Цюй Нинъянь с недоумением посмотрела на неё:
— Младшая сестра по школе?
Нин Вань улыбнулась и, с видом наивной невинности, перевела взгляд на девушку, стоявшую неподалёку со скрещёнными на груди руками и прижимавшую к себе духовный меч.
— Сестра Цюй, а это кто?
Цюй Нинъянь не желала даже произносить имя этой ученицы, но всё же сдержала раздражение и терпеливо ответила:
— Вторая ученица нашего наставника — Линь Сяосяо.
— Линь как? — переспросила Нин Вань.
Цюй Нинъянь решила, что та просто не расслышала:
— Линь Сяосяо.
Нин Вань приложила ладонь к уху, изображая глуховатую:
— Какая Сяо?
Полагая, что Нин Вань действительно плохо слышит, Цюй Нинъянь честно и терпеливо повторила:
— Линь Сяосяо.
На этот раз та, наконец, будто бы поняла:
— А, так это и есть Линь Сяосяо!
Она посмотрела на Линь Сяосяо с выражением глубокого сожаления, вздохнула, покачала головой и потянула Цюй Нинъянь за руку, явно намереваясь уйти.
— Ты что, слышала о второй сестре? — растерянно спросила Цюй Нинъянь.
— Она-то?.. — Нин Вань снова вздохнула. — Ах, лучше об этом не говорить!
Линь Сяосяо, стоявшая рядом и наблюдавшая за всем этим, почувствовала, что в словах Нин Вань скрыт намёк на что-то постыдное. В ярости она шагнула вперёд и преградила им путь, нахмурившись и сверля Нин Вань гневным взглядом:
— Что ты имеешь в виду? Я тебе чем-то насолила?
— Да ничем, — ответила Нин Вань с видом полной невинности. — Ты мне ничего не сделала.
Линь Сяосяо занесла меч, угрожающе направив его на неё:
— Тогда зачем ты сейчас так себя вела?
— Уважаемая вторая сестра Линь, — невозмутимо спросила Нин Вань, — а что именно я сделала, чтобы обидеть тебя?
Линь Сяосяо уже было открыла рот:
— Ты…
Но слова застряли у неё в горле. Ведь Нин Вань всего лишь спросила её имя, дважды переспросив из-за плохого слуха, потом вздохнула и покачала головой — но ни единого дурного слова не сказала! По сути, Нин Вань не произнесла ничего обидного и не совершила ничего предосудительного — просто вызвала у неё неприятное чувство и раздражение.
Нин Вань пожала плечами, отвела меч в сторону и резко охладила тон:
— Тогда чего ты здесь дорогу загораживаешь?
Линь Сяосяо внезапно осознала:
— Ты нарочно меня провоцируешь?
Нин Вань тут же отпустила руку Цюй Нинъянь и захлопала в ладоши:
— Конечно, нарочно! И не только провоцирую — ещё и подавлю!
С этими словами она полностью выпустила на Линь Сяосяо давление культиватора стадии преображения духа, которое до этого тщательно скрывала.
Линь Сяосяо мгновенно покрылась испариной, а её ноги сами собой начали сгибаться под тяжестью давления — она вот-вот должна была пасть на колени перед ними. Но в этот момент Нин Вань резко сняла давление.
Едва Линь Сяосяо почувствовала облегчение, как услышала ледяной голос Нин Вань:
— Вторая сестра Линь, моя сестра Цюй — добра и наивна. Да, её отец был прежним главой Школы Золотой Крепости, но не забывай: её мать — бывший глава вашей Секты Ханьсяо! Ученики других сект, возможно, и могут смотреть на неё свысока, но ты — ученица Секты Ханьсяо! Как ты смеешь так гнобить свою же сестру по школе? Неужели завидуешь, что она моложе тебя, но достигла больших высот в культивации? Если ещё раз увижу или услышу, как ты обижаешь сестру Цюй, я отрежу тебе руку, которой ты держишь меч, — и, может, тогда ты прославишься на весь мир Дао как однорукая левша-мечница!
Линь Сяосяо, будучи второй ученицей непосредственно самого главы Секты Ханьсяо, никогда не слышала таких слов в свой адрес.
Она привыкла использовать старую вражду между Школой Золотой Крепости и Сектой Ханьсяо, чтобы подавлять Цюй Нинъянь, чьи таланты превосходили её собственные. Это был её первый провал.
И особенно обидно, что этот удар нанесла именно Нин Вань — та, кого она до сих пор презирала.
— Не думай, что раз твой отец — Мечевой Владыка Чэнъяо, ты можешь делать всё, что вздумается! Если ты посмеешь отрубить мне руку, мой наставник тебя не пощадит! — сквозь зубы процедила Линь Сяосяо.
— Тогда попробуй прямо сейчас ещё раз обидеть сестру Цюй и посмотри, посмею ли я, — нетерпеливо бросила Нин Вань, подняв правую руку. Из ладони тут же вырвался её родной ледяной меч, и его леденящая энергия заставила духовный меч Линь Сяосяо задрожать от страха и покрыться инеем.
Линь Сяосяо почувствовала, как её лицо залилось позором.
Для мечника меч — основа его существования. А её собственный клинок испугался меча Нин Вань! Она проиграла — и человеком, и оружием.
Цюй Нинъянь, стоявшая рядом, наконец поняла: Нин Вань защищала её.
В её глазах вспыхнул тёплый свет, уголки губ тронула улыбка, и она подошла, взяв Нин Вань за руку:
— Младшая сестра, уже поздно, пойдём скорее к наставнику.
Нин Вань тут же обернулась к ней и сладко улыбнулась, как послушный ребёнок:
— Хорошо.
Они взялись за руки и вошли в пещерный покой, будто были родными сёстрами по школе, а Линь Сяосяо — посторонней.
Линь Сяосяо стояла, прижимая меч к груди, и чуть зубы не стиснула до хруста.
Но Нин Вань и правда её презирала. В оригинальной истории Линь Сяосяо тоже появлялась, хотя и редко. Её два момента славы были таковы: первый — когда Лю Цинъюань сошёл с ума и покинул секту, она тут же предала его и объявила всему миру Дао, что её наставник сошёл с ума; второй — когда Лю Цинъюань однажды на миг пришёл в себя, она притворилась заботливой ученицей и вонзила ему в спину клинок, тяжело ранив его.
Это и стало поворотным моментом, позволившим Су Шуанчжи убить Лю Цинъюаня, несмотря на разницу в уровнях.
Что до самой Линь Сяосяо — она погибла от руки ученика Школы Золотой Крепости. После предательства она присоединилась к этой школе, но, как водится, предателей нигде не жалуют.
Нин Вань сейчас чувствовала лёгкое удовольствие. Раньше, будучи слабой, она тоже защищала бы сестру Цюй, но использовала бы какие-нибудь хитрости. А теперь, когда сила явно на её стороне, прямое подавление оказалось куда приятнее.
С кем-то другим она, возможно, и проигнорировала бы подобное, но ради сестры Цюй обязательно вмешается.
Цюй Нинъянь провела Нин Вань в покои Лю Цинъюаня.
Нин Вань сразу заметила: внутри было темно, все окна плотно занавешены тяжёлыми шторами, ни единого луча света. Даже звуки снаружи заглушал мощный барьер — видимо, головная боль Лю Цинъюаня и впрямь была мучительной.
— Наставник, вам уже полегчало? — тихо спросила Цюй Нинъянь, подходя к нему. Лю Цинъюань лежал на изящном ложе, прижав кулак ко лбу и сдерживая нестерпимую боль.
Услышав голос своей младшей ученицы, он опустил руку и повернул голову к ней.
Нин Вань, освещённая жемчужиной ночи, стоявшей рядом с ложем, наконец разглядела его лицо. Оно было бледным, как фарфор, будто из дорогого нефрита, но с отчётливым оттенком болезни. Его острые, как клинки, брови были сведены, а узкие миндалевидные глаза покраснели от бессонницы и боли. Взгляд его был таким, будто зрачки окрасились в кроваво-красный цвет — перед ней стоял красавец на грани безумия и полного разрушения.
Нин Вань видела Лю Цинъюаня и раньше — ещё в детстве. Он был известен как влюблённый в цветы, хотя сам был прекраснее любого цветка. Просто из-за холодного нрава, привычки носить белые одежды и невероятного мастерства владения мечом его не называли «Цветочным божеством», а величали «Мечевым бессмертным».
Она помнила, как отец Нин Сяоцзе рассказывал: Лю Цинъюань всегда был свободолюбив и ненавидел быть главой секты. Лишь после смерти Цюй Линъфу в Секте Ханьсяо некому было занять пост главы, и ему пришлось взять бразды правления в свои руки. До этого он даже учеников не брал — начал принимать их лишь затем, чтобы подготовить преемника на должность главы.
Изначально он возлагал надежды на Юй Юя, но теперь тот был с Юнь Сянсян и, вероятно, откажется от поста главы Секты Мечников.
Из оставшихся двух учеников Линь Сяосяо в будущем предаст и ранит его, а Цюй Нинъянь уйдёт с главным героем и основаст новую секту.
Похоже, в этой жизни Секта Ханьсяо ждут большие потрясения.
Нин Вань стояла перед Лю Цинъюанем и размышляла: если он будет против союза Юй Юя и Юнь Сянсян, значит, сюжет ещё можно спасти?
— Зачем вы пришли? — неожиданно спросил Лю Цинъюань, прервав её мечты.
Нин Вань подняла на него глаза. Он был растрёпан, на лбу выступали капли пота, а красные от боли глаза пристально смотрели на неё — явно сдерживал страдания изо всех сил.
Хотя ей очень хотелось подразнить его, чтобы увидеть, как он сойдёт с ума прямо на месте, она вовремя вспомнила: он всё же культиватор стадии слияния с пустотой, и ей до него ещё далеко. Поэтому она сдержалась и с видом послушной девочки сказала:
— Я пришла принести цветы.
— Цветы? — брови Лю Цинъюаня дрогнули, и даже боль на лице, казалось, немного утихла.
— Да. Недавно в тайном пространстве Даоцзу я собрала цветок-зайчик. Он растёт только там. Сестра Цюй сказала, что в вашем саду ещё нет такого цветка, поэтому я и принесла.
Нин Вань осторожно достала из сумки ци голубой цветок-зайчик.
— Разве он не белый? Почему стал синим? — удивилась Цюй Нинъянь.
— Я спросила у одного садовника, и он подсказал способ окрасить его в синий, — невозмутимо ответила Нин Вань.
Цюй Нинъянь, не усомнившись, больше не стала расспрашивать.
— Нравится ли вам, господин Лю? — осторожно спросила Нин Вань.
— Я никогда не отказываюсь от цветов, — ответил Лю Цинъюань и бросил взгляд на Цюй Нинъянь. — Сяо Янь, прими их от меня.
— Слушаюсь, наставник, — тут же отозвалась Цюй Нинъянь.
Нин Вань передала ей цветок и добавила:
— Господин Лю болен, и я не смею вас больше беспокоить. Пойду. Но цветок нужно как можно скорее посадить в саду — я привезла с собой духовную почву и только что извлекла его оттуда.
Головная боль вновь накатила на Лю Цинъюаня, и он, стиснув зубы от мучений, махнул рукой:
— Раз так, Сяо Янь, отведи её в сад и посадите цветок. Следи за ней — не дай ей украсть мои цветы.
Даже в таком состоянии он всё ещё помнил о воровстве цветов…
Цюй Нинъянь мысленно покачала головой над своим наставником, но ответила:
— Слушаюсь.
И, взяв Нин Вань за руку, вывела её наружу.
— Сестра Сяо Янь, давайте посадим цветок-зайчик прямо в центре сада? Ведь он из тайного пространства Даоцзу — заслуживает самого почётного места, — с улыбкой предложила Нин Вань.
— Хорошо, сестрёнка Сяо Вань, — с лёгкой усмешкой ответила Цюй Нинъянь.
Они обменялись понимающими взглядами, и Нин Вань, взяв Цюй Нинъянь за руку, взмыла в воздух, приземлившись в самом сердце цветущего моря. Там она и посадила цветок-зайчик.
Нин Вань на мгновение замерла среди этого прекрасного цветущего океана.
К полуночи синяя краска, которой она покрыла цветок-зайчик, взорвётся, уничтожив весь сад. Все редкие и обычные цветы Лю Цинъюаня обратятся в прах.
А учитывая, насколько мучительна уже его головная боль, да ещё и утрата любимого сада… он непременно сойдёт с ума!
— Сестра Цюй, если я сделаю что-то, что причинит тебе боль… ты простишь меня? — неожиданно спросила Нин Вань.
— Почему ты вдруг так спрашиваешь? — удивилась Цюй Нинъянь.
Нин Вань покачала головой и, крепко сжав её руку, серьёзно сказала:
— Сестра Цюй, если я совершу ошибку и обижу тебя, в следующий раз, когда мы встретимся, не щади меня — просто пронзи меня мечом.
Цюй Нинъянь обеспокоилась и, в свою очередь, сжала её ладонь:
— Младшая сестра, с тобой что-то случилось?
Нин Вань снова покачала головой, мягко вынула руку и легко улыбнулась:
— Нет, просто так подумалось. Сестра Цюй, я пойду.
С этими словами она быстро взмыла в небо на своём мече и исчезла.
Время всегда летит незаметно.
Скоро наступила глубокая ночь. Голова Лю Цинъюаня всё так же раскалывалась, будто вот-вот лопнет. Днём к нему пришёл глава Долины Юло Фэн Цзин и с тех пор не отходил от него, применяя все возможные методы лечения, но безрезультатно. Казалось, он мог лишь беспомощно наблюдать, как Лю Цинъюань мучается, балансируя на грани безумия.
И Лю Цинъюань действительно был уже на волосок от полного помешательства.
http://bllate.org/book/2762/301209
Готово:
