Ван Лань тяжело вздохнул:
— С самого утра пришло письмо от господина Пэна. Пишет, что госпожа Мо, злоупотребляя своим положением, довела дело до убийства. Пострадавшие подали жалобу в уездный суд. Теперь не только должность господина Пэна под угрозой — ему самому грозит смертная казнь. Поэтому он просит меня помочь уладить дело. Как только госпожа Пэн получила письмо, чуть в обморок не упала. Сначала держалась из последних сил, но вскоре всё же рухнула.
Ван Хэн широко раскрыла рот и долго не могла вымолвить ни слова.
В ушах снова раздался стон госпожи Пэн. Ван Хэн рванулась в покои, но Ван Лань остановил её:
— Тебе нельзя туда входить. Да я и сам опрометчиво поступил — как это я стал рассказывать такие вещи тебе, девушке? Ступай-ка отсюда, приготовь чего-нибудь поесть и попить на случай, если госпоже Пэн понадобится. А ещё позаботься обо всём, что происходит снаружи.
Ван Хэн кивнула, хотя сердце её сжималось от страха. Госпожа Пэн кричала так жалобно… Видимо, роды — ужасно мучительное дело. Девушка вспомнила свою родную мать, госпожу Ци, которая после родов ослабла и умерла через несколько лет, и невольно вздрогнула.
Пусть она и не любила госпожу Пэн, но сейчас, в этот роковой час, Ван Хэн искренне не желала ей беды. Ведь речь шла о двух жизнях — и одна из них была её собственным братом или сестрой.
Едва Ван Хэн вышла из главного двораца, как увидела наложницу Ло с Ван Цинем, которые робко выглядывали из-за угла. Ей стало невыносимо досадно.
— Почему не учишься, а тут шатаешься, как воришка? — резко одёрнула она Ван Циня.
Тот теперь и уважал Ван Хэн, и побаивался её. Он потупился, засунул руки за спину и подошёл ближе:
— Я хотел посмотреть, братик у нас родится или сестрёнка.
Ван Хэн глубоко вдохнула, стараясь успокоиться:
— Кем бы ни оказался ребёнок — братом или сестрой — ты всё равно остаёшься первым молодым господином в нашем доме. Не переживай. Лучше ступай обратно, а то отец узнает — будет бранить.
По сравнению с жизнью и смертью госпожи Пэн пол ребёнка уже не имел значения.
Вернувшись в свои покои, Ван Хэн увидела, что Ци Чжэнь и Ци Юань тихо перешёптываются. Увидев её, девушки тут же окружили:
— Ну как там? Что случилось?
Ван Хэн покачала головой:
— Не знаю ещё.
Три девушки растерянно переглянулись — никто не знал, что делать в такой ситуации.
Ци Мин, едва проводив Ван Хэн домой, сразу отправился в резиденцию рода Ци и привёз старую госпожу Ци помочь с родами. Та едва вошла, как сразу направилась в родовую комнату.
Наличие такой опытной женщины, как старая госпожа Ци, успокоило даже Ван Ланя.
Однако положение госпожи Пэн было действительно тяжёлым: из-за малоподвижного образа жизни и преждевременных родов она мучилась весь день, но ребёнок так и не появлялся на свет.
Когда стемнело, а из родовой комнаты по-прежнему не было вестей, Ван Хэн с ужасом смотрела на тазы с кровавой водой, которые выносили одна за другой, и крепко сжала руку отца. Ван Лань тоже был в отчаянии.
Всё это напоминало ему роды госпожи Ци: хотя она доносила ребёнка до срока, роды тоже были трудными и длились целые сутки. Тогда Ван Хэн родилась благополучно, но мать получила неизлечимую болезнь. Неужели история повторяется?
Ван Лань тяжело вздохнул и пошёл советоваться с врачом, который ждал за дверью. Нельзя же так тянуть — и мать, и ребёнок могут погибнуть.
Старый господин Ци, Ци Мин и Ци Юн тоже прибыли. Все выглядели мрачно, но тревожились вовсе не за госпожу Пэн и ребёнка. Их волновало другое: если госпожа Пэн умрёт, Ван Хэн придётся соблюдать траур, а свадьба с родом Чжоу отложится.
Не то чтобы они были бессердечны — просто между родом Ци и госпожой Пэн никогда не было особой близости или дружбы, так что их мысли были вполне понятны.
Роды продолжались всю ночь, и только на рассвете четырнадцатого числа восьмого месяца госпожа Пэн родила девочку весом в восемь цзиней.
Акушёрка была поражена:
— Такая толстая!
* * *
Ван Лань взял на руки новорождённую вторую дочь. Та, пухлая и румяная, с закрытыми глазами громко и звонко орала. У него в душе смешались чувства: конечно, он надеялся на сына, но рождение здоровой дочери — тоже милость Небес. Главное, что госпожа Пэн осталась жива. Сына можно родить и позже.
Он вынес ребёнка показать старику Ци. Ци Юн тут же подскочил и, заглянув в пелёнки, не удержался:
— Какая же эта девчонка толстая!
Старый господин Ци, напротив, был в восторге:
— Толстая — к счастью! Теперь у меня ещё одна племянница.
Хотя строго говоря, он не приходился ребёнку дядей, но сказал это из вежливости, чтобы показать близость к Ван Ланю. Тот тоже обрадовался и предложил:
— Все дети в роду Ван носят имена с иероглифом «цзао» (трава). Но эта малышка такая пухленькая и кругленькая… Давайте назовём её Минчжу — «Ясная Жемчужина». Что скажете?
Старый господин Ци нахмурился:
— В роду установлено правило: все дети, независимо от пола, должны носить имена с иероглифом «цзао». Если сделать исключение, девочка вырастет и спросит: почему её имя отличается от имён братьев и сестёр? Это вызовет у неё сомнения. Лучше пусть «Минчжу» будет ласковым прозвищем, а настоящее имя подберите как следует.
Ван Лань согласился — ведь все его дети, даже от разных матерей, должны быть равны. Подумав, он сказал:
— Тогда назовём её Ван Ин.
Ван Хэн и сёстры Ци всю ночь просидели, перешёптываясь в одной постели, и не сомкнули глаз. Услышав, что госпожа Пэн родила девочку и обе здоровы, девушки наконец перевели дух и проспали до самого полудня.
Когда Ван Хэн проснулась, то услышала, как все зовут новорождённую «вторая госпожа». Это звучало для неё странно, но и забавно. Она быстро переоделась и вместе с Ци Чжэнь и Ци Юань пошла посмотреть на Ван Ин.
Кормилица как раз меняла пелёнки. Ван Хэн увидела, что у малышки всё тело покрыто складочками, и она похожа на маленький комочек жира.
— Какая же она толстая! — воскликнула Ван Хэн.
Кормилица лишь улыбнулась. Ван Хэн покачала головой в изумлении и отправилась кланяться отцу и госпоже Пэн.
Ван Лань разговаривал с госпожой Пэн. Та лежала в постели, повязав на голову красную ленту, но вместо радости выглядела уныло и подавленно. Ван Лань утешал её:
— Не всё ещё потеряно. Возможно, удастся что-то уладить. Пока я разузнаю подробности. А ты сейчас в родах, береги здоровье, а то останешься с недугом на всю жизнь.
Госпожа Пэн лишь вздыхала. Ван Хэн не стала вмешиваться и рассказала отцу, какая милая его дочь.
Ван Лань улыбнулся:
— Когда ты родилась, весила всего четыре цзиня, была худенькой и слабенькой. А теперь у нас Минчжу такая пухленькая — наверное, вырастет настоящей толстушкой.
Ван Хэн засмеялась:
— Зато какая милашка! Отец, раз вы с госпожой Пэн заняты, позвольте мне ухаживать за сестрёнкой.
— А ты умеешь? — усмехнулся Ван Лань.
— А зачем мне уметь? Есть же кормилица, няня Чан и няня Чжао. Я буду только играть с сестрёнкой.
Ван Хэн искренне полюбила малышку. Глядя на её пухлые ручки и ножки, на невинный, доверчивый взгляд, она даже подумала: «Хотела бы я сама родить такого ребёнка».
Она вспомнила о предстоящей свадьбе и почувствовала одновременно стыд и трепетное ожидание: у неё с Чжоу Сюем тоже будет такой милый ребёнок?
Ци Чжэнь и Ци Юань тоже не могли нарадоваться Ван Ин. Видимо, это общее женское свойство — не в силах оторваться от мягкого и беззащитного младенца. Девушки обступили кроватку и не отрывали глаз от малышки. Та, к удивлению всех, не испугалась, а лишь широко раскрыла глаза и с интересом переводила взгляд с одной на другую.
На третий день после родов старая госпожа Ци специально приехала поздравить и подарила пару золотых фигурок — мальчика и девочку. От рода Чжоу пришли госпожа Юэ и Хай. Госпожа Цао лично не явилась, но прислала подарок.
Церемония «омовения на третий день» прошла скромно, но оживлённо. Госпожа Пэн, хоть и была озабочена делом госпожи Мо, всё же собралась с силами и приняла гостей. Однако лишь немногие пришли навестить её в родовой комнате — большинство просто заглянули взглянуть на ребёнка, остались на церемонии и, поев на пиру, уехали.
Ван Хэн бегала туда-сюда, раздавая подарки и угощения, и совсем измоталась. Лишь когда все гости разъехались, она снова пошла к госпоже Пэн посмотреть на Ван Ин.
Но как раз застала, как та бушевала. Неизвестно из-за чего, госпожа Пэн ругала двух служанок, стоявших на коленях. Ван Ин, которую держала на руках кормилица, громко плакала, но госпожа Пэн даже не обращала на неё внимания.
Ван Хэн пришла в ярость. Какие бы ни были причины, госпожа Пэн не имела права так игнорировать ребёнка! Разве она не слышит, как малышка плачет?
Дело в том, что госпожа Пэн и вправду не очень любила Ван Ин. Хотя это была её родная дочь, она мечтала о сыне. Кроме того, роды доставили ей невероятные муки, да и ребёнок оказался таким толстым — вдруг вырастет неуклюжей толстушкой, кому она тогда понравится?
Поэтому в душе она чувствовала раздражение. Впрочем, это всё же была плоть от её плоти, так что ненависти не было — просто холодность. А сейчас она ещё и разозлилась из-за слов прислуги из дома Мо.
Стоило академику Пэну занять пост, как он решил, что настало время проявить себя. Он был человеком честным и заботился о народе, но при этом крайне упрямым и не умел ладить с начальством. Поэтому на новом месте ему не везло. А Хугуань — богатый и плодородный край. Госпожа Мо, почувствовав себя женой уездного начальника, сразу начала злоупотреблять властью: открыла магазины, занялась ростовщичеством и наживалась.
Пока академик Пэн был уездным начальником, никто не осмеливался возражать. Но госпожа Мо так сильно обидела людей, что нашлись и те, кто подал жалобу в уездный суд, особенно после того, как дело дошло до убийства.
Как раз в это время в уезде появился новый судья — человек честный и неподкупный. Узнав, что жена уездного начальника сама нарушает закон, он решил, что это заслуживает ещё большего наказания. Он сразу приказал арестовать госпожу Мо: убийца должна быть наказана — таков закон.
Госпожа Мо была задиристой лишь дома, а перед судьёй сразу растерялась. Академик Пэн тоже оказался бессилен. В отчаянии он упомянул, что его зять служит в столице и скоро породнится с Домом маркиза Вечного Спокойствия, надеясь на их заступничество.
Судья, хоть и был честен, но и умён. Не желая ссориться с Домом маркиза Вечного Спокойствия, он согласился дать госпоже Мо возможность послать письмо в Цзинчэн и попросить помощи. Он заранее решил, как поступит: если сверху прикажет помиловать — он выполнит приказ; если нет — накажет по всей строгости, не проявляя милосердия.
Так весть и дошла до госпожи Пэн.
В письме госпожа Мо писала высокомерным тоном, требуя, чтобы госпожа Пэн уговорила Ван Ланя обратиться к маркизу Вечного Спокойствия и попросить его заступиться за неё.
Госпожа Пэн рассмеялась от злости. Кто она такая, чтобы просить самого наставника императора, маркиза Вечного Спокойствия, хлопотать за неё?
«Пусть лучше умрёт!» — подумала она. Убийца заслуживает смерти.
Но вместе с письмом пришло и послание от самого академика Пэна. Он умолял сестру помочь: из-за жены он может лишиться должности, а ведь он ещё не успел проявить себя!
Госпожа Пэн не хотела спасать госпожу Мо, но не могла бросить своего родного отца. Именно его успехи давали ей опору и уважение в доме Ван. Поэтому она решила во что бы то ни стало спасти его карьеру.
Но это оказалось не так-то просто. В ярости и отчаянии она и пережила преждевременные роды.
* * *
Теперь, когда ребёнок родился, проблему всё равно нужно было решать. Ван Лань разузнал, что дело пока не дошло до Цзинчэна — ведь Хугуань далеко, и судья там — последняя инстанция. Он немного успокоился и послал людей выяснить, кто такой судья Сунь. Оказалось, тот славился своей честностью, и уговорить его будет нелегко.
Но Ван Лань не мог просить помощи у рода Чжоу: Ван Хэн ещё не вышла замуж, и он не хотел, чтобы из-за этого она потеряла лицо в глазах будущих родственников.
Госпожа Пэн тоже не хотела пользоваться влиянием Ван Хэн. Однако другого выхода не было: Ван Лань узнал, что один из ближайших друзей судьи Суня — наставник из Дома маркиза Вечного Спокойствия.
Но Ван Лань отказывался действовать, а госпожа Пэн была прикована к постели родами, так что вопрос пришлось отложить.
В это время в дом Ван явился род Мо. Они тоже получили весть и пришли с плачем и причитаниями, требуя, чтобы госпожа Пэн спасла госпожу Мо. Хотя они и просили о помощи, говорили они грубо и вызывающе. Госпожа Пэн разозлилась ещё больше: вместо того чтобы прийти поздравить с рождением ребёнка, они явились с похоронными лицами и устроили скандал!
Ван Хэн видела, как госпожа Пэн безразлично относится к Ван Ин, и ей было больно. Но возразить она не посмела — лишь многозначительно посмотрела на кормилицу. Та, хоть и была в доме недавно, но уже поняла, кто здесь главный, и тихо вынесла малышку из комнаты.
http://bllate.org/book/2866/315811
Готово:
