Ведь бедняков в Поднебесной не счесть — какое малое хоуфу в состоянии помочь им всем? Даже если бы у него и было доброе сердце, одного лишь этого не хватило бы, чтобы изменить судьбу всего Бэйцзе, пусть даже он бы и вложил все силы и богатства своего дома.
Маркиз Рун, разумеется, не собирался тратить на это голову. Лишь однажды, когда его совсем замучили просьбами, он сказал сыну Рун Чэню:
— Если хочешь по-настоящему помочь этим людям — полагайся только на себя.
А в завершение, глядя на юношу, полного пыла и благородного энтузиазма, маркиз добавил:
— Лучше дать удочку, чем рыбу.
Эти слова Рун Чэнь запомнил навсегда.
Он собрал все свои сбережения и всеми силами пытался уладить дела на Бэйцзе. По пути он не раз падал, терпел обиды и унижения, но никогда не думал сдаваться.
Рун Чэнь мечтал, что однажды, став высокопоставленным чиновником с реальной властью, он сможет облегчить участь всех неимущих в стране — по крайней мере, чтобы ни один человек не умер от голода или холода зимой.
Но всё изменилось после свадьбы с Шэнь Тан. Его стремление к карьере чиновника угасло.
Согласно законам империи, фу-ма не имел права занимать государственные должности. К тому моменту Рун Чэнь уже стал гунши — все были уверены, что на императорских экзаменах он непременно займёт первое место в списке цзиньши, а на дворцовых испытаниях станет либо чжуанъюанем, либо таньхуа.
Однако до экзаменов в третьем месяце не дошло: шестнадцатого дня второго месяца, в Праздник Цветов, Рун Чэнь встретил Шэнь Тан.
Он без колебаний отказался от карьеры. Его путь служения государству оборвался в тот день, когда он женился на принцессе. Многие сочли это жертвой напрасной — ведь он мог достичь вершин власти и славы исключительно благодаря своему таланту.
Но Рун Чэнь никогда не жалел. Он знал: Шэнь Тан он не отпустит ни за что. А раз в сердце живёт стремление спасать мир, то неважно, где ты находишься — всегда найдётся способ помочь нуждающимся.
На третий год после свадьбы Рун Чэнь открыл в Бэйцзе школу для бедных детей. Весь доход от преподавания он целиком направлял на нужды района.
Когда об этом узнали в Чанъаньской академии, её глава трижды лично приезжал, предлагая Рун Чэню щедрое вознаграждение за преподавание в академии. Но тот всякий раз отказывался.
Его цель была проста: дать детям из бедных семей возможность учиться и читать, чтобы они сами смогли выбраться из нищеты. Конечно, можно было нанять учителя, но Рун Чэнь не доверял посторонним. Да и кто захочет жить в таких тяжёлых условиях, не видя перспектив?
Когда школа только открылась, Шэнь Тан потратила свои личные сбережения на покупку книг, столов и стульев. У неё были не только императорские наделы, но и приносящие доход лавки в приданом, так что после покрытия расходов на содержание резиденции принцессы у неё оставалось немало средств.
Супруги действовали сообща, строго следуя завету маркиза: «Лучше дать удочку, чем рыбу». Со временем многие из тех, кому они помогли, сами нашли способы заработка и были безмерно благодарны паре.
В Бэйцзе даже пошла песня:
«С небес спустился юный господин,
Красив и добр, как светлый янтарь.
Беднякам помог он стать богаче,
И принцессу взял себе в супруги.
В согласии живут они в любви —
Да, небожители сошли на землю!»
Супруги лишь улыбались, слыша эту песню. Они делали лишь то, что было в их силах. Благодарность людей стала для них неожиданным, но тёплым подарком.
В прошлом году Шэнь Тан тяжело заболела. Рун Чэнь нанял временного учителя, а когда народ узнал о болезни принцессы, к задним воротам резиденции начали приносить куриц и уток. Пришлось самому Рун Чэню выходить и уговаривать людей прекратить. В знак благодарности в этом году Шэнь Тан приготовила ещё больше новогодних подарков для жителей Бэйцзе.
За эти годы район заметно преобразился, но Рун Чэнь всё равно беспокоился. Каждую зиму он обязательно приезжал, опасаясь, что кто-то остался без крова в лютые морозы.
Его слуга Хэ Жу — тот самый мальчик, которого Рун Чэнь подобрал на улице в пятый день Нового года, когда ему было шестнадцать. Тогда Хэ Жу было всего восемь лет, он был безымянным нищим, едва живым от холода. Рун Чэнь с трудом вырвал его из лап смерти. Мальчик, измученный годами унижений, проснулся робким и молчаливым. Увидев его хрупкость, Рун Чэнь сжалился и оставил у себя, дав имя Хэ Жу.
С тех пор, как жизнь в Бэйцзе наладилась, супруги каждый раз, приезжая сюда, получали в ответ подарки от местных: то кусок свинины, то несколько кочанов капусты…
Сначала Рун Чэнь отказывался принимать дары, но люди опускали головы и краснели от стыда:
— Значит, нашим подношениям нет места в доме благородных господ?
Не в силах отказать, он принимал всё.
Позже дети, которых он учил, подросли. На Новый год они стали дарить ему поздравительные записки. У старших почерк уже был аккуратным и приятным глазу, а у самых маленьких — корявый и забавный.
Во время досуга Рун Чэнь часто перечитывал эти записки и улыбался до ушей. Однажды служанки застали его за этим занятием. Особенно Нанъи, которая, прижав ладони к груди, шептала:
— Господин фу-ма — истинная красота! От такой улыбки сердце замирает!
На следующий день после возвращения из дворца Рун Чэнь вместе с Шэнь Тан отправился в Бэйцзе. Снег шёл слабо, лишь изредка падали отдельные хлопья, и Шэнь Тан вышла из кареты, чтобы помочь раздать новогодние подарки. Когда раздача закончилась, карета едва вместилась всем ответным дарам.
Нанъи, увидев привязанного петуха, который громко кудахтал, побледнела:
— А он не укусит?
Сиъи и вовсе спряталась за спину Дунъи, не решаясь подойти. Обычно люди дарили овощи или кусочек вяленого мяса, но живую птицу — это уж слишком!
Четыре служанки с юных лет служили Шэнь Тан в Цзяннани и были воспитаны почти как барышни. Оттого их страх перед живой птицей был вполне понятен.
Дунъи, старшая из них, старалась игнорировать кудахтанье, чтобы не потерять лицо перед младшими.
Только Бэйъи с любопытством разглядывала петуха. Пожилая женщина, заметив это, ласково сказала:
— Девушка, тебе нравится петушок? Подожди, бабушка принесёт ещё парочку!
Нанъи подпрыгнула от ужаса:
— Нет-нет, бабушка, не надо! Пожалуйста!
Ей с трудом удалось уговорить старушку. Нанъи облегчённо выдохнула — будто избежала беды.
Шэнь Тан и Рун Чэнь смеялись, наблюдая за служанками. Приняв поздравления от детей, они сели в карету и отправились обратно.
По дороге, чтобы скоротать время, Рун Чэнь стал просматривать записки.
«Желаю учителю счастливого Нового года и долгой жизни вместе с наставницей!»
Рун Чэнь усмехнулся:
— Это уж точно взрослые подсказали. Откуда малышу знать, что такое «долгая жизнь вместе»?
«Желаю учителю счастливого Нового года, вечной красоты и чтобы каждый год был таким же прекрасным, как сегодня!»
Он снова рассмеялся:
— И это явно не его собственные слова.
«Желаю учителю и наставнице счастливого Нового года и скорейшего появления малыша!»
Рун Чэнь замер и бросил взгляд на Шэнь Тан. Её лицо слегка потемнело. Он тут же отложил записку и, приблизившись к ней, прошептал на ухо:
— Давай скорее вернёмся и заведём малыша.
Шэнь Тан, хоть и сердито взглянула на него, но грусть в её глазах рассеялась:
— Распутник!
Был ли он распутником или нет — неизвестно. Но служанки точно знали: едва вернувшись в резиденцию, фу-ма увёл принцессу в покои «заводить малыша».
Шестнадцатого первого месяца был день рождения Шэнь Тан.
Случайно получилось так, что день рождения наследного принца приходился на пятнадцатое — праздник Юаньсяо, всего на день раньше.
Из дворца давно прислали подарки, не забыли и семья Шэнь, и дом маркиза. Рун Чэнь тоже заранее подготовил подарок — белоснежного, очаровательного котёнка.
Шэнь Тан давно мечтала о кошке, но Рун Чэнь боялся, что животное будет её утомлять — здоровье у неё было слабое. Неизвестно, что заставило его передумать, но на этот раз он выбрал котёнка особенно красивого.
Он знал: она всегда тянулась ко всему прекрасному.
Шэнь Тан была в восторге и не выпускала котёнка из рук. Сначала всё шло хорошо, но со временем у кого-то началась ревность.
Однажды, когда Шэнь Тан снова держала котёнка на коленях, Рун Чэнь вдруг вырвал зверька и вручил Хэ Жу, а сам придвинулся ближе к жене:
— Скажи честно: кто красивее — я или он?
Хэ Жу про себя подумал: «Господин, вы что, с ума сошли? Как можно такое сравнивать?»
Но Шэнь Тан серьёзно ответила:
— Конечно, фу-ма красивее.
Рун Чэнь тут же допытался:
— Так ты тогда в Праздник Цветов влюбилась в меня из-за внешности и потому обменялась со мной обручальными знаками?
Шэнь Тан замолчала.
Если скажет «да» — он обидится, что она любит лишь его лицо.
Если скажет «нет» — он решит, что она считает его некрасивым…
К счастью, она быстро нашлась:
— Любой бы ты был — я всё равно узнала бы тебя с первого взгляда.
Ответ его устроил. Рун Чэнь без труда отнял её у котёнка и, торжествующе взглянув на животное, прижал к себе.
Хэ Жу похолодел и, прижав котёнка к груди, стремглав выбежал из комнаты, опасаясь, что господин в приступе ревности сотворит с бедным зверьком что-нибудь ужасное.
Не то чтобы господин был злым… Просто когда он ревновал, то делал это без разбора — даже к котёнку!
После дня рождения Шэнь Тан оставался ещё месяц до дня рождения Рун Чэня.
Он родился шестнадцатого второго месяца — в день Праздника Цветов, когда они с Шэнь Тан впервые встретились.
Автор примечает: Ли Чжао: Когда же наконец меня выпустят?
Шэнь Тан и Рун Чэнь: Пока что — терпи!
Когда Шэнь Тан узнала, что шестнадцатое второго месяца — день рождения Рун Чэня, она так обрадовалась, что глаза превратились в две узкие щёлочки. Сложив ладони, она поклонилась ясному небу:
— Благодарю Небеса за то, что подарили мне самого лучшего в мире Рун Чэня!
Все эти годы она дарила ему самые разные подарки, но в этом году ломала голову: что же преподнести, чтобы выразить всю глубину чувств?
Рун Чэнь подарил ей целый сад георгинов, а потом — долгожданного котёнка. Какой бы подарок она ни выбрала, он всё равно покажется недостаточным.
— Помогите мне придумать, — обратилась она к служанкам, — что подарить фу-ма, чтобы это было искренне и уместно?
Девушки переглянулись и вытолкнули вперёд Нанъи:
— Принцесса, Нанъи лучше всех разбирается в таких делах.
И правда — она обожала флиртовать с юношами и отлично понимала мужские желания.
Нанъи вспыхнула и топнула ногой:
— Вы что несёте! Я же чиста, как слеза!
В прошлый раз она лишь пошутила про Янь Цина, а кто-то донёс ему. На следующий день он так её отлупил, что ладони до сих пор болят.
Увидев, как Нанъи вышла из себя, Шэнь Тан рассмеялась:
— Похоже, для нашей Нанъи скоро свадьба!
Нанъи неловко поправила прядь волос, но упрямилась:
— Хм! Пусть ещё несколько лет помечтает!
Однако уголки её губ предательски дрогнули. Любой, у кого есть глаза, видел: она влюблена.
Шэнь Тан сделала вид, что не услышала, и с сияющей улыбкой сказала:
— Как только потеплеет, устроим свадьбу.
Лицо Нанъи вспыхнуло, но в глазах заиграла радость:
— Кто сказал, что я за него замуж пойду?
— А ещё, — продолжала принцесса, — вчера Янь Цин сообщил, что Дунъи согласилась. Он просил разрешения забрать её.
В резиденции наконец-то будет свадьба! Лицо Шэнь Тан засияло, и она с воодушевлением добавила:
— А у Сиъи и Бэйъи есть избранники? Давайте всех сразу и поженим!
Сиъи и Бэйъи замотали головами:
— Нет!
Но Дунъи, к всеобщему удивлению, спокойно и открыто поблагодарила:
— Благодарю вас, принцесса.
Шэнь Тан подняла её и с любопытством спросила:
— Ты ведь долго отказывалась. Что заставило тебя передумать?
Дунъи мягко улыбнулась, и в её глазах заиграла счастливая искра:
— Он ждал меня восемь лет. А сколько таких лет у человека в жизни? К тому же… я люблю его. Не хочу больше мучить ни себя, ни его.
Она осознала это во время болезни принцессы. Раньше Дунъи думала, что, будучи замужем, не достойна его, и подавляла свои чувства. Но, увидев преданность Шэнь Тан и Рун Чэня, поняла: жизнь коротка — надо ценить то, что у тебя есть.
Фраза Дунъи «я люблю его» прозвучала так трогательно, что даже беззаботная Бэйъи почувствовала лёгкую тоску по любви.
Нанъи, застенчиво теребя рукав Шэнь Тан, спросила:
— Принцесса… вы приготовите мне приданое?
Такая девичья робость вызвала смех у всех. Шэнь Тан ласково ткнула её в лоб:
— Ваше приданое я давно подготовила. Осталось только дождаться, кто придет за вами.
http://bllate.org/book/2630/288472
Готово:
