Как раз наступила пора увядания сливы. У Ван Яньянь даже нашлось время подобрать лепестки опадающих цветов, сложить их в марлевый мешочек и подвесить под карнизом на медленную сушку. Эта сливовая дерево росло здесь с тех пор, как она помнила себя с раннего детства, и каждый раз во время зимних каникул можно было увидеть, как оно покрывается розовыми цветами, одиноко и сиротливо застыв посреди двора. В детстве она тоже проказничала: взбиралась на это дерево и трясла ветки, чтобы осыпались лепестки, пока Янь Лун, хватая её за полу одежды, умоляюще не просила:
— Не ломай дерево, моя тётушка разозлится.
Теперь это сливовое дерево, казалось, стало выше, и его ветви уже дотягивались до самой верхушки забора. С ним соседствовала стеклянная стена, за которой скрывался созданный с заботой Янь Хуа мир в стиле «курицы-наседки»: все утопали в тёпловещах оранжевых лучах света, попивая полупонятный кофе. По ту сторону стены царила совсем иная картина: во время возвращения холодов порой пролетали редкие снежинки, оседая на пушистых хлопьях. У этой сливы не было впору компаньонов в виде бескрайних позднезимних снегов из стихов, напротив — она напоминала саму кровеносную систему этого дома, молчаливо и упрямо глядя на старые кирпичи и обветшалую черепицу под карнизом и в углу двора, становясь свидетелем новых лиц и новых дел за стеклянной стеной.
Если бы у этой сливы выросли глаза, её взгляд наверняка пересёк бы вывеску на верхушке забора и затерялся в изумрудных, струящихся рябью водах реки Даси. Если бы у неё выросли уши, то больше всего ей хотелось бы слушать не джаз, просачивающийся сквозь щель в двери, а уже ставшее такой редкостью в поселке Фэнхуа зазывание торговца соевым творогом.
Ван Яньянь обошла вокруг сливового дерева пару раз, внезапно пожелав забраться на самую верхушку главного ствола и устроиться там. Она не собиралась раскачивать ветки или пинать их ногами, ей просто хотелось прочувствовать, с каким же настроением старое сливовое дерево укоренилось здесь.
Бросив быстрый взгляд на стеклянную стену, она увидела, как Янь Хуа готовит выпечку, а Янь Лун протирает чашки — никто не обращал на неё внимания. Полминуты спустя Ван Яньянь наконец забралась на дерево и принялась оглядывать окрестности реки Даси. Обзор оказался не таким прекрасным, как она представляла, зато она разглядела, что у дома Янь Лун сушится бесчисленное множество гирлянд из колбас. Река Даси являла её взору лишь синевато-зелёный силуэт, по которому проплывал лишённый жизни электроход; взметались брызги воды, чёрные и тяжёлые, напрочь лишённые какой-либо живости.
Что ж, тогда оставалось любоваться только деревом. Ван Яньянь гладила гладкий ствол и вдруг захотела узнать: кто же и с каким настроением давным-давно посадил это сливовое дерево во дворе? Пожалуй, это был человек образованный. Тот, кто занят торговлей, непременно счёл бы посадку сливы дурной приметой — ведь созвучие намекает на «неудачу», да к тому же её извечно связывают с какой-то отстраненной высокомерностью и отказом плыть по течению, тогда как в купеческом деле требуется растворяться в суете мира и сливаться со светом.
Передумав о всяком, Ван Яньянь снова перевела взгляд на лицо Янь Лун. Названная её матерью снежной затворницей, Янь Лун обладала кожей, которая с возрастом приобрела некий фарфоровый глянец, а пряди её волос стали чуть темнее, опускаясь к самым ушам и плечам. Эта девушка с малых лет была тихой и бледненькой, не слишком жаловала улыбки, и лишь её глаза — чистые до наивности — всё ещё придавали ей некую индивидуальность. Очищавшая оборудование Янь Лун словно что-то почувствовала, повернула голову и бросила взгляд во двор; её затуманенный на мгновение взгляд наконец встретился с глазами Ван Яньянь. Она обнаружила, что Ван Яньянь в этот момент походила на карабкающуюся наверх мартышку: согнувшись в три погибели, выставив зад и ссутулившись, она таращилась прямо на неё, словно готовая в любую секунду, подобно герою Аватара, сигануть внутрь, вцепиться ей в горло и допытываться:
— А тебе часом не нравится Тье Ти?
Эта мысль резко прервала мимолётный зрительный контакт между ними. Янь Лун опустила голову и принялась выколачивать кофейную гущу из холдера — движение вышло чуть более резким, будто она пыталась выбить из памяти сам взгляд Ван Яньянь.
Спустя мгновение свет перед глазами загородили. Ван Яньянь как раз разделяла волосы на прямой пробор и, зажав в зубах заколку, спросила:
— Почему называется Лоин? Разве не должно быть от слова падать?
Успехами в учебе она похвастаться не могла, но «Дэнь Цыцзюнь в Персиковом источнике» впечатался в её ДНК намертво: ароматно и свежо, цветущие персики и падающие лепестки.
Янь Лун пояснила, что не только кофейня называется Лоин, но и дерево, на которое та только что забралась, тоже носит имя Лоин. Лоин — это человеческое имя.
— Неужели это бывшая любовница твоей тётушки? — когда Ван Яньянь уже завязала волосы, ей в макушку прилетел лёгкий щелчок.
— Любовница твоей старой матушки, — отозвалась Янь Хуа, подавая к столу маленькие пирожные с матчей. — Только не говори, что я пользуюсь твоим положением: пришла работать — так работай как положено, а если свалишься с дерева, это производственной травмой не считается.
— Так кто такая Лоин? — продолжала допытываться Ван Яньянь.
— Разумеется, моя шестая двоюродная бабушка, Ван Лоин, — ответила Янь Хуа, добавив, что та тоже носила фамилию Ван. Какое совпадение: как раз та самая фамилия Ван из вашей хунаньской глуши. Впрочем, во всех тех давнишних запутанных делах ей сходу не разобраться, она знала лишь одно: шестая двоюродная бабушка оставила ей наследство, и в память об этой тяжёлой, полной веса сердечной привязанности пожилой женщины она и назвала кофейню и то дерево именем Лоин.
— Этому сливовому дереву должно быть уже больше восьмидесяти лет. Кое-кто положил на него глаз, а пару лет назад предлагал пять тысяч, чтобы забрать корень сливы целиком, но я не согласилась, — сказала Янь Хуа, добавив, что вещь, оставленную ей шестой двоюродной бабушкой, она обязана сберечь и ни за какие деньги не позволит распилить и продать. С этими словами она снова бросила на сливовое дерево взгляд — столь настороженный, что Ван Яньянь невольно забеспокоилась:
— Я же очень аккуратно залезла, ничего ему не испортила.
Янь Хуа ответила, что дерево пока целое, а вот как только оно подхватит твой грибок на ноггах, заболеет и начнет чахнуть — тогда мы еще посмотрим, кто кого. Разумеется, о более важном деле Янь Хуа тоже не забыла: прислонившись спиной к барной стойке и злорадно задрав брови, она произмила:
— Мэн Сяо говорила, что позавчера вызывала такси через агрегатор, и знаешь, кто оказался её водителем? Твоя машина!
— Какая ещё моя машина? Она наверняка перепутала, — Ван Яньянь совладать с этой ложью не удалось, она прозвучала крайне неубедительно, хотя девушка и подозревала, что Мэн Сяо наверняка перепроверила данные в заказе и её крупное фото профиля, точь-в-точь как при приёме на работу в агентство недвижимости, уже совпало с её реальной внешностью.
— Тц, упираться до последнего, будучи у меня в гостях, — верх бессмысленности, — бросила Янь Хуа и украдкой покосилась на Янь Лун. И точно: та подняла голову, и её влажные глаза с тревогой смотрели на Ван Яньянь.
— С чего бы мне отпираться? Деньги, что я зарабатываю за год работы агентом по недвижимости, — это десять лет работы в такси по вызову. Просто по пути на службу иногда подбираю попутчиков, чтобы подзаработать на ремонт и страховку, — пояснила Ван Яньянь. Если честно, добавляла она, ей вовсе не улыбалось возить незнакомцев, особенно мужчин. Но порой ей хотелось выведать у кого-нибудь хоть крупицу полезной информации — считай, расширение деловых связей.
— И чего ты так распинаешься, оправдываешься? — усмехнулась Янь Хуа. — Пока человек зарабатывает честным трудом, любая работа не постыдна.
Ван Яньянь тут же замолкла, повернулась и принялась тыкать вилкой в маленькое пирожное, механически отправляя куски в рот и рассеянно разглядывая посетителей. Вкуса она всё равно не ощущала — чувствовался лишь привкус чая да сладость. А Янь Лун меж тем аккуратно взяла крупную клубничку за зеленый хвостик и тихонько положила её на тарелку Ван Яньянь.
— Всё-таки ты одна о мне и заботишься, — изрекла Ван Яньянь, обращаясь к своей пластиковой подруге.
Янь Лун опустила голову и принялась усердно тереть стол тряпкой:
— Я просто купила слишком много.
— Так и клади побольше! Всего одну ягоду? У тебя что, кругозор размером с пятачок? — Ван Яньянь обогнула барную стойку и полезла воровать крупную клубнику прямо из коробки Янь Лун, отправляя в рот по ягоде за раз. Янь Лун не успевала её отгонять и в конце концов лишь беспомощно посмотрела на неё:
— Ты её хоть моешь перед едой?
— Эта клубника, стоить ей намокнуть, сразу теряет весь свой вкус, — пробормотала Ван Яньянь, запихивая в рот пятую или шестую ягоду подряд — ела она с несколько свирепым видом. Наконец она захлопала в ладоши, вытерла рот и произнесла: — Спасибочки.
Тут она заметила, что в глазах Янь Лун таится какой-то невысказанный вопрос, но та лишь глубоко вздохнула и ответила:
— Не за что.
http://bllate.org/book/28870/3491147
Готово:
