Его голос редко бывал таким нежным и низким — словно родник в знойный полдень: прохладный, утоляющий жажду и укрощающий внутренний огонь. Наконец-то он подействовал умиротворяюще: она заметно успокоилась и постепенно перестала дрожать. Но едва её взгляд упал на левую руку, как она вздрогнула — на коже красовался внушительный волдырь.
Она тут же отвела глаза и больше не осмеливалась смотреть на руку. Взгляд устремился прямо на Цзян Цзяшуся, и в этот миг в памяти всплыли слова врача:
«Вы очень красивы, даже немного похожи на богиню Цзян Цзяшуся — Тан Вэй».
«Но вы гораздо красивее её».
Вторая фраза прозвучала куда приятнее — ей это понравилось.
После укола врач велел ей немного посидеть. Минут через десять, убедившись, что с ней всё в порядке, отпустил.
Когда они вышли из больницы, Чжэнь Тянь почувствовала себя неважно.
— Мы можем вернуться в отель? — спросила она.
— Устала?
— Да. Вчера плохо спала, хочу немного поспать. — Она забронировала билет на послезавтра.
— Хорошо, поехали.
По дороге обратно в отель Чжэнь Тянь вдруг вспомнила, что, кажется, ей снился сон. Утром она не могла его вспомнить, но теперь детали сами всплывали в сознании.
Чем больше она вспоминала, тем сильнее хмурилась — сон казался слишком реальным, будто происходил наяву.
Тут же всплыло ещё одно воспоминание: утром свет в комнате был включён.
— Я… плохо спала прошлой ночью? — спросила Чжэнь Тянь.
— Всё было нормально, — ответил он.
Они шли по крыше, под ногами с гулом проносились автомобили.
— Правда? Мне приснился сон… про тебя.
Цзян Цзяшусь повернул голову и посмотрел на неё. Сердце его замерло.
— Что снилось? — спросил он.
Она попыталась вспомнить, нахмурившись ещё сильнее:
— Не помню…
Он вздохнул:
— Ты действительно плохо спала. Всю ночь звала свою мать.
Рядом воцарилось молчание.
Спустя некоторое время она весело произнесла:
— Правда? Ты, наверное, ошибся. Я бы никогда её не звала. Я не видела её уже больше пяти лет. Даже не помню, как она выглядит, жива ли она вообще.
Имя той женщины? Чжэнь Тянь попыталась вспомнить — в голове была пустота. Даже имени не осталось.
Он вздохнул с досадой и мягко сказал:
— Чжэнь Тянь, не надо так.
Ей вдруг стало невыносимо раздражать его тон. Хотелось спросить: «Как это — „не надо так“? Что со мной не так?»
Но вместо этого она спросила:
— Ты вчера перед сном выключил свет?
— Да, — ответил он.
Вернувшись в отель, Чжэнь Тянь подошла к стойке администратора и спросила, есть ли свободные номера. Ей ответили, что нет.
Цзян Цзяшусь пояснил:
— Здесь отели бронируют почти за неделю — всегда переполнены.
Оказавшись в номере, Цзян Цзяшусь ушёл по делам. Чжэнь Тянь приняла душ, но, выйдя из ванной, почувствовала сильный холод. Она быстро оделась и забралась под одеяло.
Видимо, она действительно устала — едва коснувшись подушки, сразу провалилась в сон.
Ей снова приснился сон. На этот раз всё было тёмно. Она испугалась и пыталась проснуться, но тело будто сковывала невидимая цепь. Только назойливый звонок телефона вырвал её из кошмара.
Открыв глаза, она была совершенно дезориентирована. Пронзительный звук вызывал панику. Она нащупала телефон — на экране мелькало длинное число с международным кодом.
Не успев разглядеть, откуда звонок, она машинально провела пальцем по экрану.
— Алло? — сонно произнесла она.
В трубке послышался шорох, затем голос:
— Ты чего так долго не отвечаешь? Спишь, что ли?
Чжэнь Тянь нахмурилась. Глаза её потемнели от усталости и замешательства. Она повернулась к окну — за стеклом царила густая тьма.
— Кто это? — спросила она в трубку.
Последовала долгая пауза.
Ей было так тяжело, что, пытаясь сесть, она почувствовала головокружение.
Прошла ещё минута-две. Чжэнь Тянь закрыла глаза, и телефон начал выскальзывать из ослабевших пальцев — она снова проваливалась в сон.
— Ли Фэй! Ты совсем спятил?! Неужели так напился, что не можешь держать стакан? Всё вино вылил мне на брюки!
Цзян Цзяшусь вернулся и увидел, что она всё ещё спит. В комнате царила темнота. Что-то в этом показалось ему странным. Он подошёл и дважды позвал её по имени — она не отреагировала.
Едва он коснулся её лба, как она резко схватила его за руку.
— Ты меня напугал, — сказала она.
А затем добавила:
— Мне приснился Дун Ху.
Лицо Цзян Цзяшуся потемнело. Он налил в стакан тёплой воды и поднёс ей:
— У тебя лёгкая лихорадка. Выпей воды.
— Я умру? — спросила она.
— Нет.
— Точно?
— Это обычная реакция после прививки. Выпьешь воды, поспишь — всё пройдёт.
— Ага, — послушно кивнула Чжэнь Тянь, но воду так и не взяла. — Мне приснился Дун Ху.
— Да.
— Завтра свободен? Съезди со мной к нему.
—
На следующий день.
Утром она узнала, что в Гонконге, где каждый клочок земли стоит целое состояние, участок на кладбище обходится невероятно дорого — многие просто «не могут себе позволить умереть».
Могила Дун Ху находилась на горе. Вся территория принадлежала семье Дунов — это были частные наделы.
Чжэнь Тянь неплохо помнила Дун Ху.
Он был лучшим другом Цзян Цзяшуся. В тот год он приехал в город Шанхай и несколько дней жил у Цзян Цзяшуся — тогда-то и встретил её.
Было лето. Карьера Фан Чжэна стремительно шла вверх.
Фан Чжэн был из тех лидеров, кто не щадит себя: на работе — железная воля, без пощады к врагам. Но молодость брала своё — он часто бравировал, искал конфликты и из-за этого немало проигрывал. Однако постепенно начал добиваться успеха.
Единственный его недостаток — постоянные деловые ужины, переработки и ночёвки вне дома.
Чжэнь Тянь этого боялась. Она очень боялась темноты, но Фан Чжэн не знал.
Раньше, когда дома кто-то был, она спокойно спала с включённым светом. Но если оставалась одна, даже если горел свет во всех комнатах, ей было не по себе — случалась бессонница.
Тогда её отношения с Цзян Цзяшусем были нейтральными — просто знакомые, не больше.
Однажды Дун Ху вышел из комнаты Цзян Цзяшуся и увидел девушку, сидящую на пороге. Она смотрела вдаль, будто ждала кого-то. Услышав шаги, она молча перевела на него взгляд.
Подъезд был старый, без освещения. Из окон её квартиры лился яркий свет, но сама она сидела в тени — чёрный силуэт на фоне света.
Дун Ху не смог разглядеть её черты и проигнорировал. Вернувшись с парой бутылок колы из ларька, он увидел, что она всё ещё там — только теперь в руке у неё дымилась сигарета. Она слегка повернула голову, и он наконец увидел её лицо.
Поднявшись наверх, он взволнованно сказал Цзян Цзяшусю:
— Эй! Я только что видел твою богиню!
Цзян Цзяшусь, погружённый в игру, оторвал наушники:
— Какую богиню?
— Ну, ту актрису, что у тебя на рабочем столе! Я её только что видел внизу!
Это был не первый раз, когда Цзян Цзяшусь видел, как она курит. Бывало пару раз в переулке, и сегодня — третий.
Он подошёл к ней. За спиной стоял Дун Ху, наблюдавший за происходящим.
— Почему сидишь здесь? — спросил он.
Чжэнь Тянь не захотела отвечать.
Цзян Цзяшусь молча смотрел на неё тёмными глазами.
Дун Ху кашлянул, чтобы разрядить обстановку:
— Я сказал Цзяшусю, что ты там одна — страшно же! А ещё дверь не закрыта, опасно. Он сразу вышел тебя искать.
Наступила пауза.
Потом Чжэнь Тянь тихо объяснила:
— Я боюсь темноты. Не могу уснуть одна.
Цзян Цзяшусь удивлённо приподнял бровь:
— А твой брат?
— Звонила его ассистенту. Сказал, что на ужине, выпил — не вернётся.
Она без всякой настороженности рассказала ему всё. Слишком наивно. Слишком доверчиво.
Цзян Цзяшусь спросил:
— Даже со светом боишься?
— Не совсем…
— В какой комнате ты спишь? Я посижу немного, пока ты не уснёшь, потом уйду.
Она показала на свою дверь, хотела что-то сказать, но, видимо, вспомнила что-то пугающее, и отказалась:
— Уже поздно. Лучше не надо. Не хочу мешать тебе спать. Иди, я справлюсь.
Хорошо, что она не была настолько глупа, чтобы впускать незнакомца в дом.
В итоге он не остался с ней. Вместе с Дун Ху они полчаса покурили у подъезда. Дун Ху, еле держа глаза открытыми, сонно пошутил:
— Кто она такая?
Цзян Цзяшусь на мгновение задумался:
— Студентка.
— Нравится?
— Нет.
— Да ладно! Очень даже похожа.
— На кого?
— На твою богиню, ту актрису… как её… забыл имя.
Цзян Цзяшусь нахмурился, будто пытаясь что-то вспомнить:
— Правда?
Потом добавил:
— Не похожа.
В последующие дни Дун Ху часто сталкивался с ней в переулке или у подъезда. Однажды, выходя из ванной, он увидел, что дверь её квартиры распахнута — она сидела на маленьком табурете прямо в коридоре и делала уроки.
Он помнил, что она боится темноты. В квартире царила тьма, а в коридоре было хоть немного светлее.
Дун Ху был общительным и не стеснительным. Решил, что раз уже разговаривали — теперь они знакомы.
— Малышка, чем занимаешься? — подошёл он.
— Дома отключили электричество, свечей нет. Решила здесь посидеть.
— Так ведь глаза испортишь! Если не против, пойдём наверх — там посветлее.
Он думал, она откажет — ведь выглядела такой робкой и пугливой.
Но она ответила:
— Хорошо!
Голос её прозвучал почти радостно.
В тот день Дун Ху указал на плакат на стене:
— Это богиня Цзян Цзяшуся. Мне кажется, ты очень на неё похожа.
Это был первый раз, когда она услышала его имя от кого-то другого.
Она посмотрела на плакат и нахмурилась:
— А он где?
— Сегодня его богиня приезжает в Шанхай на мероприятие. Он пошёл её встречать.
— Это она? — указала Чжэнь Тянь на плакат.
— Да. Он обожает Тан Вэй. «Искушение» пересмотрел, наверное, раз пятьдесят.
…
Проснувшись, Чжэнь Тянь с трудом открыла глаза. За окном только начинало светать. Она спала меньше пяти часов, но казалось, прошла целая жизнь.
Цзян Цзяшусь проснулся на раскладушке. В комнате царила тишина. Чжэнь Тянь не было на кровати. Сначала он подумал, что она в ванной, но, подождав и не услышав звуков, повернул голову — и понял, что в номере чего-то не хватает.
Тишина. Пустота.
На зеркале в ванной он увидел записку: «Будь добр, отправь мои вещи в университет. Адрес: XX, телефон: XX. Спасибо».
Лицо Цзян Цзяшуся потемнело. Он долго смотрел на записку, потом фыркнул:
— Вот дура! Нельзя тебя оставить одну — ночевать бы тебе на улице, замёрзнуть до смерти.
Но тут же вспомнил, что на дворе лето — разве что сгореть от жары.
И усмехнулся.
—
Лето пролетело незаметно. Уже конец августа — снова пора возвращаться в университет.
http://bllate.org/book/2658/291576
Готово:
