Услышав эти пять слов, Хуа Чжуо невольно приподнял бровь. Похоже, Ду Эньшу основательно подготовила почву для финальной сцены.
Он как раз об этом размышлял, как Цуй Линцзян снова заговорил:
— Эньшу сказала, что раз уж это извинение, то место нельзя выбирать наобум. К тому же в отеле «Цзиньцзян» работает повар из города Цзян, так что блюда наверняка придутся тебе по вкусу.
Хуа Чжуо слушал, и насмешка в его глазах становилась всё отчётливее.
На мгновение он замолчал, а затем рассеянно отозвался:
— Правда? Тогда передай Ду Эньшу мою благодарность. Сегодня вечером я обязательно приду.
Наступал вечер, зажигались огни.
Хуа Чжуо поехал в отель «Цзиньцзян», забронированный Ду Эньшу, за рулём своего «Пагани Хуайра».
Изначально он собирался взять «Хаммер» господина Цзиня, но несколько дней назад Гань Цзяньань, приехав в Яньцзин по делам, заодно привёз и его машину.
Поэтому Хуа Чжуо решил всё же не привлекать к себе излишнего внимания.
Хотя, впрочем, «Пагани Хуайра» тоже нельзя было назвать скромным средством передвижения.
Когда Хуа Чжуо прибыл в отель «Цзиньцзян», Цуй Линцзян и Ду Эньшу уже ждали его.
Он вошёл в частный зал вслед за официантом, но к своему удивлению обнаружил там только Ду Эньшу.
— Ты пришёл? — Ду Эньшу подняла глаза и увидела юношу, входившего в зал. Лицо у него и вправду было прекрасным. Неудивительно, что он сумел свести с ума и Цзинь Цзинланя, и Цуй Линцзяна.
При этой мысли в её душе пробежал холодный смешок.
Хуа Чжуо, на которого так пристально смотрели, остался совершенно невозмутим. Он сел напротив Ду Эньшу, откинулся на спинку стула и слегка расслабился.
— А где Цуй Линцзян?
— Пошёл в туалет, — ответила Ду Эньшу, опустив глаза и сделав глоток чая.
Хуа Чжуо ничего не сказал, лишь слегка кивнул.
Через минуту Цуй Линцзян вернулся.
Парень открыл дверь зала и сразу увидел юношу, спокойно сидевшего на стуле. Лицо его тут же озарила улыбка:
— Хуа Чжуо, ты пришёл!
Хуа Чжуо повернулся к нему, и на изящном лице появилась лёгкая улыбка. Он кивнул.
Хотя Хуа Чжуо всегда считал, что в любви у Цуй Линцзяна «глаза на затылке», нельзя отрицать: как друг Цуй Линцзян ему очень нравился и был дорог. Иначе он бы сейчас здесь не сидел.
— Раз все собрались, давайте скорее ужинать, — сказала Ду Эньшу, глядя на Хуа Чжуо и Цуй Линцзяна. На её круглом личике заиграла милая улыбка.
Взгляд Хуа Чжуо скользнул по лицу Ду Эньшу, и в его глазах мелькнула тень.
Надо признать, Ду Эньшу была недурна собой. Но её внешность сильно отличалась от внешности Ду Фаньфэй. У Ду Фаньфэй черты лица были чёткими, а из-за службы в армии она выглядела скорее мужественно. Ду Эньшу же была типичной миловидной девушкой: черты лица не слишком изысканные, но в совокупности смотрелись очень гармонично.
Однако даже самая прекрасная внешность не могла скрыть её извращённую душу.
Во время ужина Ду Эньшу попросила официанта принести бутылку вина.
Разлила вино по бокалам и встала, подняв свой в знак Хуа Чжуо.
— Хуа Чжуо, я пью за тебя — это мой способ извиниться.
Говоря это, она улыбалась так явно и открыто, что Хуа Чжуо невольно прищурился.
Честно говоря, такой Ду Эньшу он находил жутковатой.
Да уж, он предпочёл бы, чтобы она, как обычно, сразу начала его колоть.
Хотя в душе он так и думал, на лице его заиграла вежливая улыбка. Он тоже встал, чокнулся с Ду Эньшу и мягко произнёс:
— Ничего страшного.
В этот момент и Хуа Чжуо, и Ду Эньшу придерживались одного правила: «на лице улыбка, а в душе — чёрт знает что».
Надо сказать, оба были людьми с чрезвычайно глубоким умом.
Цуй Линцзян, сидевший рядом и наблюдавший за ними, улыбался, как наивный простачок.
Хуа Чжуо лишь закатил глаза про себя и снова сел.
Во время ужина Ду Эньшу постоянно наливал Хуа Чжуо вино, не забывая при этом подливать и Цуй Линцзяну.
Хуа Чжуо, опираясь на ладонь, неторопливо пил, но уши его были настороже.
Ду Эньшу посмотрела на бокал Цуй Линцзяна и едва заметно блеснула глазами:
— Вкусно? Я специально выбрала для тебя, ведь знаю, что ты плохо переносишь алкоголь.
Цуй Линцзян тут же глуповато улыбнулся ей в ответ.
Хуа Чжуо: «…»
Чем дольше он смотрел, тем больше ему казалось, что Цуй Линцзян — полный идиот.
Хотя, надо признать, вино и вправду было превосходным. Именно такое сладкое фруктовое вино могло легко опьянить человека, который почти не пьёт.
Оно было сладким на вкус, но с сильной отдачей.
Хуа Чжуо чуть прищурился, но не стал предупреждать друга.
Через полчаса лицо Цуй Линцзяна уже покраснело, а взгляд стал мутным.
Хуа Чжуо прищурился и спокойно спросил:
— Может, пора возвращаться? Цуй Линцзян пьян.
Услышав это, Ду Эньшу наконец позволила себе самую искреннюю улыбку за весь вечер:
— Да, я сегодня не провожу тебя. Он пьян, я отвезу его домой. Прости, Хуа Чжуо.
Если бы Хуа Чжуо не знал правды, он, возможно, даже почувствовал бы к ней симпатию. Но сейчас он лишь холодно усмехнулся:
— Правда? Ты собираешься отвезти Цуй Линцзяна домой или снять с ним номер в отеле?
Едва эти слова сорвались с его губ, лицо Ду Эньшу мгновенно окаменело.
— Что ты имеешь в виду?
— Ду Эньшу, тебе не стыдно так поступать с мужчиной, который отдал тебе всё своё сердце? — Хуа Чжуо поднял на неё холодный взгляд.
Произнося эти слова, он невольно фыркнул про себя.
Вообще-то, этот вопрос был бессмысленным.
Он всегда хорошо разбирался в людях, и Ду Эньшу сразу показалась ему такой же, как её сестра. Иначе как они могли сговориться? Да и сама идея «сварить кашу» — такой избитый приём, а Ду Эньшу на него согласилась.
Лицо Хуа Чжуо было ледяным, взгляд — пронзительным. От такого взгляда у Ду Эньшу вдруг возникло тревожное предчувствие.
И тут она наконец поняла: Хуа Чжуо действительно знает, что она задумала.
Только вот откуда?
На миловидном лице девушки появилась злая усмешка. Она долго смотрела на Хуа Чжуо, а затем холодно бросила:
— Хуа Чжуо, сегодня я проявила доброту только ради Цуй Линцзяна. Так что, пожалуйста, больше не лезь не в своё дело.
— Не в своё дело? — Хуа Чжуо многозначительно повторил эти слова, потом презрительно фыркнул и спокойно сказал: — Я терпеть не могу вмешиваться в чужие дела. Но Цуй Линцзян — мой друг, и его проблемы — не «чужие».
Он перевёл ледяной взгляд на Ду Эньшу, чьё лицо стало ещё мрачнее:
— Уходи сама. Цуй Линцзяна я сам отвезу.
Тон Хуа Чжуо не оставлял места для возражений.
Именно такая решимость заставила Ду Эньшу взвизгнуть:
— Хуа Чжуо, ты ещё не надоел?! Сначала отбираешь у моей сестры мужчину, теперь лезешь и ко мне! Тебе совсем не стыдно?!
Отобрал мужчину у Ду Фаньфэй?
Услышав это, лицо Хуа Чжуо мгновенно стало ледяным.
Он медленно поднялся со стула, и его узкие миндалевидные глаза холодно уставились на Ду Эньшу, уже сходившую с ума:
— Ду Эньшу, запомни одно: Цзинь Цзинлань никогда не был мужчиной Ду Фаньфэй. Какая же ты мерзкая, если считаешь, будто та, что пыталась влезть в чужие отношения, теперь может претендовать на роль законной жены? Не тошнит ли тебя от собственных слов?
Хуа Чжуо всегда говорил грубо. Особенно когда был в ярости.
Многие это подтверждали.
Сейчас он был в бешенстве.
— Ду Эньшу, я спрашиваю в последний раз: ты действительно хочешь увезти Цуй Линцзяна и «сварить кашу»?
Ду Эньшу тут же зло рассмеялась:
— Да, я увезу его! Что ты сделаешь? Если сегодня помешаешь мне, как только он очнётся, я скажу ему, что ты пытался меня изнасиловать!
Хуа Чжуо: «…»
Изнасиловать?
Да у него и мужского достоинства-то нет, чтобы изнасиловать кого-то!
Хуа Чжуо уже не злился — ему стало смешно.
Эта Ду Эньшу, похоже, совсем не в своём уме.
Он лёгким движением похлопал по плечу Цуй Линцзяна, который якобы спал на столе, и спокойно произнёс:
— Пора просыпаться.
Как только эти слова прозвучали, Ду Эньшу остолбенела.
— Что ты сказал? — растерянно спросила она, глядя на юношу.
Хуа Чжуо лишь слегка приподнял бровь, уголки губ дрогнули в насмешке:
— Разве ты не собиралась рассказать Цуй Линцзяну, как только он проснётся, что я пытался тебя изнасиловать? Так рассказывай.
Едва он договорил, как парень, лежавший на столе, вдруг шевельнулся.
В глазах Ду Эньшу мгновенно вспыхнул ужас.
Цуй Линцзян проснулся?
Не может быть!
В её душе бушевало изумление и недоверие, но в этот самый момент она заметила, как Цуй Линцзян сжал кулак. На его руке даже проступили жилы.
Очевидно, он был на грани взрыва.
Ду Эньшу почувствовала, как сердце у неё замерло.
Как так? Ведь Цуй Линцзян же плохо переносит алкоголь! Почему он…
Её миловидное личико побледнело до синевы под пристальным взглядом Хуа Чжуо.
Именно в этот момент Цуй Линцзян снова пошевелился.
Он моргнул, медленно оперся на руки и поднял голову. Перед глазами всё ещё плыло, в голове кружилось, но каждое слово Ду Эньшу он услышал отчётливо.
Он и представить не мог, что его снова обманули.
Извиниться перед Хуа Чжуо?
Лучше бы прямо сказала, что ищет повод его подстроить.
Он любил её — да, но это не значило, что он готов простить ей всё.
Цуй Линцзян пристально посмотрел на Ду Эньшу. Её лицо было мертвенно-бледным, губы дрожали, будто она хотела что-то сказать. Но под его взглядом слова застряли у неё в горле.
Парень сжал виски пальцами, а затем тихо спросил:
— Эньшу, ты хоть раз любила меня?
http://bllate.org/book/2894/321493
Готово:
