Оба держали при себе свои мысли, не подозревая, что каждый из них ошибается в другом. Возможно, сейчас они думали совсем не о том, о чём думал тот, кого любили!
Одна ошибка в суждении — и между ними возникало всё больше и больше упущенных возможностей.
Син Мояо медленно опустился на корточки, бережно взял её ледяную ладонь и, глядя прямо в глаза, осторожно спросил:
— Сяо Ло, тебе плохо? Скажи мне, пожалуйста.
Тун Лоси сжала губы и отвела взгляд — холодный, чужой. Она приоткрыла рот и, наконец, произнесла первые слова после пробуждения:
— А Син Цзыхань? Как он?
Её голос был слабым, хриплым и бледным от усталости, но тревога в нём звучала отчётливо. Тун Лоси переживала за Син Цзыханя!
А ведь всего мгновение назад она смотрела на Син Мояо так, будто он был совершенно чужим человеком!
Это осознание пронзило Син Мояо насквозь: каждая клетка его тела раздувалась от боли, будто вот-вот взорвётся!
«Сяо Ло, посмотри на меня. Внимательно посмотри».
— Где Син Цзыхань? Мне нужно увидеть его! — Тун Лоси, не дождавшись ответа, почувствовала нарастающую панику. Син Цзыхань не мог пострадать! Иначе она до конца жизни будет мучиться чувством вины.
Она попыталась приподняться, но Син Мояо мгновенно пришёл в себя, мягко, но твёрдо удержал её и успокоил:
— С Цзыханем всё в порядке. Отдыхай. С ним ничего не случится.
— Правда? — с сомнением посмотрела на него Тун Лоси.
Её недоверчивый взгляд был для Син Мояо хуже пытки. Ведь ещё вчера она смотрела на него с такой доверчивой улыбкой, будто он был её целым миром. А сегодня — только подозрение.
Как же ему не страдать?
— Правда, поверь мне, Сяо Ло. С ним всё хорошо.
Лишь после неоднократных заверений Тун Лоси наконец опустилась обратно на подушку. Она нахмурилась: при малейшем движении колено пронзала острая, мучительная боль!
— Что с моим коленом? — тихо спросила она.
Син Мояо снова почувствовал укол в сердце. Он нежно посмотрел на неё и ответил:
— Лэтянь сказал, что всё в порядке. Просто несколько дней нельзя двигать ногой, но потом всё пройдёт.
Тун Лоси уже предполагала подобное, поэтому не удивилась. Она лишь кивнула и опустила ресницы, больше не глядя на него.
Её отказ был настолько очевиден — она явно избегала его. Это открытие лишило Син Мояо дыхания.
— Отдыхай, Сяо Ло. Я позабочусь, чтобы тебе принесли всё необходимое в палату.
С этими словами он быстро поднялся и направился к двери. Ему нужно было выйти на воздух — иначе он сойдёт с ума. В этой комнате царила невыносимая тяжесть, а вид Тун Лоси заставлял его страдать физически.
Тун Лоси приоткрыла глаза и увидела, как он уже почти достиг двери.
— Он велел передать тебе одну фразу, — тихо произнесла она.
Син Мояо замер, но не обернулся. Однако Тун Лоси знала — он слушает.
— Он сказал: «Фэн Мин вернулся».
Из этих слов она уже могла с уверенностью заключить: этот безумец и Син Мояо наверняка связаны. Они точно знали друг друга раньше!
И действительно, она наблюдала за спиной Син Мояо — как только он услышал это имя, его тело напряглось, будто окаменело!
Лицо Син Мояо потемнело, в глазах вспыхнула буря. Услышав имя «Фэн Мин», он готов был вытащить этого человека и избить до полусмерти!
Тун Лоси больше не сказала ни слова. Син Мояо тоже промолчал и вышел из палаты.
За дверью он судорожно дышал, чувствуя, как боль пронизывает всё тело. Пока он пытался взять себя в руки, в коридоре послышались поспешные шаги. Он обернулся и увидел, как к нему бегут старейшина Син и Син Шаокун.
— Где Цзыхань? Как Лоси? — сразу же спросил старейшина Син, хватая его за руку.
Син Мояо ответил:
— Лоси в палате. А Цзыхань…
— Что с Цзыханем?! — закричал Син Шаокун, почти сходя с ума. Цзыхань был его единственным сыном, всей его надеждой. Если с ним что-то случится…
Он даже думать об этом не смел!
— Врачи говорят, что с Цзыханем всё в порядке, но его состояние нужно наблюдать, — ответил Син Мояо.
Услышав это, Син Шаокун на мгновение перевёл дух, но тут же снова напрягся: «нужно наблюдать» означало, что окончательного вердикта ещё нет!
Старейшина Син с горечью сказал:
— Всё моя вина… Зачем я велел Цзыханю отвезти её? Лучше бы просто послал водителя! Тогда, может, ничего бы и не случилось.
Но теперь это уже ничего не меняло!
Вдруг Син Шаокун вспомнил что-то и пристально посмотрел на Син Мояо:
— Скажи мне, старший брат, кто ранил нашего Цзыханя?!
Син Мояо раздражённо бросил на него взгляд — и этого было достаточно, чтобы Син Шаокун замолчал.
— Я выясню всё и дам вам ответ, — холодно произнёс Син Мояо.
После этих слов Син Шаокун не осмелился настаивать.
Старейшина Син и Син Шаокун навестили Тун Лоси, а затем отправились к Син Цзыханю. Всю ночь они провели у дверей палаты интенсивной терапии, не отходя ни на шаг.
А Син Мояо всё это время не покидал палату Тун Лоси!
Ночью, когда вокруг царила тишина, вдруг раздались тревожные шаги в коридоре. Тун Лоси открыла глаза и увидела мужчину, сидевшего у её кровати. С самого полудня он молча охранял её сон.
— Что происходит снаружи? — спросила она.
— Не знаю. Спи, — ответил Син Мояо.
Но Тун Лоси лишь бросила на него безразличный взгляд, не придавая значения его заботе и присутствию.
Это ранило его до глубины души.
— Быстрее! Состояние молодого господина Сина ухудшилось! Все на реанимацию!
Пронзительный, испуганный голос донёсся до них из коридора.
Молодой господин Син… Син Цзыхань!
— Мне нужно увидеть Син Цзыханя! С ним что-то случилось! — Тун Лоси попыталась приподняться, но едва коснулась кровати ладонью — и резкая боль пронзила руку. Она без сил рухнула обратно.
Син Мояо мгновенно вскочил и твёрдо прижал её плечи:
— Не двигайся!
— Либо оставь меня в покое, либо отнеси к Син Цзыханю! — холодно бросила Тун Лоси, глядя ему прямо в глаза.
Лицо Син Мояо побледнело. Он молча смотрел на неё, затем тихо сказал:
— Я отнесу тебя к нему.
Услышав это, Тун Лоси успокоилась. Син Мояо осторожно поднял её на руки, стараясь не причинить боли колену и оберегая перевязанные ладони.
Как только дверь открылась, их обоих охватила тревога от хаоса в коридоре.
Тун Лоси думала: «Пусть Син Цзыхань будет жив! Иначе я никогда себе этого не прощу».
Син Мояо думал: «Пусть Цзыхань выживет! Иначе в сердце Лоси навсегда останется его место».
— Быстрее, Син Мояо! — Тун Лоси нервничала, глядя на суетящихся медсестёр и врачей. — Поторопись!
— Цзыханя сейчас оперируют. Ты не увидишь его, — сдерживая гнев и раздражение, ответил Син Мояо.
Но Тун Лоси было всё равно. Она хотела быть рядом — даже если не сможет увидеть его, она должна была знать всё самой первой. В палате она больше не выдержит.
— Даже если не увижу — я останусь у дверей, — твёрдо сказала она.
Син Мояо с самого начала не знал покоя, но теперь уже привык к этой боли. Он молча кивнул и понёс её к операционной.
Когда они подошли, старейшина Син и Син Шаокун уже ждали у дверей. Увидев, что Син Мояо несёт Тун Лоси, они поспешили навстречу.
— Ах, девочка моя! Зачем ты встаёшь? Лежи! А то ещё усугубишь травму! — обеспокоенно воскликнул старейшина Син.
Тун Лоси слабо улыбнулась:
— Дедушка, со мной всё в порядке.
— Какое «всё в порядке»! Посмотри на своё колено — ты даже не можешь его согнуть! Больно?
Хотя в его словах звучал упрёк, забота в глазах тронула Тун Лоси до слёз.
Син Мояо молча стоял, крепко держа её на руках. Прошёл час, второй… Его руки онемели от напряжения, но он не шевелился, будто не чувствовал усталости.
Тун Лоси настолько погрузилась в тревогу, что даже забыла, что её несут — ей казалось, будто она сидит сама.
Наконец, спустя четыре часа, операция завершилась. Из операционной вышел Чжуо Лэтянь в маске.
— Лэтянь, как он? — встревоженно спросил старейшина Син.
Чжуо Лэтянь снял маску и серьёзно ответил:
— Успокойтесь, дедушка. Операция прошла успешно. Он пережил критический период. Но в ближайшее время ему необходим полный покой для восстановления.
— Отлично! Спасибо! Спасибо! — старейшина Син наконец перевёл дух.
Тун Лоси тоже почувствовала облегчение. Если бы Син Цзыхань пострадал из-за неё, она бы никогда не простила себе этого.
Син Мояо тоже мысленно выдохнул: слава богу, всё обошлось.
Он посмотрел на Тун Лоси и заметил, как на её лице появилась лёгкая улыбка. Это зрелище пронзило его сердце.
— С ним всё в порядке. Пора возвращаться в палату, — сказал он.
Улыбка Тун Лоси застыла, но она кивнула.
Син Мояо чувствовал, как внутри всё переворачивается. Каждое её выражение лица, каждый жест — всё это превращалось в острые клинки, вонзающиеся в его сердце. И он был вынужден терпеть эту боль.
Он молча отнёс её в палату, аккуратно уложил в постель и укрыл одеялом.
— Поспи немного. Я побуду рядом.
Тун Лоси покачала головой:
— Со мной всё в порядке. Иди, занимайся своими делами.
Син Мояо стиснул зубы. Ему хотелось крикнуть: «Перестань так со мной обращаться!» Но он знал — у него нет на это права. Он лишь молча терпел.
Тун Лоси закрыла глаза и больше не обращала на него внимания.
Син Мояо долго стоял у её кровати, прежде чем выйти. Он понимал: она не хочет его видеть. И у него не хватало смелости требовать от неё чего-либо.
Каждый раз, думая, что из-за него она оказалась в таком состоянии, он готов был убить самого себя!
Выйдя из палаты, лицо Син Мояо мгновенно изменилось. Оно стало ледяным, полным ярости и жажды мести.
Он покинул больницу и направился в свой кабинет, приказав вызвать Сяо Яна и Цзинь Лье.
http://bllate.org/book/2618/287045
Готово:
