Жуй Тяньнин, принимая бутылку с водой, машинально бросила взгляд в сторону Хуа Янь. Как и следовало ожидать, лицо той исказилось до такой степени, что словами это было не выразить.
Вероятно, Хуа Янь и во сне не могла представить, что после всей этой ссоры Тан Цзэ вновь окажется на стороне Жуй Тяньнин и даже не сочтёт нужным обратить на неё внимание.
— Ах, спасибо, А Цзэ! — хихикнула Жуй Тяньнин, сделала глоток и, улыбаясь, добавила: — Вода из твоих рук и вправду вкуснее любой минералки.
Тан Цзэ на пару секунд замолчал, а затем тихо произнёс:
— Если тебе нравится, будешь пить только эту.
— Ай! Сяо Янь, ты мне больно сжала руку!
Едва он договорил, как в тишине раздался резкий вскрик боли.
Жуй Тяньнин подняла глаза и увидела Кан Цзяжуй — ту самую, что ещё минуту назад с таким праведным видом защищала Хуа Янь, — теперь она морщилась от боли, прижимая к себе руку.
А пальцы Хуа Янь всё ещё лежали на её запястье.
Всё сразу стало ясно.
Похоже, Хуа Янь ещё не до конца освоила искусство сохранять невозмутимость.
Жуй Тяньнин снова посмотрела на Кан Цзяжуй с лёгкой насмешкой и сказала:
— Я же говорила: добрым людям добра не бывает.
После этих слов внутри Хуа Янь вспыхнуло пламя — такое яростное, что, казалось, вот-вот вырвется наружу через макушку.
Она стиснула зубы, но, заботясь о своей репутации, не могла позволить себе ни единого возражения и лишь торопливо извинялась:
— Цзяжуй, прости, я не хотела.
— Э-э… ничего страшного. Я же знаю, ты не со зла, — сказала Кан Цзяжуй, будто всё прекрасно понимая, и шепнула: — Наверное, она тебя просто разозлила!
Хотя голос её и был тихим, в полутишине класса Жуй Тяньнин услышала каждое слово.
Тогда она лёгким смешком повторила за кем-то из прошлого:
— Дебилка.
* * *
Противостояние между Жуй Тяньнин, Хуа Янь и их окружением закончилось с появлением преподавательницы английского языка Цао Шань.
Однако первое, о чём заговорила Цао Шань, касалось Хуа Чжуо.
— Думаю, вы уже слышали: на последнем тесте по английскому Хуа Чжуо из тринадцатого класса набрал наивысший балл в школе. Так что не позволяйте себе расслабляться. Особенно некоторым.
Говоря это, она перевела взгляд на опустившую голову Хуа Янь.
— Хуа Янь, ведь Хуа Чжуо — твой младший брат? Его успеваемость постоянно растёт, а твоя?
Цао Шань не церемонилась. На самом деле она никогда особо не жаловала Хуа Янь, и главная причина кроется именно в Хуа Чжуо.
Хотя они и общались недолго, невозможно отрицать: личность Хуа Чжуо обладает невероятной харизмой.
Именно поэтому Цао Шань не могла испытывать симпатии к Хуа Янь. Хотя, если быть честной, она и раньше её не любила.
Закончив речь, Цао Шань с презрением взглянула на молчащую Хуа Янь. «Неужели эта Хуа Янь настолько ничтожна? Я всего лишь немного сравнила её с Хуа Чжуо — и она уже не выдержала? Неужели её психологическая устойчивость так низка?»
— Учительница, я думаю, всему классу стоит брать пример с Хуа Чжуо, верно? — вдруг весело вмешалась Жуй Тяньнин. На мгновение Цао Шань показалось, что её голос прокатился даже до соседнего класса.
Но, к её удивлению, слова девушки пришлись ей по душе.
— Жуй Тяньнин совершенно права, — серьёзно кивнула она. — Надеюсь, вы все будете учиться у Хуа Чжуо. Поняли?
— Поняли!
Раз уж учительница английского так сказала, отвечать было необходимо.
После единодушного хора Хуа Янь, опустив глаза, мельком бросила взгляд, в котором мелькнула ледяная злоба.
**
— Прости, Сяо Янь. Я действительно не подумала, что успеваемость Хуа Чжуо вдруг так резко вырастет.
В учительской Хун Хун стояла у окна, держа в руке телефон. Её лицо выражало смущение и раздражение.
Вчера её заставили публично извиниться перед всей школой по громкой связи из-за Хуа Чжуо, а сегодня приходилось выслушивать Хуа Янь. Честно говоря, настроение у неё было отвратительное. Но что поделать?
Сейчас всё, что у неё есть, даровано семьёй Хуа. Поэтому она обязана слушаться Хуа Янь — по крайней мере, пока не достигнет своей цели.
Видимо, покорный тон Хун Хун немного смягчил Хуа Янь, и её лицо стало менее напряжённым.
Хуа Янь стояла в кабинке женского туалета. Она взглянула на часы: до конца урока оставалось несколько минут, и в это время в туалет обычно никто не заходил.
— Хун Лаоши, я верю, что вы — надёжный партнёр, — холодно произнесла она.
— Да, Сяо Янь, раз ты так думаешь, значит, всё в порядке, — натянуто засмеялась Хун Хун и продолжила униженно: — Не переживай, в следующий раз я точно не прощу Хуа Чжуо так легко.
Хуа Янь, казалось, усмехнулась. Её опущенные ресницы дрогнули, и она ледяным тоном сказала:
— Это было бы лучше всего. А если получится заставить Хуа Чжуо уйти из школы — ещё лучше.
«Уйти из школы?»
Услышав эти два слова, даже Хун Хун невольно удивилась.
Она думала, что Хуа Янь хочет лишь добиться дисциплинарного взыскания для Хуа Чжуо, чтобы на его фоне она сама выглядела лучше. Но теперь…
Дело оказалось не таким простым.
Хуа Янь хочет уничтожить Хуа Чжуо?
Хун Хун прекрасно знала: влияние семьи Хуа в городе Цзян неоспоримо. Если Школа №1 города Цзян действительно исключит Хуа Чжуо, Хуа Янь наверняка задействует связи семьи, чтобы другие школы города отказали ему в приёме.
Тогда у Хуа Чжуо действительно не останется выхода.
От этой мысли Хун Хун невольно вздрогнула. Некоторые вещи пугали, стоит лишь хорошенько подумать!
Подавив свои чувства, она сделала вид, что ничего не поняла, и просто ответила:
— Хорошо.
Услышав это слово, Хуа Янь наконец удовлетворилась.
Не сказав больше ни слова, она резко повесила трубку и вышла из туалета.
Однако ей и в голову не могло прийти, что вскоре после её ухода дверь соседней кабинки тоже открылась.
Хуа Янь вернулась в класс.
После окончания всех уроков настало время уходить домой.
Хуа Янь ушла со школы вместе с Ин Боуэнем — куда именно они направились, оставалось загадкой.
В это же время Хуа Чжуо и Цуй Линцзян прислонились к перилам у входа в класс. Наблюдая, как пара уходит, Цуй Линцзян не удержался:
— Ну и наглецы!
Хуа Чжуо с любопытством приподнял бровь, но тон его остался прежним — беззаботным:
— Чем же они наглы? Мы же не в феодальную эпоху живём. Подростки влюбляются — в чём тут драма?
Цуй Линцзян: «……»
— Она вовсе не подросток, а змея в человеческой коже, — пробормотал он.
— Ты довольно проницателен, — тихо рассмеялся Хуа Чжуо, затем развернулся и оперся спиной на перила, небрежно положив руки на поручни. — Кстати, а у тебя есть девушка, которая тебе нравится?
Едва он произнёс эти слова, лицо Цуй Линцзяна мгновенно вспыхнуло.
Даже сквозь крупные чёрные очки Хуа Чжуо отчётливо видел, как щёки его друга покраснели до невозможности.
Он усмехнулся:
— Ох, какой же ты наивный.
Лицо Цуй Линцзяна и так горело, а теперь, услышав насмешливый тон Хуа Чжуо, он едва сдержался:
— Хуа Чжуо, хватит! Ты кроме того, чтобы дразнить меня, вообще чем-нибудь занимаешься?!
Хуа Чжуо серьёзно пожал плечами:
— Ещё умею над тобой смеяться.
Цуй Линцзян: «……» У него не нашлось слов.
* * *
Позже Цуй Линцзян всё же не смог одолеть Хуа Чжуо и, краснея, рассказал о девушке, которая ему нравится.
Её звали Ду Эньшу. Они росли вместе с детства. К сожалению, сейчас она уехала учиться за границу и давно не возвращалась.
Хуа Чжуо задумчиво провела пальцем по подбородку:
— Опять история про «мальчик на бамбуковом коне, девочка с лотосом в руках».
Почему вокруг неё столько историй юношеской влюблённости?
Цуй Линцзян и его возлюбленная — такая пара. Тан Цзэ и Жуй Тяньнин — тоже. Даже она с Цзинь Цзинланем, наверное, вписываются в этот шаблон…
Невольно усмехнувшись, Хуа Чжуо кашлянула и похлопала Цуй Линцзяна по плечу:
— Ладно, пошли.
Цуй Линцзян широко распахнул глаза, явно поражённый:
— Куда пошли?! Ты ещё не рассказал, кто тебе нравится!
Хуа Чжуо: «……» Да какая девушка может ей нравиться? Она может нравиться только одному мужчине.
Помолчав, она театрально вздохнула:
— Мне нравится… девушка, совершенная во всём.
Произнося последние три слова, она почти улыбалась, медленно и чётко выговаривая каждое.
Интересно, как отреагирует Цзинь Цзинлань, если узнает об этом?
Пока реакция Цзинь Цзинланя оставалась загадкой, реакция Цуй Линцзяна была очевидна даже прохожим.
Презрение. Чистейшее презрение!
— Что? Ты не согласен с моими словами? — Хуа Чжуо приподняла бровь, заметив выражение лица друга, и положила руку ему на плечо.
Цуй Линцзян отвёл взгляд в сторону и ясно увидел руку на своём плече — очень белую, с длинными пальцами, на указательном пальце сверкало серебряное кольцо в виде лианы.
Да, рука действительно красивая. Но в этот момент ему почему-то показалось, что эта рука вот-вот сдавит ему горло.
Он невольно дернул уголком рта и, проглотив то, что собирался сказать, вместо этого произнёс:
— Ну… просто думаю, что с такой внешностью ты обязательно найдёшь девушку, идеальную во всём.
Правда, когда именно — это уже другой вопрос.
Хуа Чжуо прекрасно понимала, что на самом деле хотел сказать Цуй Линцзян. Но раз он не выразил это вслух, зачем ей было настаивать?
Поэтому, когда он закончил, она мягко улыбнулась, прищурив свои миндалевидные глаза:
— И я желаю тебе скорее воссоединиться со своей маленькой детской любовью.
http://bllate.org/book/2894/321262
Готово:
