо ответила:
— Сваты не любят шумихи, оставили лишь два письма да всё объяснили девочке, вот они на лодке и уплыли.
В комнате воцарилась тишина. Дыхание Чжао Юньлин постепенно выровнялось. Она хотела подойти ближе, но, сделав шаг, замерла и в конце концов лишь тяжело вздохнула.
— Впредь я буду просить матушку баловать её побольше. Если она в чём-то нарушит правила приличия, скажите мне наедине, я сама принесу извинения. Как-никак, чужая земля для молодой девушки, хоть Фу Дун и сопровождает её, всё равно это не то же самое, что родная мать рядом. — Сказав это, она поклонилась матери и повернулась к выходу.
Как только шаги стихли вдали, ресницы Ян Шуяо едва заметно затрепетали. Каждое слово только что сказанной речи Чжао Юньлин отчетливо отпечаталось в её памяти, рассеяв ту горечь от расставания с родителями, что ещё теснилась в груди.
Чжао Юньлин сдержала слово и действительно каждые два дня водила Ян Шуяо гулять на ночной рынок, ограничивая прогулки часом. Постепенно на лице Ян Шуяо вновь засияла улыбка.
Незаметно наступил седьмой лунный месяц. На улицах царило невероятное оживление: детишки бегали повсюду, зажав в руках купленные листья лотоса, и сбивались в кучки, хвастаясь друг перед другом новыми нарядами.
Семья Чжао тоже вовсю готовилась к празднику Циси. В прошлые годы всё шло своим чередом, но теперь, благодаря Ян Шуяо, атмосфера стала куда радостнее и оживлённее.
Она позвала Тянь Дуна с собой на улицу и скупила всё, что приглянулось, по два десятка штук каждого вида, так что бедняга Тянь Дун едва не сбился с ног от усталости.
Поначалу он никак не мог взять в толк, зачем старшей госпоже понадобилось столько всего, пока они не вернулись в усадьбу и она не начала раздавать вещи сыновьям и барышням из всех дворов, не забыв даже служанок и дворовую челядь из главного флигеля. Только тогда он всё понял.
Мало того, она прикупила три-четыре цзиня праздничных сладостей и раздала их всем обитателям поместья, с абсолютно честным видом заявляя, что это приносит удачу. Если бы позже Фу Дун не проболталась, что хозяйке просто нужны были спрятанные внутри «генералы из сладостей», он бы почти поверил словам старшей госпожи.
С тех пор как молодой господин женился, обитатели всех дворов в один голос хвалили старшую госпожу. Некоторые даже брали её за образец для подражания, заявляя, что тоже хотят стать столь же свободными и непринужденными.
Чжао Юньлин лишь отшучивалась на все последние выходки Ян Шуяо: та и должна была быть такой — жизнерадостной и веселой с утра до вечера, а не омраченной заботами.
Вечером шестого дня седьмого лунного месяца семья Чжао возвела в усадебном дворе высокий Цяоцяо — нарядный помог для молений о мастерстве. Под ним расставили фигурки мохэлэ, иголки с нитками, кисти, тушь, бумагу, винные кувшины, чайные пиалы и прочую утварь.
Вспомнив о рукоделии, что заготовили девушки, Вторая госпожа вдруг вспомнила про платок, подаренный Ян Шуяо при первом приветствии, и тут же с улыбкой произнесла:
— Наша невестка — мастерица на все руки, в этот раз тоже вышивала?
Услышав это, Ян Шуяо поджала губы и с послушной улыбкой ответила:
— Ещё нет, вторая ттутенька, я думала вышить всё сегодня ночью.
Все услышали это и многозначительно переглянулись, принявшись подшучивать над ней, и лишь одна Чжао Юньлин еле сдерживала улыбку.
И верно, после ужина Ян Шуяо быстренько утащила Чжао Юньлин к себе в комнату, захлопнула дверь, резко повернулась к ней и в отчаянии забормотала:
— И что же теперь делать?
Чжао Юньлин прикрыла рот рукой, скрывая улыбку, затем слегка кашлянула и с деланным спокойствием произнесла:
— Разве вышить всё не проще простого?
— Но… но я же не умею… — растеряв весь свой прежний боевой задор, Ян Шуяо опустила голову, не в силах скрыть досаду.
В прошлые годы все платки и мешочки за неё вышивала Фу Дун, а в её семье все и так знали, что она не сильна в рукоделии, так что никто её не упрекал. Но теперь всё изменилось: она стала невесткой семьи Чжао, да к тому же сама делала всем подарки — теперь ей было просто не отпереться.
http://bllate.org/book/29197/3548276
Готово:
