— И что, по-вашему, я должен с этим делать?
— Когда их доставят, хочешь первым их опробовать? Дам тебе штурвал.
— Мы оба знаем, что вы хотите от меня совсем не этого.
— До каких пор ты собираешься нарабатывать практику непосредственно на линии? Тебе уже пора знать, как компания работает изнутри.
— Вы вообще за кого меня принимаете? Управление мне неинтересно, да и способностей к нему у меня нет. Я больше ничего не умею, кроме как водить самолёт, а с людьми и вовсе не умею ладить. Не думаете, что слишком переоцениваете меня?
— Ты должен занять подобающее место, чтобы и мне, который силой притащил тебя сюда, было за что отчитаться! Я пытаюсь выделить тебе должность в главном офисе, чтобы сотрудники не судачили за спиной, а ты ещё чем-то недоволен?
Сотрудники «Korean Air» знали, что председатель Мун во время инспекции зарубежных авиакомпаний воспользовался одним из американских рейсов в рамках исследования рынка, а затем решительно переманил талантливого пилота на родину. И это отчасти было правдой. Если не считать того, что председатель Мун уже знал о существовании Тэджу.
— Ну и что, если обо мне будут говорить за спиной? Я ведь действительно попал сюда по специальному набору, прикрываясь формальностями.
Тэджу с самого начала держался особняком среди капитанов «Korean Air». Как самый молодой КВС, он сильно отличался от своих немолодых коллег по возрасту, характер у него был далеко не мягкий, да и путь в профессию оказался совсем не таким, как у остальных.
В Корее получить должность капитана воздушного судна можно было лишь несколькими способами. Самым распространённым элитным маршрутом было окончить Военно-воздушную академию, пройти лётную подготовку, набрать установленный налёт, а затем получить приглашение на должность второго пилота в гражданской авиации.
Другим распространённым вариантом было получить авиационное образование в университете или учебном центре, оформить необходимые лётные лицензии и стать вторым пилотом. После этого предстояло пройти ещё один непростой этап — экзамен на повышение до капитана.
Тэджу, окончивший зарубежный университет, не подходил ни под один из этих вариантов. Председатель Мун устроил его в «Korean Air» по специальному набору, когда тот работал вторым пилотом в иностранной авиакомпании.
Более того, под предлогом того, что компании срочно требуются опытные капитаны, Тэджу, тогда ещё второму пилоту, предоставили возможность в кратчайшие сроки сдавать экзамен на повышение до КВС. Чтобы сделать его капитаном, в «Korean Air» даже меняли внутренние правила — не нарушая авиационного законодательства, но подгоняя под него требования к лицензиям и налёту. Поэтому среди сотрудников неизбежно ходили пересуды: «А кем, интересно, на самом деле является его отец?»
— Сколько ещё вы собираетесь держать меня здесь? Я хочу вернуться в Америку. Вы хоть знаете, как трудно пилоту-азиату закрепиться в американской авиакомпании? И чего мне стоило этого добиться.
Он так сильно стиснул зубы, что послышался скрежет.
— Из-за вас, даже если я вернусь, мне снова придётся начинать с нуля, имея за плечами прежние ограничения. Отпустите меня, пока не стало слишком поздно.
— Ты должен унаследовать мою компанию.
— Мне она не нужна. Лучше верните её обществу.
— Я эту компанию своими руками создавал и поднимал! Даже если земля мне в рот попадёт, я не отдам её обществу. У меня больше нет детей, которых можно было бы назвать своими, так что скоро я намерен тебя усыновить.
— Дедушка!
— Думаешь, я хочу отдать её тебе потому, что ты мне дорог? Будь у меня хоть один кровный родственник помимо тебя, я бы даже не посмотрел в твою сторону. Неблагодарный, проклятый мальчишка... Ты, как сам сказал, вылитая твоя покойная мать.
В лицо молчавшему Тэджу полетела пачка бумаг. Слегка задев его, бумаги упали к его ногам. Председатель Мун подал знак, и начальник Ан поспешно вызвал сопровождавших его секретарей, ожидавших снаружи. Решив, что они собираются проводить деда, Тэджу остался спокойно сидеть на месте.
Честно говоря, работать в «Korean Air» было вполне удобно, если не считать таких правил, как необходимость делиться личной жизнью с другими капитанами или проходить странные тренинги, если члены экипажа не ладили между собой. Но Тэджу не знал, когда и откуда снова протянется рука его деда, поэтому хотел как можно скорее отсюда выбраться.
Тэджу ненавидел председателя Муна, своего кровного родственника, больше всех на свете. Именно этот человек лишил его отца и заставил другого человека, не совершившего ничего дурного, испытывать огромное чувство вины, обрёкши Тэджу на долгие годы тревоги и несчастья.
Наконец старик вышел, и Тэджу тоже поднялся со своего места. В тот самый момент начальник Ан поспешно вошёл обратно и преградил ему дорогу.
— Что ещё?
— Говорят, в ближайшее время вам стоит пообедать в главном доме.
— Я занят. И если он опять начнёт этот ебаный разговор об усыновлении... я не поеду. И вы, начальник Ан, больше не приходите ко мне домой без предупреждения.
— Это передала не председатель, а директор. Она очень по вам скучает.
Услышав это, Тэджу перестал возражать и посмотрел на него несколько иначе.
— Бабушка?
— В последнее время её здоровье сильно ухудшилось. Похоже, вместе с телом ослаб и дух.
— Ха... А что именно с ней? Насколько всё серьёзно?
— Лучше вам самому как-нибудь приехать и проведать её. Я скоро с вами свяжусь. Тогда до встречи.
Начальник Ан закончил свои дела и вышел, оставив Тэджу одного. Окинув взглядом помещение, тот медленно и с нажимом наступил на разбросанные по полу бумаги.
✈✈✈
На мониторе диспетчерской вышки, словно созвездия, ровными рядами выстроились отметки самолётов. Чаён, мысленно соединяя их взглядом, будто проводил между звёздами линии созвездий, вскоре перевёл взгляд на взлётно-посадочную полосу за стеклянной стеной. Дождь шёл гораздо сильнее, чем ожидалось. Он попытался посмотреть вдаль через телескоп, но из-за капель дождя видимость и без того была слишком плохой.
— Эй, дождь-то разошёлся.
Начальник вышки подошёл к Чаёну со спины и протянул стакан тёплого растворимого кофе. Чаён, работавший здесь уже второй год, прекрасно знал: это был безмолвный сигнал начальника — «надо немного поговорить». Они отошли в укромный угол диспетчерской и встали плечом к плечу, наблюдая за коллегами, занятыми интенсивным ведением радиообмена.
— Ли Чаён, ты чего это вдруг никак не можешь успокоиться?
— Я? Да вроде всё как обычно.
— Нет, ты какой-то не такой, как обычно. Не пойму, в чём дело. Обычно нет никого спокойнее и тише тебя, а последние пару дней что-то ты суетишься. И всё это началось после того, как капитан Хан Тэджу поднялся сюда и устроил тут переполох.
Чаён и сам не понимал, что происходит, поэтому лишь озадаченно наклонил голову, по привычке поднося кофе к губам. И тут ему вдруг вспомнилось, как ещё минуту назад он без всякой цели ходил по вышке туда-сюда и сам того не замечая вёл себя беспокойно. От этой мысли ему стало неловко. Обычно, если выдавалась свободная минутка, Чаён шёл отдохнуть в комнату отдыха или немного занимался авиационным английским — так он проводил свободное время.
— Пожалуй, так и есть.
— Что-то случилось?
— Нет. Просто дождь сильный.
— Подумаешь, дождь. Несколько месяцев назад, во время сезона дождей, тут тоже лило так, будто небо вот-вот обрушится.
— Я просто подумал, смогут ли самолёты нормально взлетать в такую погоду.
— Нормально взлетают. Вон, посмотри, все один за другим идут на взлёт. Проблема не в самолётах, а в том, что могут перекрыть воздушные трассы. Самолёт-то насколько надёжный транспорт. К тому же грозы нет, просто дождь идёт, разве нет?
— И то верно.
— Точно ничего не случилось?
Не зная, что ответить, Чаён лишь молча кивнул. В его жизни действительно ничего особенного не произошло. Это была чистая правда, так что он даже не лгал, но на душе всё равно было неспокойно. Видя, что Чаён молча пьёт кофе, начальник вышки, словно решив, что этого достаточно, слегка хлопнул его по плечу и вернулся на своё место. Похоже, он просто очень переживал за подчинённого, заметив, что тот ведёт себя не как обычно.
И правда, ничего не случилось. Проблема была лишь в его собственном сердце, которое продолжало тревожно метаться без всякой причины.
Тэджу, который вчера так внезапно исчез возле седана, настолько огромного, что иначе его и не назовёшь, продолжал застревать в мыслях Чаёна, словно тонкая кость в горле. Чаёну казалось, что они более-менее уладили конфликт, но образ Тэджу всё равно не выходил у него из головы. Более того, теперь он вспоминал о нём ещё чаще. Стоило подумать о Тэджу, как лицо Чаёна всякий раз начинало слегка покалывать от жара. Он думал, что если извинится за свою ошибку и на этом закончит историю, то и это беспокойство пройдёт, но, похоже, просчитался.
Да ещё и этот ливень... Кто знает, может, этот человек с таким скверным характером сейчас опять треплет душу второму пилоту или диспетчеру, цепляясь ко всему подряд.
— Вышка, это «Korean Air 371». Ветер 340 градусов, скорость девять узлов. Разрешите взлёт с левой ВПП 33.
До ушей донёсся голос коллеги-диспетчера, уверенно ведущего борт. В вышке сразу несколько человек одновременно вели переговоры с экипажами разных самолётов, но почему-то именно эти слова зацепили слух Чаёна. Скомкав допитый бумажный стаканчик, он подошёл к коллеге со спины и негромко спросил:
— «Korean Air 371»? Взлетел?
— Ага, тот, что в Лондон. Из-за того, что рулёжные дорожки заблокированы, служба управления полётами всё решала, выпускать самолёт вовремя или нет, но в итоге дали добро на вылет. Только вот манера речи у капитана какая-то до боли знакомая. Где же я это слышал?
— Ты с капитаном разговаривал? Не со вторым пилотом?
— Ага. Наверное, сам хотел узнать, когда можно будет взлететь. Голос у него, конечно, что надо. Прямо заслушаешься.
Сомнений не было — это Хан Тэджу.
Чаён лишь горько усмехнулся и молча кивнул.
http://bllate.org/book/25917/4482583
