— Тот болезненный изящный облик, что исходит от Нин Цзеяня из самой глубины его сущности, невозможно подделать или скопировать. Этот лжеНин Цзеянь лишь отчасти сумел уловить его суть. К тому же, возможно, он до сих пор скрывается где-то во дворце. Немедленно прикажи страже княжеского дворца усилить наблюдение: при малейшем подозрении — докладывать мне без промедления!
Му Цзинь интуитивно чувствовал: на этот раз Нин Цзеянь явился не просто для того, чтобы снять яд с Вэй Иньвэй. За этим наверняка скрывалась иная цель.
Когда Му Цзинь вновь подошёл к боковому павильону, свет в комнате Вэй Иньвэй всё ещё горел. Две служанки как раз выходили из покоев.
Увидев его, они поспешили поклониться:
— Госпожа ещё не спит?
— Да! Госпожа почувствовала озноб и велела подбросить угля в жаровню. Ещё попросила сварить имбирный отвар, — ответили служанки почтительно.
«Озноб?» — лицо Му Цзиня мгновенно изменилось. Он резко распахнул дверь и вошёл внутрь.
Вэй Иньвэй сидела, укутанная в одеяло, прислонившись к мягким подушкам, и, опустив голову, разглядывала что-то у себя в руках.
Му Цзинь, опасаясь нового приступа отравления, ворвался слишком стремительно.
Их взгляды встретились. В глазах Му Цзиня бушевали тревога и беспокойство, тогда как во взгляде Вэй Иньвэй царило полное безразличие —
холодное и пресное, словно вода в стакане.
— Ваше высочество, разве мы не договорились? Как только Нин Цзеянь снимет с меня яд, вы отпустите меня. Неужели вы передумали? — Вэй Иньвэй смотрела на него с лёгкой настороженностью и удивлением.
Му Цзинь взглянул на чашку с выпитым имбирным отваром, на одеяло, укрывающее Вэй Иньвэй, и мягко спросил:
— Неужели яд вновь дал о себе знать?
Вэй Иньвэй покачала головой:
— Просто немного замёрзла, вернувшись из сада. Скоро пройдёт. К тому же завтра господин Нин уже снимет яд.
Он никогда не говорил Вэй Иньвэй, что Нин Цзеянь прибыл. А она назвала его имя без малейшего колебания.
Значит, они уже встречались — это очевидно.
И, вероятно, Нин Цзеянь уже знает, что раньше Му Цзинь подменил Вэй Иньвэй Су Лэй.
Хотя… учитывая проницательность Нин Цзеяня, он, скорее всего, уже и сам догадался, что та Вэй Иньвэй была подделкой.
— Ты встретила господина Нина в саду? И он проводил тебя обратно? — голос Му Цзиня звучал спокойно, но даже он сам, возможно, не осознавал, сколько ревности скрывалось в этих словах.
Вэй Иньвэй кивнула:
— Да, я была удивлена, увидев господина Нина в саду. Но, вспомнив ваши слова, решила, что в этом нет ничего странного. В саду дул сильный ветер, а я была одета слишком легко. Господин Нин, увидев это, проводил меня обратно!
Она говорила совершенно обыденно, ничем не выдавая желания скрыть что-либо от Му Цзиня. Однако именно эта искренность и откровенность особенно ранили его.
Тёмные глаза Му Цзиня окутала лёгкая дымка. Для других эти слова прозвучали бы просто и нейтрально, но для него они были пропитаны горькой кислинкой.
И он вдруг понял: он вовсе не так безразличен к Вэй Иньвэй, как думал раньше.
Ночью в саду стоял ледяной холод, ветер резал кожу, словно ножом. А он позволил Вэй Иньвэй отправиться туда одной, даже не последовав за ней незаметно.
Если бы он тогда пошёл за ней, пусть даже молча, пусть даже не давая себя обнаружить, и вовремя укрыл бы её плащом, когда ей стало холодно… Возможно, сердце Вэй Иньвэй изменилось бы. Возможно, она бы и не встретила Нин Цзеяня.
— Господин Нин, вероятно, пришёл специально ради тебя… — Му Цзинь подошёл к кровати и сел рядом.
Мягкий матрас слегка просел под его весом.
— Да, ведь я не раз его обманывала, а вы потом схватили его и подвергли пыткам. Естественно, он затаил на меня злобу и хочет отомстить! — Вэй Иньвэй взглянула на прямую, как стрела, линию профиля Му Цзиня и чуть отодвинулась вглубь кровати, будто не желая находиться слишком близко к нему.
— Значит, тебе удалось убедить господина Нина? — Му Цзинь повернулся к ней. Взгляд из-под серебряной маски был необычайно нежным и поразительно прекрасным.
Вэй Иньвэй лишь улыбнулась. Тёплый свет свечи мягко очертил её профиль:
— Господин Нин — не из тех, кого легко уговорить…
— Тогда что он намерен делать? — Му Цзинь и сам знал, что так и будет. Но он также понимал: помимо всего сказанного, Нин Цзеянь наверняка сообщил Вэй Иньвэй нечто ещё.
— А если бы вы были на месте господина Нина, какие бы условия вы выдвинули? — Вэй Иньвэй ответила вопросом на вопрос.
Му Цзинь на мгновение замолчал, но затем резко поднял голову и с тревогой спросил:
— Ты согласилась?
— Согласилась на что? — Вэй Иньвэй искренне удивилась.
— Если бы я был Нин Цзеянем, я бы потребовал, чтобы ты стала хозяйкой Павильона Дымной Дождевой Завесы! — Раньше Му Цзинь был абсолютно уверен, что Вэй Иньвэй откажет. Во-первых, она его супруга. Во-вторых, она никогда не питала симпатии к таким изысканно-изнеженным мужчинам, как Нин Цзеянь. В-третьих, сам Нин Цзеянь не свободен: он подчиняется главе Тяньша Гэ, а Вэй Иньвэй — женщина сильная и независимая, она никогда не отдала бы свою судьбу в руки человека, не владеющего собственной жизнью.
Но теперь, когда Вэй Иньвэй больше не его супруга, все эти доводы уже не давали ему уверенности. Напротив, он был смертельно обеспокоен.
На лице Вэй Иньвэй по-прежнему играла лёгкая улыбка. Раньше Нин Цзеянь и вправду не раз предлагал ей стать хозяйкой Павильона Дымной Дождевой Завесы, но разве хоть раз он говорил это искренне?
Это всегда было лишь уловкой, приукрашенной красивыми словами ради достижения иной цели.
Вэй Иньвэй покачала головой и не стала продолжать эту тему:
— Ваше высочество, знаете ли вы, что я обнаружила, когда сломала рёбра Вэй Гуаньшу?
Неожиданная смена темы огорчила Му Цзиня, но, услышав её слова, он тут же перевёл взгляд на её сжатую ладонь и задумался.
Если она сломала рёбра Вэй Гуаньшу в области груди, значит, она нашла нефритовую подвеску с драконом и тигром!
Вэй Гуаньшу всё это время носила её при себе, боясь, что кто-то украдёт.
— Нефритовую подвеску с драконом и тигром? — голос Му Цзиня прозвучал спокойно, но с ноткой уверенности.
На этот раз удивилась Вэй Иньвэй:
— Ваше высочество, откуда вы знаете? Или вы с самого начала подозревали, что подвеска у неё?
Му Цзинь смотрел на неё сквозь лёгкую дымку в глазах:
— Я и вправду давно подозревал, что подвеска у Вэй Гуаньшу, но не был уверен. Лишь когда она узнала мою истинную личность, она достала подвеску…
Он говорил спокойно, но Вэй Иньвэй становилось всё тревожнее. Ведь за эту подвеску сражались столько людей!
— Она хотела отдать её вам? Но… ведь она же на стороне Чжунли Сюаня? — Вэй Иньвэй никак не могла понять. К тому же именно Вэй Гуаньшу раскрыла Чжунли Сюаню истинную личность Му Цзиня.
— Когда она рассказала Чжунли Сюаню, она ещё не знала, что я бывший наследный принц Южного Юэ. Лишь случайно сорвав мою маску, она узнала правду. После этого она предложила обмен: подвеска в обмен на право остаться во дворце… — Му Цзинь опустил множество деталей.
Ему не хотелось, чтобы Вэй Иньвэй узнала обо всём этом.
На самом деле, с самого начала Вэй Гуаньшу не представляла для неё угрозы. Во-первых, он не был Юнь Се. Во-вторых, его забота о Вэй Гуаньшу исходила лишь из чувства вины и долга перед Юнь Се.
— Неужели она в вас влюбилась? — Вэй Иньвэй рассмеялась, будто услышала самый нелепый анекдот.
Хотя… Вэй Гуаньшу действительно была женщиной, одержимой внешностью. Стоило ей выбрать между богатством и красивым мужчиной — она без раздумий выбирала второе.
Это поражало Вэй Иньвэй. Ведь Вэй Гуаньшу была умна, как же она могла так слепо гнаться за внешностью?
Нет, дело не только во внешности. Ей нужен был мужчина, сочетающий в себе и красоту, и талант. А Му Цзинь идеально соответствовал её представлениям.
— Она просто пала жертвой моей внешности… — в голосе Му Цзиня прозвучала лёгкая ирония.
Людей, одержимых красотой, он всегда встречал с холодным презрением.
— И вы отказали ей? — Вэй Иньвэй с трудом верилось.
— А что ещё оставалось? Моё внимание к ней было лишь данью памяти Юнь Се, возможно, отчасти и из-за подвески. Но в сердце моём всегда была только ты… — Эти слова, произнесённые Му Цзинем, заставили Вэй Иньвэй опустить глаза.
Она молчала некоторое время, будто не слышала его признания, и медленно раскрыла ладонь. На ней лежали несколько осколков нефритовой подвески с драконом и тигром. Их можно было сложить воедино, но восстановить целостность уже было невозможно.
— Это ещё пригодится? — Вэй Иньвэй перепробовала все способы, пытаясь склеить подвеску. Она даже думала обратиться к мастерам, но это была подвеска с драконом и тигром — стоит лишь просочиться слуху о её местонахождении, как княжеский дворец снова окажется в эпицентре бедствия.
Увидев осколки подвески, Му Цзинь широко распахнул глаза, словно перед ним разбили бесценный артефакт. Его лицо исказилось от шока.
Но затем он взял один из осколков, поднёс к свече и внимательно осмотрел. Постепенно его выражение лица смягчилось:
— Подвеска с драконом и тигром должна быть целой. Разбитая — бесполезна. Однако…
Он замялся, ведь не мог быть полностью уверен. Никто никогда не видел настоящую подвеску с драконом и тигром — все знали лишь её узор.
— Однако что? — Вэй Иньвэй почувствовала, как сердце её упало. Если подвеска утеряна, путь Му Цзиня к мести станет ещё труднее.
— Это лишь моё предположение, и я не могу утверждать наверняка… Но, возможно, эта подвеска… поддельная! — Му Цзинь произнёс это сдержанно, хотя перед этим долго колебался.
— Поддельная? — Сердце Вэй Иньвэй сначала взмыло в небеса, затем рухнуло в пропасть, а теперь и вовсе провалилось в бездну.
— Я не уверен, но мне кажется, что это подделка. Настоящая подвеска с драконом и тигром не могла бы так легко разбиться. К тому же, хотя нефрит и высокого качества, он… не из числа лучших сортов, — объяснил Му Цзинь.
Все знали лишь легендарный узор подвески, но истинный её облик был известен только представителям скрытого рода. Именно поэтому Тяньша Гэ и другие организации так отчаянно искали детей скрытых родов.
— Говорила ли Вэй Гуаньшу, откуда у неё подвеска? — спросила Вэй Иньвэй после размышлений.
— Думаю, она получила её от Юнь Се. Откуда она у него — не знаю.
— Юнь Се? Откуда у Юнь Се могла быть подвеска с драконом и тигром? — Вэй Иньвэй всё больше удивлялась. Она думала, что подвеска досталась от её отца её матери, а затем попала к Вэй Гуаньшу. — Вэй Гуаньшу так и сказала вам?
— Я не спрашивал. Но, скорее всего, именно так и было, — ответил Му Цзинь.
Если бы он спросил, это выглядело бы так, будто он готов оставить Вэй Гуаньшу во дворце.
— Возможно, мой родной отец и был из скрытого рода. Он передал подвеску моей матери, а та, в свою очередь, оставила её Вэй Гуаньшу, — предположила Вэй Иньвэй.
http://bllate.org/book/2889/319651
Готово:
