В последующие дни все дворцовые обитатели усиленно репетировали свои номера. Чжоу Юйсинь то заглядывала на строящуюся сцену — внести замечания или скорректировать детали, то просто неторопливо прогуливалась по Императорскому саду. Жизнь текла в полной безмятежности.
Однажды Канси навестил её, но, увы, у Чжоу Юйсинь как раз начались месячные. После ужина она мягко, но настойчиво отправила императора восвояси. Ха-ха, не повезло!
Но Канси — не тот человек, которого можно так просто отшить. Уже на следующий день Чжоу Юйсинь узнала: прошлой ночью к императору была призвана госпожа Ийпинь. Значит, скоро появится Пятый принц. Осталось только ждать: стоит госпоже Ийпинь забеременеть — и во дворце начнётся настоящая суматоха. Ведь она и без того пользуется особым расположением императора, а с ребёнком её положение станет ещё прочнее. Хе-хе, теперь всё зависит от её умения — ведь завести ребёнка в этом месте не так-то просто.
Время летело незаметно. До Праздника середины осени оставалось всего два дня, и сегодня предстояла финальная репетиция. После обеда Чжоу Юйсинь собрала всех участников и начала готовить их к прогона — сначала грим, потом костюмы.
Поскольку номер «Тысячерукая Гуанинь» шёл перед её выступлением, сначала готовили именно эту группу. Костюмы, парики, обувь и реквизит были заготовлены ещё вчера. Чжоу Юйсинь заранее распорядилась, чтобы Внутреннее управление доставило косметику — ассортимент оказался неплохим, и с её навыками макияжа всё должно было получиться достойно.
Первой она стала гримировать Сяйюй, а Чуньфэн стояла рядом и внимательно наблюдала. Ведь одной ей не справиться с таким количеством людей, а Чуньфэн раньше занималась её макияжем и быстро освоится.
Чжоу Юйсинь укладывала причёску Сяйюй. В то время уже существовал особый жир для волос, позволявший делать высокие укладки. Через полчаса причёска была готова, и результат ей понравился. Укладка оказалась несложной, поэтому она показала нескольким горничным, как делать остальным. Четырём маленьким евнухам нужно было просто спрятать волосы под специальные головные уборы — это было совсем просто.
Пока Чжоу Юйсинь наносила Сяйюй цветной грим, она объясняла Чуньфэн тонкости процесса. Примерно через двадцать минут лицо было готово. Конечно, она не профессиональный визажист, да и средств не хватало, так что результат не сравнится с тем, что видно по телевизору, но всё равно выглядело неплохо. Раз первый номер получился, остальные пошли быстрее: за два часа все двенадцать человек были готовы. Она велела им скорее переодеваться.
Через некоторое время они вернулись, застенчиво пряча руки. Костюмы были с расклешёнными рукавами, обнажавшими небольшой участок предплечья. Видя их смущение, Чжоу Юйсинь рассмеялась.
— Ну что вы так стесняетесь? Ведь даже половины предплечья не видно! — утешала она. — Соберитесь! Вы же служите в моём Чэнцяньгуне! Покажите всем наш дух и достоинство! Я верю, что вы лучшие! Вы меня слышали? Отвечайте громко!
— Слушаемся! — хором ответили слуги.
Чжоу Юйсинь одобрительно кивнула.
Настало время настоящей репетиции. Музыканты уже прибыли. Музыка, подобранная для танца, была прекрасна — Чжоу Юйсинь слышала её раньше, и движения идеально сочетались с мелодией. Действительно, профессионалы — это совсем другое дело.
Когда все заняли свои места, няня Гао, стоявшая рядом, спросила, можно ли начинать.
— Начинайте, — махнула рукой Чжоу Юйсинь.
Зазвучала музыка — сначала священные буддийские напевы, затем из-за кулис протянулись руки. Под ритм музыки танцоры начали выполнять движения: сначала медленные, потом всё быстрее. Они отлично скоординировались, движения были точными и чётко попадали в ритм. Видно было, что за этот месяц они усердно трудились. Чжоу Юйсинь с удовлетворением кивнула.
Когда последнее движение было завершено и музыка смолкла, Чжоу Юйсинь тихо захлопала в ладоши:
— Вы были великолепны! Я очень довольна. Все молодцы, особенно няня Гао. Я вижу ваши усилия. Неважно, займёте ли вы призовые места — все получат награды. Этот месяц вы работали сообща, поддерживали друг друга, и именно поэтому номер получился таким замечательным. Продолжайте в том же духе во всём, что будете делать в жизни — и обязательно добьётесь успеха. В моём Чэнцяньгуне нет никого бесполезного. Вы все — лучшие, и я горжусь вами. Не подведите меня.
— А теперь снимите костюмы и передайте их Чуньфэн. Те, кто будет танцевать со мной, подходите ко мне — пора гримироваться.
Шестерым танцорам, которые должны были сопровождать её, требовался грим в стиле эпохи Республики. После укладки причёсок и нанесения макияжа они переоделись в ципао и туфли на каблуках. Фигуры сразу преобразились — стройные, изящные. Чжоу Юйсинь специально сделала разрезы на ципао лишь до колен, не желая обнажать бёдра.
С евнухами возникла проблема: их косы было неудобно укладывать. В итоге Чжоу Юйсинь велела обрезать им волосы у затылка, пообещав позже прикрепить новые. В качестве компенсации она выдала каждому немного серебра.
Три евнуха в париках и западных костюмах рядом с тремя девушками в ципао создавали впечатление, будто перенеслись в эпоху Республики. Да, именно так и должно быть.
Чжоу Юйсинь заставила их пройти репетицию один раз под музыку. Танец был простым, и они уже отлично сработались. Западные костюмы в сочетании с ципао смотрелись потрясающе. Под музыку их движения напоминали сцены из фильмов про эпоху Республики — плавные, изящные, по-настоящему прекрасные.
Чтобы сохранить интригу, Чжоу Юйсинь не раскрывала заранее, что именно будет петь. Хотя почти все во дворце уже знали, что её номер — «Три мелодии сливы», содержание песни оставалось тайной: никто никогда не слышал, как она репетирует, даже Канси не смог выведать. В этом дворце трудно утаить хоть что-то — слухи распространяются мгновенно.
Она была довольна результатом. За это время они действительно усердно трудились, научились понимать друг друга без слов, и теперь в Чэнцяньгуне царила особая атмосфера — как в одной большой семье.
По вечерам Чжоу Юйсинь иногда заглядывала на репетиции. Сначала слуги замирали от страха и путались в движениях, но она не сердилась, а мягко объясняла им танцевальные приёмы — тогда они расслаблялись.
Ведь она танцевала ещё со студенческих времён: школьные спектакли, студенческие балы, светские рауты на работе — опыта у неё было немало.
Во время перерывов она посылала им лёгкие ужины и разговаривала. Сначала они отвечали односложно, но постепенно, убедившись, что она не так сурова, как кажется, стали раскрепощаться.
Особенно ей запомнился маленький евнух Сицзы — тихий и добрый. До того как попасть в Чэнцяньгун, его постоянно обижали, но здесь ему стало легче. Он был доволен уже тем, что его кормят и одевают. Рассказывал, что в родных краях случилось наводнение, и он остался совсем один. Он знал, что значит голод, поэтому радовался каждой трапезе. Увидев, как он счастливо ест пирожное, Чжоу Юйсинь растрогалась и перевела его к себе в личные слуги — пусть теперь выполняет поручения поближе к ней. Условия у неё были хорошие.
На самом деле, у Чжоу Юйсинь было мало приближённых слуг — она не любила, когда вокруг толпится много народа. Сейчас рядом с ней оставалась только Сяйюй, остальные занимались другими делами.
За этот месяц она значительно изменила порядки в Чэнцяньгуне, особенно в распределении обязанностей: каждый теперь отвечал только за свою часть работы, и это заметно повысило эффективность.
Благодаря такому обращению слуги перестали её бояться и начали уважать по-настоящему.
Хотя Чжоу Юйсинь по-прежнему оставалась высокой наложницей, она иногда разговаривала с ними, подбадривала, делилась полезными советами. На самом деле, она постепенно укрепляла свою власть. Эти люди — её окружение, и их легче всего подкупить или переманить. Доброжелательность укрепляла их сплочённость. Это был простой приём из офисной жизни: хороший начальник умеет создать команду, не обязательно быть строгим.
Как дать сотрудникам чувство принадлежности? Не только высокой зарплатой — те же принципы работают и во дворце. Правда, дружить с ними она не смела: ведь это Цинская династия, и границы между статусами непреодолимы. Она могла лишь по возможности проявлять доброту — ведь всем нелегко.
Вечером Канси должен был прийти. Честно говоря, Чжоу Юйсинь не знала, как себя с ним вести. Хотя между ними уже были интимные отношения, и она получала от них удовольствие, при виде императора она неизменно представляла его современным геем-проститутом. Это вызывало смех, но она сдерживалась. Ведь гей работает за деньги, а Канси — ради продолжения рода, хотя и окружён красотками.
Если подумать, можно рассматривать его как любовника: когда он приходит — радовать его и получать удовольствие самой, не вкладывая чувств; когда уходит — заниматься своими делами. Он обеспечивает ей роскошную жизнь, слуг, путешествия за счёт казны… По сути, она стала его содержанкой.
Правда, у этого «спонсора» много «подружек» и жена уже умерла. Ну и что? Попробую так и жить — пока он не сделает меня главной женой, буду считать его просто богатым любовником.
Идея безумная, но почему бы и нет? Считаю это игрой, способом скоротать время.
Раз уж решила играть роль любовницы — надо играть по полной. У неё ещё оставалось время до прихода Канси, и она заторопилась в своё тайное пространство, выбрала соблазнительное ночное бельё и бутылочку духов.
Вечером она лично помогла Канси искупаться, а потом, приняв душ сама и нанеся духи, предстала перед ним в откровенном наряде. Император, увидев её, тут же увлёк в постель.
Прошло неизвестно сколько времени. Чжоу Юйсинь, тяжело дыша, рухнула на подушки, не в силах пошевелиться. Но Канси навалился на неё сверху, и она подумала, что он хочет продолжить.
— Государь, я больше не могу… Пощадите меня… — прошептала она.
— Пощадить? Хорошо! — резко ответил он и сжал её горло. — Говори, кто ты такая? Куда делась наложница Тунцзя?
Он сдавливал горло всё сильнее, и дышать становилось невозможно. Она пыталась отбиться, но сил не было. Сознание оставалось ясным: признаваться нельзя — вдруг её сочтут одержимой и сожгут?
— Государь… что вы говорите?.. Отпустите… я задыхаюсь… — выдавила она.
— Отпущу, как только скажешь, кто ты! Иначе не жди пощады! — Канси чуть ослабил хватку.
Чжоу Юйсинь судорожно вдохнула и, собрав последние силы, произнесла:
— Двоюродный брат… что с вами? Я же ваша двоюродная сестра Тунцзя Юйсинь! О чём вы? Кто ещё я могу быть?
Она решила стоять на своём — ведь у них нет детектора лжи.
Канси холодно усмехнулся:
— Не признаёшься? Тогда умри, зная правду. Я давно за тобой наблюдаю. Твои привычки изменились, ты перестала цепляться за власть во дворце… Но главное — в постели ты совсем не похожа на Тунцзя. Та всегда стеснялась, а ты… В прошлый раз я заподозрил неладное, но промолчал. С тех пор следил за каждым твоим шагом. Говори, кто ты?!
http://bllate.org/book/2712/296783
Готово:
