Юэ-господин находился в полусне и уже не мог говорить. Но он всё видел отчётливо: Чэньшэн стоял на полу и метался кругами вокруг матери, отчаянно крича. Однако та так и не замечала его.
— Ах!
Он хотел вздохнуть.
— Ах!
В комнате раздался ещё один вздох.
Сунь-тётка — вернее, Пэй Дунни — обернулась и сразу увидела Хунчэнь, сидевшую на диване. Лицо её мгновенно исказилось:
— Ты…
Хунчэнь махнула рукой:
— Не надо банальностей вроде «Как ты здесь оказалась?». А где мне ещё быть? Разве можно бросать гостей и убегать? Даже если бы меня пригласил сам земной бессмертный, я всё равно не оставила бы клиента одного.
Пэй Дунни стиснула зубы и с холодной усмешкой сунула руку в карман.
Хунчэнь не обратила на неё внимания:
— Бери любое проклятое оружие, какое хочешь. Признаю, запретные техники пугают. Но, похоже, ты ими особо не владеешь. Где-то научилась, а теперь вытаскиваешь — и сама не уйдёшь живой. Хотя, судя по твоему виду, тебе и неважно. Но скажи мне: а сына ты ценишь?
Лицо Пэй Дунни потемнело, глаза налились безумием:
— Сын? Моего сына убили! Он мучается в аду, не зная покоя! Я наконец освоила магию, но даже его душу не могу увидеть! Всё из-за них! Из-за них!
Хунчэнь резко протянула руку, не дав Пэй Дунни увернуться, и приложила ладонь к её глазам, осторожно раздвинув веки.
Затем она подхватила Чэньшэна, чья фигура уже почти исчезла, как дымка, и поднесла его прямо перед лицом матери.
Пэй Дунни мгновенно застыла, широко раскрыв глаза от изумления.
Чэньшэн жалобно сморщился и громко зарыдал:
— Мама, я хотел с тобой поговорить, а ты меня не замечала!
Безумная женщина тут же переменилась. Она судорожно вытерла сыну слёзы рукавом и начала приговаривать:
— Солнышко моё… родной мой…
Хунчэнь села, похлопала по плечу Юэ-господина и Сюй Фэня — оба тут же пришли в себя. Она сделала глоток воды и вдруг вспомнила, что в романах часто упоминается такое понятие, как «словесная атака». Похоже, только что она сама в этом преуспела!
Чэньшэн теперь напоминал туманную дымку, еле держащуюся вместе, и вот-вот должен был окончательно рассеяться.
Пэй Дунни явно понимала, что дело плохо. Она металась вокруг сына, не зная, что делать.
Хунчэнь покачала головой:
— Не знаю, кто именно разорвал связь между тобой и твоим сыном, но именно поэтому все эти годы ты не могла его видеть, хотя другие — могли. Объяснять долго не буду. Скажу лишь одно: всё, что ты сделала… все эти запретные техники полностью разрушили душу твоего сына. Теперь выбирай: позволить ему окончательно исчезнуть или отправиться в ад самой, чтобы искупить вину и обеспечить ему счастливую и долгую жизнь в следующем перерождении.
— Выбирать нечего! Ради моего солнышка я готова на всё!
Даже лицо Юэ-господина смягчилось. Как бы ни болело его сердце за дочь, он не мог остаться равнодушным к этой сцене.
У всех людей сердце из плоти и крови. Он тоже был способен на сострадание и с надеждой посмотрел на Хунчэнь:
— Мастер, правда ли можно спасти Ашэна?
Хунчэнь подмигнула:
— Лучше спросим у профессионалов.
Она только что получила эту магию — прямо перед заданием. Использовала впервые, не зная, сработает ли.
Конечно, об этом она не сказала вслух.
Если не получится — всегда можно придумать что-нибудь ещё.
Хунчэнь достала из чемодана книгу и положила её на журнальный столик. Тихо произнесла:
— Приказ Яньлуя дан, Бессмертные Проводники указывают путь.
Голос её прозвучал зыбко и отдалённо.
Все почувствовали, как по телу пробежал холодок.
Дверь вдруг дрогнула.
В гостиной появились двое.
— Чёрный и Белый Бессмертные Проводники!
Неудивительно, что Сюй Фэнь вскрикнул — наряды были слишком узнаваемы.
Один — белолицый, высокий и худощавый, другой — чернолицый, коренастый и приземистый. На шляпах одного значилось «Прибыль при встрече», на шляпе другого — «Мир во всём мире».
Кто ещё, как не Бессмертные Проводники!
Сама Хунчэнь удивилась, но не успела опомниться, как оба поклонились ей, с почтением и волнением, хоть и скупы на слова:
— Приветствуем тебя, Небесная Дева! В чём можем служить?
Юэ-господин: «…»
Сюй Фэнь: «…»
Даже Пэй Дунни, растерянно сидевшая на полу, побледнела и посмотрела на Хунчэнь с ещё большим благоговением.
В мире много великих мастеров, но скольких из них Бессмертные Проводники называют «Небесной Девой»!
Хунчэнь вдруг заинтересовалась и тихо спросила:
— Странно… В записях сказано, что вы раньше выглядели иначе. Почему теперь так?
Бессмертные Проводники серьёзно ответили:
— Да уж, Небесная Дева, не скажем, что нам легко. Раньше мы ведь тоже любили красоту. Кто захочет целыми днями быть либо белым, как мел, либо чёрным, как уголь, да ещё в этих глупых шляпах?
Внизу можно носить всё, что душе угодно — китайские халаты, ханфу, что угодно! Даже десяток эксклюзивных нарядов в день — не проблема.
Старая одежда давно вышла из моды и выглядела ужасно.
Но потом мы поняли: в этой форме работать гораздо проще. Как только появляешься — любой разумный дух или демон сразу понимает, кто ты. Конечно, иногда встречаются те, кто убегает от нас, но в большинстве случаев всё идёт гладко.
Хунчэнь кивнула:
— Не называйте меня Небесной Девой — звучит странно. Зовите просто Ся Хунчэнь.
Бессмертные Проводники переглянулись, в глазах мелькнуло смущение, но называть её по имени отказались и предпочли титул «Лингист».
«Лингист» — тоже неплохо. В нынешнем мире почти никто не знает, что такое лингисты, и ей иногда даже одиноко от этого.
Пока трое «людей» беседовали, остальные стояли, ошеломлённые.
Только Пэй Дунни рыдала, не в силах остановиться.
Наконец Хунчэнь перешла к делу.
Бессмертные Проводники заверили её, что обязательно отправят Чэньшэна в перерождение. Что же до Пэй Дунни — за применение запретных искусств в мире живых она виновна в тягчайшем преступлении. Однако, учитывая, что Лингист взяла её под свою опеку и злодеяние ещё не принесло необратимых последствий, ей достаточно отбыть наказание в аду двести лет.
Чёрный и Белый надели на неё цепи. В мгновение ока Пэй Дунни рухнула на пол, её душа вышла из тела и, оглушённая, встала позади Бессмертных Проводников.
— Лингист, мы удаляемся.
Хунчэнь кивнула.
В гостиной открылась чёрная дверь.
Подул ледяной ветер. Спустя мгновение в комнате стало гораздо светлее: если раньше за окном был закат, то теперь наступило самое тёплое полуденное солнце.
— Ушли?
Юэ-господин медленно опустился на диван и вытер пот со лба. Осторожно поднял глаза на Хунчэнь:
— Мастер, а как теперь моя Юэюэ?
— Отведите её в больницу на обследование, — сказала Хунчэнь, выдыхая. — В целом всё в порядке. Я бы не стала ей рассказывать об этом. Люди в неведении живут спокойнее — без страха и тревог, а значит, и меньше проблем.
Юэ-господин поспешно согласился.
— Я ещё раз настрою фэншуй вашего дома. Хотя колесо фэншуйа и вращается, вашему дому ещё рано уходить на покой. Когда у вас родится третье поколение, тогда и подумаете о новом жилище.
Юэ-господин наконец перевёл дух.
Его дочь обожала этот старый дом всем сердцем. Хотя дом и был ветхим, его постоянно ремонтировали, но всё равно вызывал тревогу. Теперь же, когда профессионал подтвердил, что всё в порядке, он мог быть спокоен.
После ухода Хунчэнь Юэ-господин ещё долго не мог прийти в себя.
Зато Сюй Фэнь проворно догнал её, чтобы вручить визитку и получить контакт. Он бережно спрятал номер, словно драгоценность.
Это настоящий мастер, не шарлатан! Таких встретишь раз в жизни!
Хунчэнь не придала этому значения и вернулась в университет.
В университете всегда царило спокойствие. Какие бы бури ни бушевали снаружи, внутри почти ничего не менялось.
Разве что в последние дни все разговоры — вместо брендовых сумок, косметики и путешествий — крутились вокруг биржи и того, как она «взлетает».
Казалось, если не поговоришь о фондовой бирже, тебя сочтут отсталым.
Студенты с деньгами тоже начали вкладываться, чтобы проявить себя. Правда, большинство действовало осторожно и вкладывало не слишком крупные суммы.
— Слышал? У нас в университете Мин Вэньвэнь просто волшебница! Говорят, какая акция пойдёт вверх — та и растёт! Её даже «Божественным оком» прозвали!
— Да все уже знают! Вчера Тун Цянь сказала, что отдала ей все свои сбережения — скопленные за годы подработок — чтобы та вложила за неё. Мин Вэньвэнь согласилась без промедления. На её месте я бы не рискнула: акции ведь так нестабильны! Самому играть — одно дело, а за других… Вдруг проиграешь? Кто будет отвечать?
Они же не профессионалы, никаких договоров не подписывают. И проигрыш, и выигрыш — всё равно чревато конфликтами.
Хунчэнь покачала головой и спросила в общежитии — никто из знакомых не играл на бирже.
Акции — это не просто инвестиции. Нужны немалые деньги, а студенты в основном живут на родительские средства. Откуда у них такие суммы?
Раз близкие друзья не участвуют, Хунчэнь не стала об этом беспокоиться и сосредоточилась на учёбе. Иногда она брала подработку. Теперь ей не нужно было думать о деньгах: дело Юэ-господина было успешно завершено. Юэюэ прошла обследование в больнице, и врачи были поражены: восстановление шло настолько хорошо, что невозможно было поверить, будто у неё когда-то было сердечное заболевание. Боль в ране прошла, сама рана зажила, хотя, возможно, останется шрам.
Юэюэ решила не делать операцию по удалению рубца — ей даже нравилось, что на теле остался этот след.
Юэ-господин никогда не настаивал на своём в таких вопросах. В последние дни он буквально помолодел, и даже в делах всё шло гладко. В знак благодарности он лично пригласил Хунчэнь на обед и вручил ей золотую карту.
На карте было ровно миллион!
Хунчэнь не особо чувствовала разницу в таких суммах, но понимала: теперь учёба и жизнь в университете ей не грозят финансовыми трудностями.
«Неудивительно, что полубессмертный Ван так радуется своей работе, — подумала она. — Достаточно пару слов сказать — и люди сами несут деньги!»
Она потратила часть средств на улучшение быта, а остальное положила в фонд благотворительности. Изначальное желание прежней хозяйки тела было расплывчатым: чтобы Оу Чэнь остался жив, чтобы семья была в порядке, чтобы её жизнь имела смысл.
Но та жизнь прошла в четырёх стенах, без работы и знаний. Наверное, любое полезное дело её устроило бы.
Хунчэнь тоже задумалась о будущем. Сейчас она училась на факультете китайской филологии — это такой «универсальный» факультет, после которого трудно найти работу. Неужели ей всю жизнь быть шарлатанкой? Самой ей это даже нравилось — весело! Но согласилась бы на это прежняя хозяйка?
Судя по её характеру, вряд ли. Хотя, возможно, она и не потребовала бы строгого выполнения задания.
Это был серьёзный вопрос.
Хунчэнь купила себе ноутбук Dell и несколько дней подряд после пар сидела в общежитии, листая интернет в поисках интересной работы. Она даже изучала рейтинги «самых счастливых профессий». Сокурсники решили, что она сошла с ума, и с беспокойством вытаскивали её на прогулки, чтобы «привести в чувство».
Однажды, когда солнце уже поднялось высоко и приближался полдень, Хунчэнь с трудом выбралась из постели. Боль в пояснице немного утихла. Она умылась и уже собиралась идти за тофу-пудингом, как вдруг посмотрела в окно.
Снаружи поднялся невообразимый шум.
— Что случилось?
Обычно в это утро пар не было. Ночью студенты засиделись до часу и хотели поваляться подольше. Но теперь их разбудил гвалт, и, держась за раскалывающиеся головы, они вынуждены были вставать.
Вскоре кто-то ворвался с криком:
— Плохо дело! Тун Цянь собирается прыгать с крыши! Быстрее зовите куратора!
— Надо звонить в полицию!
Всё смешалось.
Хунчэнь и её соседки по комнате тоже оказались в потоке бегущих студентов. Уже на четвёртом этаже они увидели, как Тун Цянь стоит на балконе пятого, громко рыдая. Глаза её покраснели, лицо было залито слезами и соплями — вся гордость исчезла.
Вокруг в панике кричали, уговаривали:
— Тун Цянь, какая беда неразрешима? Не бойся! Я… я не буду тратить карманные деньги целый месяц, даже два! Всё отдам тебе!
http://bllate.org/book/2650/290883
Готово:
