Второй господин Вэй не имел права голоса — всю жизнь он слушался старшую госпожу Вэй: если та ругалась, он ругался вслед; если пугалась — он пугался заодно. Всё его существование зависело от её настроения.
Старшая госпожа Вэй лежала на ложе, не в силах поднять измученную спину, и, стуча кулаком по деревянной раме, кипела от злости и бессилия. Ничего не оставалось, кроме как терпеть.
На следующий день Шэнь Мао прислал людей за свадебной грамотой Вэй Лин. Наследник Лянь был в восторге: их семья не обладала реальной властью, и мало кто из дальновидных людей желал с ними водиться. В его гареме было немало женщин, но все они были низкого происхождения; даже законная супруга была дочерью генерала лишь четвёртого ранга — не для показа. Пусть старшая дочь Вэй и не славилась красотой, но ведь она из знатного рода, а значит, в качестве наложницы вполне подойдёт для поддержания престижа дома. Назначили день — вскоре её должны были забрать.
Шэнь Мао только что вернулся с конно-лучного поля, весь в поту, и собирался переодеться, как вдруг увидел Вэй Цзиньчжи, проходившего мимо двора.
Вспомнив слухи, ходившие по столице, он подошёл и, обняв его за плечи, громко спросил:
— Эй! Я устроил тебе этот брак. Все думают, будто я злюсь на род Вэй и нарочно испортил будущее их дочери, отправив её в огонь. Но как ты можешь быть таким жестоким? Ведь это твоя родственница!
Вэй Цзиньчжи невозмутимо сбросил его руку — та была в поту, и он с отвращением вытащил платок, чтобы вытереть ладонь.
Шэнь Мао последовал за ним в комнату и не унимался:
— Ну же, скажи!
Вэй Цзиньчжи снял верхнюю одежду, испачканную потом, оставшись лишь в нижней рубашке, взял книгу, положил её на колени и ответил:
— За ошибки приходится расплачиваться. У меня свои причины. Не лезь не в своё дело.
Шэнь Мао замолчал, раздосадованный. «Какой же упрямый парень, — подумал он про себя. — Надо бы найти способ его проучить».
·
Из дворца привезли Маленького Тринадцатого. За ним шла длинная вереница служанок и евнухов, заполнивших весь двор.
Минъи подняла глаза на Хэшэн и, указывая на малыша, который вис на Шэнь Хао, спросила:
— Все эти люди пришли ухаживать за ним?
Хэшэн погладила её по голове:
— И у маленькой Минъи есть свои служанки. Не завидуй другим. А хочешь, я сама расчешу тебе волосы?
Минъи радостно кивнула. Хэшэн взяла её за руку и повела к туалетному столику. За ними следовал Шэнь Хао, а Маленький Тринадцатый тут же обхватил его ногу, повиснув на ней всем телом.
Шэнь Хао не знал, что делать: наклонился, чтобы отцепить ручонки, но тот лишь крепче прижался. В конце концов, ему пришлось поднять мальчика на руки.
Минъи сидела прямо, распустив волосы, и смотрела в зеркало: за ней Хэшэн аккуратно расчёсывала её пряди — движения были лёгкими и нежными.
Сегодня вместе с ними приехала и госпожа Цзинин, но, посидев немного, уехала на ипподром к мужу, оставив детей и уйдя сразу же после того, как их привезли.
Она была женщиной вольнолюбивого нрава — сначала казалась сдержанной и отстранённой, но, как только сближалась, проявляла свою непосредственность. После той встречи на ипподроме она часто приглашала Хэшэн к себе, и за несколько визитов они перестали церемониться.
Минъи тоже с удовольствием проводила время с Хэшэн. Шэнь Хао спросил:
— До какого часа ты собираешься играть? Я пошлю людей за тобой.
По родству Минъи должна была звать его «двоюродным братом». Она надула губы:
— Двоюродный брат… Ты всё время такой хмурый и недовольный.
Потом добавила:
— Сегодня я хочу переночевать с сестрой. Завтра утром вернусь домой.
Маленький Тринадцатый тут же подхватил:
— А я хочу спать со вторым братом!
Шэнь Хао строго ответил:
— Нет. Сегодня вечером у меня с вашей сестрой важные дела. После обеда вы оба отправитесь домой.
Сегодня у него был выходной, и он надеялся провести полдня наедине с Хэшэн, не желая, чтобы кто-то мешал их уединению.
Минъи высунула язык и потянула Хэшэн за рукав:
— Сестра, а кто он тебе? Почему всё время тебя контролирует?
Шэнь Хао замер, готовый ответить, но Хэшэн опередила его:
— Это человек, за которого я выйду замуж. Он заботится обо мне, поэтому и следит. Когда ты сама выйдешь замуж, всё поймёшь.
Шэнь Хао почувствовал сладость в груди и, пододвинув стул, сел, позволяя Маленькому Тринадцатому болтаться у него на коленях.
Минъи, сидя на маленьком стульчике и болтая ногами, краем глаза заметила, какие у Хэшэн руки — белые, как нефрит, тонкие и изящные. Она посмотрела на свои — пухлые, словно комочки теста, — и вздохнула: «Нет и намёка на сравнение».
Повернувшись, она поочерёдно взглянула на Хэшэн и Шэнь Хао и, кивнув с видом взрослого человека, сказала:
— Ваши дети будут невероятно красивыми.
Хэшэн рассмеялась. Её взгляд скользнул по Шэнь Хао и увидел, что тот, к её удивлению, редко улыбающийся, теперь тоже улыбался.
Минъи поднялась, взяла расчёску и вложила её в руку Шэнь Хао:
— Маме всегда расчёсывает волосы папа. Вы же будущие супруги — значит, это твоя обязанность!
Хэшэн попыталась встать, но Минъи лёгким тычком в лоб остановила её:
— Ты чего, сорванец! С древних времён это женское дело. Мужчинам не пристало этим заниматься.
Шэнь Хао аккуратно снял с себя Маленького Тринадцатого, усадил Хэшэн обратно и, взяв расчёску, тихо прошептал ей на ухо:
— Минъи права. Мы будем мужем и женой — значит, я должен это делать.
«Ещё не муж и жена», — пробормотала Хэшэн, чувствуя, как её щёки залились румянцем.
Сняв украшения, она распустила волосы — чёрные, как шёлк, мягкие и блестящие. Говорят, характер человека отражается в его волосах: грубые и жёсткие — у вспыльчивых, а мягкие и шелковистые — у спокойных и кротких.
Его Ашэн была словно горный ручей — тихая, без бурных порывов, но постепенно, нежно и неотвратимо проникающая в самую душу. И лишь осознав это, понимаешь, что всё твоё существо уже покорено ей без остатка.
Он медленно расчёсывал её волосы, то и дело останавливаясь с тревогой:
— Больно?
Но её волосы были такими гладкими, что расчёска скользила без малейшего сопротивления — болью и не пахло.
Маленький Тринадцатый захотел подойти, но Минъи решительно удержала его:
— Будь воспитанным! Взрослые заняты — не мешай!
Тот заплакал, но Минъи сурово нахмурилась:
— Не смей плакать! Ты же мужчина — какие слёзы!
Её строгий тон испугал малыша, и он замер, растерянно глядя на неё и шепча:
— …Сестра… злая…
Но тут же Минъи смягчилась, вытащила из кармана верёвочку и ласково предложила:
— Давай научу тебя играть?
Маленький Тринадцатый кивнул.
Когда расчёсывание закончилось, Шэнь Хао поднял Хэшэн и, обойдя вокруг неё, с удовлетворением осмотрел своё первое творение.
Она потянулась за шпилькой, чтобы собрать волосы, но он остановил её. Подняв глаза, она увидела его улыбку и почувствовала, как он аккуратно заправил прядь со лба за ухо.
— Сегодня никуда не идём. Оставь так — мне очень нравится.
Он отошёл на пару шагов и любовался: на ней было платье из переливающегося шёлка, с широкими рукавами, ниспадающими до пола. На ткани были изображены снежинки, контрастирующие с чёрными, как чернила, волосами. Вся она излучала невинную чистоту, и даже лёгкая улыбка могла покорить сердце любого.
Минъи украдкой наблюдала за ним и, увидев, как обычно суровый двоюродный брат сияет от счастья, хлопнула в ладоши и закричала Маленькому Тринадцатому:
— Смотри! Двоюродный брат совсем растаял!
Тот тут же подхватил:
— Растаял! Растаял!
Шэнь Хао не обратил внимания, не в силах отвести взгляд от своей красавицы. Ему хотелось смотреть ещё и ещё, запечатлеть её образ в памяти так, чтобы даже с закрытыми глазами он видел её перед собой.
После обеда они играли в качели и верёвочку. Потом Маленький Тринадцатый захотел учиться писать, и пришлось расстелить бумагу и чернила.
Трёхлетний ребёнок не умел держать кисть, зато был невероятно подвижен: измазался в чернилах сам, испачкал лицо и одежду, да ещё и брызнул чёрной краской на окружающих.
Ближе к вечеру оба маленьких непоседы упирались изо всех сил, но в конце концов согласились уехать. Шэнь Хао облегчённо вздохнул — этот день показался ему тяжелее любой военной кампании.
Он подложил подушку под спину Хэшэн и, опустив голову ей на колени, сказал:
— Теперь понимаю, каково это — ухаживать за детьми. Надо бы повысить жалованье нянькам во всех домах.
Хэшэн посмотрела вниз: он уже закрыл глаза — явно вымотался.
— Дети всегда такие. Шум и суета — признак здоровья и жизненной силы.
Шэнь Хао взял её руку и приложил к виску:
— Помассируй немного… А ты? Ты в детстве тоже такая была?
— Ещё какая! — засмеялась Хэшэн. — Всё время валялась в грязи, а иногда даже затащила брата на дерево за птичьими яйцами. Если бы ты тогда меня видел, точно бы возненавидел.
Шэнь Хао прижал её ладонь к губам и поцеловал тыльную сторону:
— Я бы отдал всё, чтобы ты была такой и сейчас. Мне нравится всё в тебе — абсолютно всё.
Хэшэн склонила голову, и её глаза томно блеснули.
Её колени были мягкие, а близость девушки наполняла воздух тонким ароматом. Шэнь Хао, прижавшись к её ногам сквозь лёгкую ткань, почувствовал, как та едва прикрывает колени шёлковыми штанишками.
Его тело вспыхнуло, и он поспешно отвлёкся:
— Я послал людей за твоими родными. Завтра мы едем на осеннюю охоту. Как раз к нашему возвращению они должны прибыть.
☆
Хэшэн наклонилась к нему, и её длинные ресницы трепетали от радости.
— Правда? А как же семья Вэй?
Ему нравилось, как она светилась от счастья — это зрелище будто трогало самые струны души.
Он готов был подарить ей весь мир, лишь бы видеть эту улыбку каждый день.
— Скорее всего, сразу после осенней охоты император объявит о помолвке. Как только будет указ, семья Вэй ничего не сможет сделать. Я уже купил большой дом на улице Сидун. Как только твои родные приедут, они сразу смогут туда переехать.
Улица Сидун? Рядом с великой семьёй Вэй? Она слегка отстранила его, нахмурившись:
— Ты что, с ума сошёл? Жить по соседству с ними? Выходить из дому — и сразу натыкаешься! Как же неловко будет!
Он сжал её руку, приподнялся и, гордо вскинув подбородок, заявил:
— И пусть! Нам и надо жить рядом. Раньше из-за твоей свадьбы твои родные много перенесли. Теперь, когда увидишь их, иди с высоко поднятой головой, не моргнув глазом. Я буду за вас стоять!
Хэшэн замерла. Воспоминания нахлынули, и сердце сжалось.
Когда-то они узнали, что семья Вэй берёт её в жёны лишь для обряда «отвращения беды». Род Яо бегал по всем связям, пытаясь отменить этот нелепый брак. Простые люди не могли противостоять чиновникам. Отец Яо так разозлился, что слёг на две недели. Она с трудом собрала деньги, чтобы передать весточку домой, и лишь с огромным трудом удалось пробиться сквозь строгую охрану дома Вэй, чтобы узнать о болезни отца.
Она ходила к второй госпоже Вэй с просьбой разрешить навестить отца, но та даже не пожелала её принять. Такое холодное, бездушное семейство — она не хотела иметь с ним ничего общего.
Но всё равно придётся встретиться. При втором замужестве женщина обязана получить согласие рода первого мужа и официальное разводное письмо, иначе новый брак будет считаться незаконным и вызовет пересуды.
А ведь теперь она выходит замуж за сына императорского дома — все церемонии должны быть безупречны.
Она осторожно спросила Шэнь Хао:
— Император знает, что я уже была замужем?
Шэнь Хао прижал её руку к своему сердцу. В его глазах мелькнула тень сомнения, но лишь на миг — уже в следующее мгновение он смотрел на неё с уверенностью:
— Он — император. Ему ведомы все дела Поднебесной. Конечно, знает.
Хэшэн не успокоилась:
— А остальные? Наложница Дэ, Шестая невестка, госпожа Цзинин?
Она говорила быстро — в душе царила тревога. Она боялась, что новые подруги отвернутся от неё, узнав правду. Хотя она и готовилась к такому повороту, всё равно надеялась, что этого не случится.
http://bllate.org/book/2839/311338
Готово:
