Тогда я в сердцах спросила:
— Разве сестра не просила отца об этом?
Цяохуэй горько усмехнулась:
— Как же нет? Но господин сказал: «И во сне не смей больше об этом думать! Она предназначена одному из принцев. Если ещё раз заговоришь — нам всем конец».
— А сам бэйлэй знает? — спросила я.
— Нет, — ответила Цяохуэй. — Господин тогда всё уладил в величайшей тайне. В доме об этом знали только он, госпожа и я.
Но мне вдруг вспомнилось выражение лица восьмого принца под деревом у озера — и я подумала: возможно, и отец, и Цяохуэй ошибаются.
Хоть на душе и было невыносимо тяжело, дни всё равно шли один за другим. В эти дни сестра изрядно устала: пусть бэйлэй и не проявлял особого беспокойства, но ведь собрались пятнадцать принцев, да ещё и наследный принц — как тут не напрячься? Я ничем не могла помочь, напротив, чувствовала себя совершенно свободной. Из-за внутреннего беспокойства мне не хотелось никуда выходить, и я целыми днями сидела в своей комнате, предаваясь мрачным размышлениям. То вздыхала о сестре, то думала о себе: какая дорога ждёт меня после отбора наложниц? Хотя я и знала общее направление истории, судьба отдельного человека всё равно зависела от других. Я совершенно не могла ею управлять.
Дунъюнь вошла, неся чашу супа из серебряного уха, и с улыбкой сказала:
— Когда болела, всё время бегала наружу — тебя и позови, не вернёшь. А теперь, когда поправилась, целыми днями валяешься в постели.
Я встала, села за стол и, не говоря ни слова, принялась пить суп. Разве не говорят, что печаль можно утопить в еде?
Дунъюнь смотрела, как я пью, и добавила:
— Завтра вечером день рождения десятого принца. Ты уже приготовила подарок?
Я замерла с ложкой в руке. Как же я могла забыть об этом! В голове сразу завертелись мысли: что же подарить? Сестра, увидев мою задумчивость, улыбнулась:
— Подарок за тебя уже выбран.
«Но разве это по-настоящему считается?» — подумала я.
Впрочем, хорошо хоть есть о чём думать — по крайней мере, стало не так мучительно, и я даже начала с нетерпением ждать завтрашнего праздника. Ведь там соберутся столько исторических личностей! И все в одном месте!
На следующий день я встала рано и велела Дунъюнь украсить меня как можно красивее. Мы перебирали наряд за нарядом, украшение за украшением, отвергая одно за другим. Вся комната — кровать, стол — была завалена одеждой и драгоценностями. Сестра сказала, что я сошла с ума. «Если бы я не вела себя так беззаботно, — подумала я, — то, наверное, и вправду сошла бы с ума».
После обеда сестра ушла по делам. А мы с Дунъюнь с самого утра до самого вечера занимались моим «украшением». Дунъюнь уже почти сходила с ума от моих требований — я не давала ей пропустить даже ресницы и веки. В прежней жизни я часто носила лёгкий макияж и имела целый чемоданчик с косметикой, так что по сравнению с тем всё здесь казалось примитивным. Но благодаря моим упорным объяснениям и искусным рукам Дунъюнь, а также тому, что Маэртай Жося и без того была красавицей, перед нами предстала изящная дама в придворном наряде, сочетающая в себе черты прошлого и настоящего. Цяохуэй, увидев меня, долго смотрела и наконец вздохнула:
— Вторая госпожа так прекрасна!
Я скромно опустила голову, будто застеснявшись. Цяохуэй воскликнула:
— Боже мой! Это правда вы?
Я подняла глаза и подмигнула ей:
— А как ты думаешь?
Цяохуэй засмеялась:
— Теперь — да!
Когда солнце стало клониться к закату, я была полностью готова. В этот момент прибыл присланный сестрой евнух. Впереди шёл евнух, за мной следовали две служанки — и я величаво направилась к месту празднества.
Хотя днём ещё стояла жара, вечером после Лицюй было в самый раз — ни холодно, ни жарко. Сестра выбрала для ужина площадку у озера. Сцена для представления была построена прямо на воде, а у берега росли несколько кустов жасмина и османтуса. Лёгкий ветерок с озера доносил едва уловимый аромат.
Когда я пришла, сестра сидела в павильоне у озера и просматривала список пьес. Увидев меня, она на мгновение замерла, затем внимательно оглядела с ног до головы и в конце концов сказала со вздохом:
— Ты даже красивее, чем героини на картинах!
Я улыбнулась:
— Сестра хвалит меня или саму себя? Ведь мы же похожи на шесть баллов из десяти!
Сестра рассмеялась:
— Ох, какая ты болтушка!
— Гости ещё не пришли? — спросила я.
— Слуга доложил, что бэйлэй прибудет вместе с девятым принцем и другими. Должны подойти в любую минуту, — ответила она.
Едва она договорила, как вдали показалась группа людей. Сестра быстро встала и вышла из павильона, чтобы встретить их, а я последовала за ней. Пока мы шли, сестра указала:
— Те двое, которых ты ещё не видела, — одиннадцатый и двенадцатый принцы.
В этот момент гости уже подошли. Сестра сделала реверанс, и я последовала её примеру. Когда мы поднялись, восьмой бэйлэй, девятый и десятый принцы выглядели ошеломлёнными. Зато одиннадцатый и двенадцатый принцы, которых я раньше не встречала, хотя и бросили на меня несколько взглядов, остались совершенно невозмутимы.
Все вошли в павильон и заняли свои места. Я стояла за спиной сестры, но восьмой принц улыбнулся и сказал:
— Сегодня вечером мы собрались ради веселья, без особых церемоний. Садитесь!
Только тогда я опустилась на стул позади сестры.
Одиннадцатый принц весело произнёс:
— В прошлый раз, когда пили, тринадцатый брат сбежал. На этот раз его не отпустим!
— Именно этого я и жду! — подхватил десятый принц.
Восьмой принц засмеялся:
— Тебе с ним не справиться. Он ведь «Безумный Тринадцатый»!
Все громко рассмеялись.
Сестра немного послушала их разговор, потом увидела, как один из евнухов заглянул в павильон, и встала:
— Прибыли дамы. Пойду распоряжусь.
Она вышла, прихватив меня с собой. Сзади доносились крики десятого принца и смех всей компании. Я шла, полная тоски: если бы можно было выбирать, я предпочла бы ничего не знать и просто веселиться вместе со всеми.
Северный и южный павильоны предназначались для разных гостей: южный — для бэйлэев и принцев, северный — для дам. Сестра велела Цяохуэй проводить меня в северный павильон отдохнуть, а когда начнётся представление — пришлют за мной.
Войдя в павильон, я увидела двух миловидных девушек лет четырнадцати–пятнадцати, которые оживлённо беседовали. Услышав шаги, они замолчали и подняли глаза. Та, что была одета в изумрудно-зелёное платье, с изумлением оглядела меня с ног до головы, презрительно фыркнула и отвернулась. Цяохуэй сделала реверанс, но та даже не ответила, продолжая разговор. Зато вторая девушка, видимо, почувствовав неловкость, сказала:
— Всё в порядке, можете вставать.
«Когда же я успела с ней поссориться?» — подумала я, поднимаясь на второй этаж и выбирая место у окна.
— Что случилось? — спросила я у Цяохуэй.
Она обиженно прошептала:
— Из-за ссор второй госпожи страдаю я. Го Лочжоу Минъюй, её все зовут госпожой Минъюй, младшая сестра главной супруги.
Я прикинула в уме и кое-что поняла. Прежняя Жося вела себя дерзко и безрассудно, наверное, потому что считала, будто её сестра не в фаворе, и специально провоцировала ту. Но мать Минъюй — принцесса Хэшо, дочь Аньцзиньского князя Юэлэ, двоюродного брата императора Шунчжи, а значит, кузина нынешнего императора Канси. Её отец — эфу Минь Шан, а старшая сестра — главная супруга в этом доме. Как тут Жося могла выйти сухой из воды?
Цяохуэй тихо добавила:
— Когда вторая госпожа упала с лестницы, рядом была только она. Та утверждает, что вы сами поскользнулись. Но мы все думаем, что она наверняка причастна.
Я кивнула. «Если она сама не будет лезть ко мне, — решила я, — я не стану с ней связываться».
Я велела Цяохуэй принести немного сладостей и, перекусывая, стала смотреть в окно. Там я увидела, как трое людей направляются к южному павильону в сопровождении слуг. Один из них — красивый четырнадцатый принц. Рядом с ним шёл юноша того же роста в наряде цвета лазурита, с выразительными чертами лица, но более вольным и дерзким, чем у четырнадцатого принца. Наверное, это был тринадцатый принц. А впереди всех шёл высокий мужчина в тёмно-синем халате с бледноватым лицом и суровыми чертами — должно быть, знаменитый четвёртый принц! Я вскочила и высунулась из окна, чтобы получше разглядеть будущего императора Юнчжэна!
Восьмой принц вышел навстречу и поклонился четвёртому, затем отступил в сторону, пропуская его вперёд. В этот момент четырнадцатый принц внезапно остановился и поднял глаза. Тринадцатый последовал за его взглядом — и оба увидели меня, вцепившуюся в подоконник и высунувшуюся наполовину наружу. Я поспешно отпрянула назад и выпрямилась. Оба принца молча и пристально смотрели на меня. Я сделала реверанс у окна. Четырнадцатый принц чуть приподнял уголки губ и улыбнулся мне, тринадцатый тоже усмехнулся — и оба вошли в павильон.
Стемнело окончательно. Дворцовые фонари один за другим зажглись. Хотя они и не так ярки, как электрические лампы, в их мягком свете всё выглядело особенно поэтично, словно сквозь дымку. Гости собрались внизу, а наверху остались только я и Цяохуэй. Оттуда доносились звонкие женские голоса. Я склонилась к окну, бездумно наблюдая за суетой слуг и служанок внизу и время от времени перебрасываясь словами с Цяохуэй.
Цяохуэй тихо окликнула:
— Госпожа!
Я машинально «мм»нула и обернулась. Цяохуэй стояла за моей спиной, почтительно опустив голову. Я удивилась и повернулась к окну напротив. Там, у другого окна, стояли четвёртый и восьмой принцы — оба высокие и стройные, как нефритовые статуи. Свечи мерцали, и их лица то появлялись, то исчезали в полумраке. Я невольно встала. «Эти два прекрасных, как нефрит, мужчины сейчас стоят рядом, — подумала я, — но придёт день, когда они встанут друг против друга с оружием в руках и будут сражаться насмерть». Несмотря на всю красоту вечера, в душе поднялась грусть. Цяохуэй тихонько дёрнула меня за рукав — я осознала, что просто смотрела на них, заворожённая. Поспешно натянув улыбку, я сделала реверанс. Оба принца одновременно подняли руки в ответном жесте, и я медленно выпрямилась, встав рядом с Цяохуэй.
Слуга подбежал к восьмому принцу и что-то прошептал ему. Тот обменялся несколькими словами с четвёртым принцем, который кивнул. Затем оба спустились вниз.
Через некоторое время служанка пришла сказать, что подают ужин.
— А наследный принц ещё не прибыл? — спросила я.
Она улыбнулась:
— Только что прислали сказать, что он только что закончил дела и сначала переоденется. Велел не ждать его и начинать без него.
Я кивнула и последовала за ней вниз.
За моим столом сидели две девушки моего возраста. Когда я подошла, они вежливо кивнули. Усевшись, я огляделась: самый большой стол в центре был пуст — наверное, для наследного принца. Слева сидели восьмой, девятый, десятый и четырнадцатый принцы, справа — четвёртый, одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатый.
Евнух поднёс поднос, покрытый алым шёлком, с листом заказа пьес. Он остановился у стола четвёртого принца, но тот даже не взглянул на список, а лишь что-то сказал слуге. Тот подошёл к столу десятого принца, доложил ему, и тот, не говоря ни слова, кивнул, быстро пробежался глазами по списку, отметил что-то и вернул поднос. Только после этого евнух вернулся к четвёртому принцу, который тоже что-то отметил. Затем слуга поднёс список восьмому принцу, но тот лишь махнул рукой, отпуская его.
Вскоре на сцене зазвучала музыка и начали петь. В то время пекинская опера ещё не появилась, и играли куньцюй. К сожалению, спустя триста лет куньцюй уже не так популярна, и я знала лишь самые знаменитые пьесы вроде «Западного флигеля» и «Павильона пионов», да ещё вчера выучила с Дунъюнь «Поклонение Ма-Гу бессмертной». Но по костюмам я сразу поняла, что сейчас идёт «Убийство тигра У Суном». «Десятый принц выбрал пьесу — ему только бы шум и веселье», — подумала я.
Как раз в тот момент, когда У Сун садился верхом на тигра, чтобы нанести удар кулаком, евнух громко объявил:
— Прибыл наследный принц!
Все на сцене и в зале немедленно преклонили колени. Сквозь толпу я увидела, как подходит высокий человек в жёлтом шёлковом халате с изящными чертами лица.
После того как все встали и вернулись на места, евнух снова поднёс список пьес. Наследный принц громко сказал:
— Сегодня день рождения десятого брата, пусть именинник выбирает первым!
Десятый принц встал:
— Я уже выбрал. Пусть теперь выбирает второй брат.
Тогда наследный принц взял список и стал внимательно его изучать.
Я совершенно перестала понимать, что происходит на сцене. Зато две девушки рядом смотрели с большим интересом.
Старшие принцы время от времени шутили, но пили мало. А вот десятый принц и младшие пили так, будто воду. Десятый и несколько принцев подошли к столу тринадцатого, чтобы заставить его пить. Он не отказывался и выпивал всё до дна. Потом громко сказал:
— Сегодня именинник — десятый брат! Надо хорошенько выпить за него!
Все принцы подняли бокалы за десятого. «Вот и поджёг сам себя», — подумала я.
Я уже наелась, на сцене сменилась пьеса, но я всё равно не понимала, о чём там поют. Заметив, что десятый принц встал и покинул стол, я посмотрела на сестру — та смотрела представление и разговаривала с другими супругами. Я встала и последовала за десятым принцем. Цяохуэй захотела пойти со мной, но я сказала:
— Оставайся здесь. Я скоро вернусь.
Впереди шёл слуга с фонарём, а десятый принц шатался, явно пьяный. «Действительно, не сравниться с тринадцатым, — подумала я. — Тот всё ещё свеж и трезв, а этот уже еле стоит на ногах». Когда я увидела дом впереди, то поняла, куда он направляется. Поспешно развернулась и пошла подождать его немного дальше.
http://bllate.org/book/2615/286720
Готово:
