Юй-эр, видя, как её госпожа в прекрасном настроении, тоже повеселела и звонко сказала:
— Госпожа, утром ещё сыро и холодно. Позвольте подать вам чашку горячего имбирного чая — согреетесь.
Линь Яньвань махнула рукой:
— Не нужно. Пойдём со мной во дворец Фэньци.
Юй-эр на миг опешила и тихо напомнила:
— Госпожа, ещё так рано…
— Мне кажется, самое подходящее время, — с ещё более широкой улыбкой ответила Линь Яньвань, легко бросив эту фразу.
Шэнь Ан Жун поднялась, собралась и вместе с Цзи Сян и Жу И направилась во дворец Фэньци.
Императрица с улыбкой указала ей место. Шэнь Ан Жун тоже сияла улыбкой, хотя прекрасно видела за лицом императрицы ту самую привычную фальшь. Всё это, конечно, из-за того, что вчера она сама вызвалась отправиться в храм Гуйюань молиться за здоровье императрицы-матери.
Сегодня императрица ничего особенного не сказала — лишь объявила собравшимся, что Шэнь Ан Жун отправится в храм Гуйюань молиться за императрицу-мать.
Все, независимо от того, что думали на самом деле, внешне проявили искреннюю заботу и наперебой давали Шэнь Ан Жун советы и напутствия.
Шэнь Ан Жун отвечала им такой же улыбкой.
Однако её удивило, что, закончив объявление, императрица тут же распустила всех. Сегодня они провели во дворце Фэньци меньше получаса. Что с ней сегодня?
Но это её не касалось. Шэнь Ан Жун поспешила обратно во дворец Юнхуа, зашла на кухню и снова занялась приготовлениями.
В обычное время она снова появилась у входа в покои Янсинь с коробкой для еды.
Ли Дэшэн, увидев, что си шуи снова пришла, поспешил подойти и поклонился.
— Раб приветствует госпожу си шуи.
— Вставай, Дэгун, не стой. Я снова принесла императору оздоровительную похлёбку. Скажи, пожалуйста, свободен ли сейчас его величество?
Ли Дэшэн с сожалением ответил:
— Госпожа, сегодня, увы, неудачный момент. Его величество сейчас совещается с министрами и, вероятно, не сможет принять вас. Может, подождёте немного здесь? Как только совещание закончится, я сразу доложу.
Шэнь Ан Жун разочарованно вздохнула, но спокойно сказала:
— Раз император занят государственными делами, как я могу его беспокоить? Придётся снова потрудить тебя, Дэгун.
С этими словами она передала ему коробку и добавила:
— Когда император закончит совещание, обязательно передай ему похлёбку. Пусть обязательно выпьет её до обеда. А после пусть пьёт побольше горячего чая.
Ли Дэшэн принял коробку и, опустив голову, ответил:
— Раб запомнит, госпожа си шуи может быть спокойна.
Шэнь Ан Жун ещё раз взглянула на дверь покоев Янсинь и, всё ещё тревожась, дала Ли Дэшэну ещё несколько наставлений, прежде чем уйти.
Проводив си шуи, Ли Дэшэн посмотрел на коробку в руках и невольно по-другому взглянул на эту госпожу. Он вдруг вспомнил, что си шуи почти никогда не называла себя «я» — только что сказала именно «я», да и вообще никогда не вела себя с ним как высокомерная госпожа.
Ли Дэшэн знал, что, будучи приближённым к императору, он всегда получал особое внимание от всех обитательниц дворца. Но ни одна из них не была так проста и искренна, как эта госпожа.
Более того, по его наблюдениям, си шуи действительно искренне желает каждый день приносить императору эту оздоровительную похлёбку. В её глазах он только что видел подлинную заботу и тревогу.
Ли Дэшэн тихо вздохнул: ещё одна женщина, отдавшая сердце императорскому дому.
В этот момент из покоев Янсинь вышли несколько человек.
Ли Дэшэн собрался с мыслями и, держа коробку, вошёл внутрь.
— Ваше величество, только что приходила госпожа си шуи. Поручила передать вам эту оздоровительную похлёбку. Просила обязательно выпить её до обеда и после этого пить побольше горячего чая.
Сяо Цзиньюй слегка нахмурился и махнул рукой в сторону:
— Поставь пока здесь.
Ли Дэшэн молча подошёл и поставил коробку, затем уже собрался уходить.
— Ли Дэшэн, во сколько пришла си шуи?
Ли Дэшэн остановился и, опустив голову, ответил:
— Около полудня, ваше величество.
— Можешь идти, — тихо сказал Сяо Цзиньюй, не поднимая глаз.
Ли Дэшэн тихо вышел.
В последние дни Шэнь Ан Жун каждый день вовремя приносила императору оздоровительную похлёбку, всегда передавая её Ли Дэшэну и больше не спрашивая, свободен ли император.
Дни летели быстро, и вот уже завтра наступал день рождения императрицы-матери.
Шэнь Ан Жун сама не испытывала особых чувств, но слуги во дворце Юнхуа все как один хмурились и выглядели обеспокоенными.
Шэнь Ан Жун с улыбкой посмотрела на них и поддразнила:
— Что с вами всеми? Я еду в храм молиться за императрицу-мать, а не на войну. Уеду завтра и вернусь послезавтра. Отчего вы смотрите так, будто я навсегда прощаюсь?
Цзи Сян первой возмутилась:
— Госпожа, что вы такое говорите! Завтра вы уезжаете — хоть бы слово берегли!
Шэнь Ан Жун улыбнулась, но ничего не ответила. Цзи Сян, продолжая укладывать вещи в дорожную сумку, добавила:
— Госпожа, я с детства не расставалась с вами. Возьмите меня с собой! Я лучше всех вас знаю.
— Кто-то должен остаться и присматривать за дворцом. Если я возьму с собой и тебя, и Жу И, что тогда будет с нашим дворцом? Да и я еду молиться — со мной будет целая охрана. Чего тебе бояться?
Цзи Сян надула губы и неохотно пробормотала:
— Тогда, госпожа, будьте поосторожнее в дороге.
Затем она посмотрела на Жу И:
— Жу И, ты уж позаботься о госпоже как следует. Если с ней что-то случится, я с тобой больше не заговорю!
Жу И тоже улыбнулась:
— Хорошо-хорошо, Цзи Сян. Я ведь дольше тебя во дворце служу и раньше сопровождала других госпож в храм Гуйюань. Не волнуйся. Даже если мне самой придётся погибнуть, я госпожу в обиду не дам.
Так, подшучивая друг над другом, они дождались вечера.
Только что Цзи Сян помогла Шэнь Ан Жун совершить омовение с благовониями, и та уже лежала на ложе, как вдруг у дверей раздался голос:
— Его величество прибыл!
Шэнь Ан Жун на миг опешила. В последние дни император не вызывал её к себе, и она думала, приедет ли он сегодня. До самого вечера не было известий о том, чьё имя он назвал, и она уже перестала об этом думать. Но вот он пришёл — и так поздно!
Сяо Цзиньюй вошёл и увидел Шэнь Ан Жун в одном нижнем платье.
Он поднял её с пола, но на мгновение растерялся и не знал, что сказать.
Сегодня он собирался остаться в покоях Янсинь, уже переоделся и лёг на ложе, но всё думал о Шэнь Ан Жун, которая завтра уезжает в храм Гуйюань. Переворочавшись с боку на бок, он наконец не выдержал и приказал подать паланкин, чтобы приехать во дворец Юнхуа.
— Ваше величество, — звонко окликнула Шэнь Ан Жун, и Сяо Цзиньюй вернулся из задумчивости.
— Завтра ты отправляешься в храм Гуйюань молиться за императрицу-мать. Дорога нелёгкая — будь особенно осторожна. Я прикажу стражнику Мэн Чуханю сопровождать тебя с отрядом. Они обеспечат твою безопасность.
Шэнь Ан Жун тихонько засмеялась, и Сяо Цзиньюй растерялся.
— Ваше величество, вы точно как Цзи Сян и остальные. Я всего лишь еду в храм помолиться за императрицу-мать — через два дня вернусь. Отчего вы так говорите, будто навсегда меня прогоняете?
Сяо Цзиньюй на миг замер, а потом тоже не удержался от улыбки.
Только она одна могла так радостно смеяться в подобной ситуации.
Он слегка ущипнул её за щёку:
— Завтра в час Дракона выезжай. Пора ложиться спать.
Шэнь Ан Жун сияла улыбкой и, взяв его за руку, тихо кивнула.
Шэнь Ан Жун была рада, что прошлой ночью Сяо Цзиньюй, всё-таки проявив мужскую сдержанность, не увлёк её в страстные объятия. Однако она не знала, искренне ли он заботился о ней или просто не испытывал… интереса.
Едва наступил час Дракона, Цзи Сян в последний раз проверила и уложила вещи госпожи. В это время Жу И вошла:
— Госпожа, стражник Мэн уже ждёт у ворот.
— Хорошо, — ответила Шэнь Ан Жун. — Пора выезжать.
Цзи Сян проводила госпожу из дворца Юнхуа. Увидев, как та садится в карету, не сдержала слёз.
— Госпожа, будьте осторожны! Я… я буду ждать вас здесь!
Шэнь Ан Жун высунулась из кареты и погладила Цзи Сян по голове:
— Ну что ты, Цзи Сян? Я ещё даже не уехала, а ты уже плачешь! Не боишься сглазить?
Цзи Сян тут же перестала плакать.
Шэнь Ан Жун улыбнулась, взглянула на Мэн Чуханя и тихо сказала:
— Стражник Мэн, можем ехать.
— Есть! — ответил Мэн Чухань, поклонился и, взойдя на коня, громко скомандовал: — В путь!
Отряд тронулся.
Шэнь Ан Жун сидела в карете. Хотя подушки были очень мягкими и толстыми, дорога оказалась такой ухабистой, что её изрядно потрясло. Вспомнились сцены из сериалов прошлой жизни, где герои в каретах весело поют — полная чушь! Если когда-нибудь вернётся, обязательно поговорит с теми сценаристами и режиссёрами: реальность совсем не такова.
Жу И, заметив, как выражение лица госпожи меняется, неуверенно спросила:
— Госпожа, вам нехорошо? Может, приказать отряду остановиться и отдохнуть?
Шэнь Ан Жун покачала головой:
— Ничего страшного. Просто давно не ездила в карете — немного не привыкла.
Чуть позже полудня отряд остановился. Шэнь Ан Жун услышала, как Мэн Чухань доложил снаружи:
— Госпожа си шуи, разведчики доложили, что впереди дорога непроходима. Придётся искать другой путь. По моим расчётам, до храма Гуйюань мы доберёмся примерно через час. Сейчас как раз полдень — отряд сделает привал. Есть ли у вас распоряжения?
Шэнь Ан Жун перевела дух:
— Благодарю вас, стражник Мэн. У меня нет особых пожеланий — пусть все хорошенько отдохнут.
— Есть. Но, госпожа… обед… — Мэн Чухань замялся.
Шэнь Ан Жун улыбнулась:
— Не переживайте, стражник Мэн. Подайте мне то же, что едите вы. Я неприхотлива.
— Госпожа… — тихо начала Жу И, но Шэнь Ан Жун взглядом остановила её.
Мэн Чухань снаружи на миг замер, затем тихо ответил и ушёл.
Шэнь Ан Жун приподняла занавеску и выглянула наружу. Это был её первый выезд за пределы дворца с тех пор, как она очутилась в этом мире, и ей не терпелось всё рассмотреть.
Подумав немного, она обратилась к Жу И:
— Жу И, пойдём прогуляемся? От сидения в карете всё тело затекло.
Жу И колебалась: вдруг за пределами кареты случится что-то непредвиденное? Но, увидев молящий взгляд госпожи, согласилась.
Помогая Шэнь Ан Жун выйти из кареты, Жу И напомнила:
— Госпожа, гуляйте неподалёку. Ни в коем случае не уходите далеко.
Шэнь Ан Жун, оглядываясь по сторонам, рассеянно ответила:
— Ладно-ладно, знаю. С чего это ты вдруг стала такой болтливой, как Цзи Сян?
Жу И удивилась, а потом рассмеялась. Ведь госпожа — всего лишь молодая женщина, совсем недавно попавшая во дворец. За эти дни она так много думала и переживала, что Жу И забыла: госпожа моложе её самой. При этой мысли Жу И безмолвно последовала за ней.
Они прошли совсем немного, как раз навстречу им вышел Мэн Чухань с едой для госпожи.
Он поспешил поклониться:
— Простите, госпожа си шуи! Почему вы вышли из кареты?
— Вставайте, стражник Мэн. Вы так устали в пути. Я долго сидела в карете — тело занемело, решила немного пройтись.
— Тогда не уходите далеко. Я буду следовать за вами на расстоянии.
Шэнь Ан Жун кивнула и больше ничего не сказала.
Мэн Чухань, глядя на еду в руках, вдруг вспомнил и поспешно добавил:
— Госпожа, извините за задержку — этого мы не предвидели. Это моя вина. Обед… придётся довольствоваться тем, что есть.
Жу И взяла еду и, заглянув внутрь, посмотрела на госпожу.
Шэнь Ан Жун бросила взгляд на еду и улыбнулась:
— Не стоит извиняться, стражник Мэн. Мне кажется, это вполне съедобно.
Жу И шла впереди, поддерживая госпожу, а Мэн Чухань следовал за ними на расстоянии. Глядя на удаляющуюся фигуру, он наконец понял, почему его начальник так привязан к ней.
— Госпожа, Цзи Сян ведь просила утром приготовить вам обед с собой, но вы отказались. Вот теперь приходится есть это.
http://bllate.org/book/2690/294424
Готово:
