— Угу. — Чжэ Мэнбай совершенно не осознавал опасности.
— Почему? — спросил Линь Фань.
— Потому что я хочу... — Чжэ Мэнбай на мгновение замолк, а затем усмехнулся. — Сделать тебе гадость.
— Какую ещё гадость? — Линь Фань разгладил межбровье, а его уши незаметно покраснели.
— Ну, взвалить тебя на кровать, а потом... хе-хе... — Чжэ Мэнбай, подумав о чём-то своём, хитро ухмыльнулся.
Кадык Линь Фаня судорожно дёрнулся. Он отпустил Чжэ Мэнбая, выпрямился и отвёл взгляд. Чжэ Мэнбай поднялся вслед за ним и начал ластиться, то прижираясь, то тыкаясь в него:
— Выпей же.
— Ну выпей ты чуть-чуть. — То и дело он принимался дёргать его за рукав.
Чжэ Мэнбай продолжал капризничать, ерзая и вертясь на диване, как вдруг потерял равновесие и завалился в сторону журнального столика. Линь Фань тут же подхватил его, прижав к своей груди.
Прислушиваясь к сильному и ровному биению сердца Линь Фаня, Чжэ Мэнбай подумал: Линь Фань наверняка напился, иначе почему у него такое красное лицо, такое учащённое сердцебиение и даже тело стало таким горячим?
Пока он так размышлял, его сознание начало затуманиваться.
Дядя Ло постучал в дверь и вошёл. В комнате не было включено света, шторы не задвинули, и тусклый свет, проникавший с улицы, позволял лишь с трудом различить обстановку.
На диване прямо сидел Линь Фань, и других людей в поле зрения не наблюдалось.
Только когда Дядя Ло подошёл ближе, он заметил, что на диване лежит Чжэ Мэнбай. Тот сладко спал, устроившись головой на коленях Линь Фаня, а его руки обвивали талию мужчины.
— Господин Линь, госпожа Мо ждёт вас внизу уже полчаса, — произнёс Дядя Ло.
Линь Фань слегка нахмурился, разжал «кольцо» рук на своей талии, а затем подхватил Чжэ Мэнбая на руки и перенёс на кровать. Он действовал очень мягко, и даже уходя, двигался предельно осторожно, не издав ни звука.
Проспав до полудня следующего дня, Чжэ Мэнбай сонно разлепил глаза — за окном вовсю заливало дневным светом. Он поднялся, пообедал, и едва он закончил еду, как появилась Мо Фэй.
Позади неё шла высокая иностранка по имени Флора — наёмница, некогда подчинённая Линь Фаню, а также одна из главных героинь.
«Явно не с добрыми намерениями пожаловали», — подумал Чжэ Мэнбай.
И действительно, стоило им переступить порог, как Флора без лишних слов бросилась на Дядю Ло. Тот оказался вовсе не так прост: несмотря на то, что с виду его тонкие руки и ноги казались способными сломаться от пары шагов, в схватке с Флорой он держался на равных.
Пока они сходились в поединке, Чжэ Мэнбай атаковал Мо Фэй. Будучи главной героиней, Мо Фэй, разумеется, не была беспомощной девицей, однако Чжэ Мэнбай превосходил её на голову. Проходя через этот цикл столько раз, ради собственного выживания он освоил практически всё, до чего смог дотянуться.
К тому же немалую часть своих приёмов он тайком перенял у главного героя — Линь Фаня.
Под безжалостным градом ударов Чжэ Мэнбая Мо Фэй быстро сдала позиции, и на её теле уже красовалось несколько ран.
Внезапно раздался свист рассекаемого воздуха, стекло панорамного окна разлетелось вдредры, и позади послышался приглушённый стон Дяди Ло. Одним мощным ударом ноги отправив Мо Фэй в полёт, Чжэ Мэнбай резко обернулся.
Грудь Дяди Ло пробивала кровавая дыра от пули. Воспользовавшись моментом, Флора сбила его с ног и перерезала ему горло ножом.
Затем Флора перевела взгляд на Чжэ Мэнбая. У Чжэ Мэнбая сердце ушло в пятки: двигалась Флора невероятно быстро, в мгновение ока оказавшись рядом. Она хлестнула его ударом ноги с разворота, и хотя Чжэ Мэнбай успел поднять руки для защиты, удар оказался настолько тяжелым, что в костях его рук послышался жуткий хруст.
Атаки Флоры следовали одна за другой с пугающей плотностью, не оставляя Чжэ Мэнбаю ни единого шанса на контратаку — ему оставалось лишь слепо уворачиваться и блокировать удары. Новый удар кулаком обрушился на его левую руку.
Левую руку пронзила дикая боль.
Кость оказалась сломана.
Не успел Чжэ Мэнбай опомниться, как Флора ударила его ногой в рёбра. От мощнейшего пинка его отбросило назад, и он с тяжелым стуком рухнул на пол, проскольжив ещё несколько метров.
Неизвестно, сколько рёбер было сломано, а на груди от осколков стекла остался глубокий разрез, сквозь который проступали белеющие кости.
«Эта женщина — просто монстр», — подумал он, лежа на полу и бледнея от невыносимой боли.
Он смотрел на приближающуюся Флору. Она шла очень медленно, словно наслаждаясь страхом жертвы перед смертью, но вскоре её насмешливый взгляд изменился.
В глазах Чжэ Мэнбая не было страха.
Там плескалась бездонная, жгучая ненависть. Его карие зрачки под ярким светом стали кроваво-красными. Он смотрел на неё так, будто огонь его ненависти готов был пожрать всё вокруг.
Именно эта женщина убивала его уже семьдесят три раза.
— Флора, остановись! — раздался снизу яростный рев.
Флора оглянулась на голос. Линь Фань стоял под окном, и на его лице не осталось и следа прежнего хладнокровия. Прежде она беспрекословно повиновалась любому его слову, но сейчас, казалось, вовсе не услышала приказа: охваченная жаждой убийства, она по-прежнему направлялась к Чжэ Мэнбаю, поднимая руку со сверкнувшим в отблеске света клинком.
Холодный блеск отразился в глазах Чжэ Мэнбая. Стиснув зубы, он перевернулся и скатился вниз через проломленное панорамное окно.
Линь Фань быстрым шагом бросился вперёд и надежно поймал падающего Чжэ Мэнбая.
Кости Чжэ Мэнбая были переломаны, его нельзя было лишний раз тревожить. Осторожно опустив его плашмя на землю, Линь Фань пресёк попытку юноши подняться, прижав его к земле:
— Не двигайся.
Чжэ Мэнбай оттолкнул Линь Фаня и попытался встать.
Однако подняться он не смог — одно лишь движение стоило ему почти всех оставшихся сил, и он лишь бессильно опустился на колени и руки.
Линь Фань поддержал уже заваливающееся тело, его ресницы едва заметно дрогнули. Воспользовавшись этим, Чжэ Мэнбай закинул левую руку ему на плечо, приподнялся и мёртвой хваткой вцепился в воротник на спине Линь Фаня.
Затем его опущенная голова резко взметнулась вверх.
Он улыбался, и в этом смехе звучало безумие.
Взгляд Линь Фаня приковался к нему, как вдруг в груди вспыхнула резкая боль. Что-то насквозь пронзило его грудную клетку, фонтаном хлынула кровь. Он опустил глаза.
Его пронизывало ребро самого Чжэ Мэнбая.
Чжэ Мэнбай собственными руками разорвал рану на груди, запустил туда пальцы, вырвал собственное сломанное ребро и вонзил его в грудь Линь Фаня.
Разорванные ткани на теле Чжэ Мэнбая выглядели жутко, мясо вывернулось наружу, а кровь уже насквозь пропитала нижний край его одежды.
Его внутренности были разорваны торчащими обломками костей, жить оставались считанные мгновения, и Линь Фань не станет платить столь огромную цену ради его спасения... В уголках его глаз, покрасневших и влажных, застыли слёзы. Глядя на Линь Фаня, он едва слышно выдохнул:
— Мне всё равно не выжить... Умрём вместе.
http://bllate.org/book/27791/3371376
Готово:
