Он решительно подхватил её под руку и провёл в гостевую спальню, жестом указал подождать на диване и вышел. Вскоре вернулся.
— Должно сойти за пижаму. Переночуешь так, — сказал он, положив одежду рядом с ней.
Таосинь взглянула — это была его собственная белая футболка. Она тут же приподняла бровь и посмотрела на него.
— Проблемы какие-то?
Она на мгновение замерла.
…Разве это не проблема? Отдать ей свою одежду в качестве пижамы — и он совершенно спокоен?
— В ванной есть маленький стульчик. Садись на него, пока моешься, и оберни место с мазью полотенцем, — продолжал Жуй Шуюй. Его голос, хоть и оставался по-прежнему резким и холодным, но при ближайшем рассмотрении звучал куда терпеливее и заботливее обычного. — Мойся не спеша. Горячей воды хватит.
Она лёгкими пальцами провела по ткани его футболки и тихо пробормотала:
— Спасибо.
Он услышал и повернулся к ней. Она смотрела в пол, избегая его взгляда.
Жуй Шуюй на миг замер, потом остановился у двери.
Постояв несколько секунд на месте, он хрипло спросил:
— Почему сегодня не пришла в виллу?
Она всё так же не смотрела на него.
— У нас в группе дела плохие. Нужно подумать, как поднять общий уровень выступлений.
— Не могла подумать об этом в вилле? Ты хоть понимаешь, что если бы сегодня пришла ко мне, ничего бы этого не случилось?
Его слова прозвучали почти нелепо, и она тут же подняла глаза.
— Но я не могу из-за страха перед какими-то подлостями отказываться от самостоятельных тренировок!
— Да и потом, — она сама до сих пор не понимала, откуда в груди вздулась эта странная, кислая тяжесть, и слова вырвались сами собой, — какой у меня повод постоянно торчать в вилле главного наставника? Ты мне что, родной отец? Вчера ведь сам хмурился, когда я слишком часто появлялась!
В комнате повисла напряжённая тишина. Они смотрели друг на друга и чувствовали: в глазах друг друга — нечто новое, непривычное.
Что именно было в её глазах, она не знала, но в его взгляде читалась сдержанная злость и нечто ещё — похожее на тревогу, но выходящее за её пределы.
Наконец он провёл рукой по волосам, нахмурился и отвёл лицо.
— Я не на тебя хмурился.
— И ещё… — он открыл рот, будто собираясь ответить на другой её вопрос, но в итоге бросил холодно: — Ладно, забудь, — и вышел.
Она смотрела на закрывшуюся дверь, и странное, давящее чувство в груди становилось всё сильнее.
...
На следующее утро в семь часов её разбудил стук в дверь — это был Жуй Шуюй.
Он всё утро ходил хмурый, помог Дуань Айлуню усадить её в машину и сам отвёз в медпункт, расположенный всего в пяти минутах ходьбы.
Довёз, усадил внутрь — и сразу уехал.
Она смотрела, как его машина исчезает в облаке пыли, и спросила Дуань Айлуня:
— Куда он?
Тот усмехнулся с явным злорадством:
— Давно не видел его таким злым. Сегодня кому-то крупно не повезёт.
— …Он злится?
— Да разве это не видно? Лицо-то у него как грозовая туча!
Она потрогала нос и, чувствуя лёгкую вину, отвела взгляд.
— У него всегда такое лицо. Кто разберёт?
Хотя она и подозревала, что сегодняшнее настроение мистера Жуя наполовину её вина, признаваться не хотела.
— Вчера вечером сестра Цин хотела позвонить и устроить скандал программе, но брат Нянь её остановил. Знаешь, что он сказал? — Дуань Айлунь заговорщически хихикнул. — Сказал, что кто-то уже злится сильнее неё и сам выпустит весь гнев. Таосинь, он действительно заботится о тебе. За все годы, что я его знаю, он хоть и всегда был грубоват, но никогда так не выходил из себя из-за кого-то и уж тем более не защищал никого так, как тебя. Ни единого человека.
Эр Цунь не осознавал, какую важную информацию только что раскрыл, и не углублялся в детали, но Таосинь, услышав эти слова, почувствовала, как внутри всё заволновалось. Чтобы скрыть это, она шутливо бросила:
— Ну, мы же с ним как отец с дочерью!
**
Врач в медпункте внимательно осмотрел её лодыжку и сказал, что благодаря своевременному наложению мази и несерьёзному характеру растяжения всё быстро пройдёт — достаточно пару дней мазать специальной мазью и побольше отдыхать.
Но второе публичное выступление уже на следующей неделе, и у неё нет роскоши «побольше отдыхать». Поэтому, хотя она и пообещала врачу сегодня не нагружать ногу, в голове уже крутились мысли, как продолжить тренировки, чтобы не подвести команду.
Когда она пришла в зал, На Бао и остальные тут же окружили её, засыпая вопросами о лодыжке.
— Откуда вы вообще узнали? — удивилась она. Ведь вчера она не вернулась в общежитие и никому ничего не говорила.
— Су Янь сегодня утром в столовой сказала, что ты вчера вечером во время тренировки повредила ногу, — первая заговорила жизнерадостная Сяо Тайян. — А потом сразу вызвали Чжан Хэ и Тань Синь. Чжан Хэ заплакала ещё в дверях.
Оглядевшись, Таосинь поняла, что в зале осталось только восемь человек — двух девушек действительно не было.
— Я такого подлого поступка ещё не видела, — Маомао содрогнулась.
— Да, они перегнули палку! — подхватила Чжи Си, сжимая кулачки. — Надо было позвать нас! Вместе бы не дали им ничего сделать!
— Пока неизвестно, кто именно это сделал, — сказала Таосинь, погладив Чжи Си по голове.
— Уже известно! — Фэйда покачала пальцем. — Сегодня утром услышали от персонала: мистер Жуй лично потребовал выдать записи с камер наблюдения в учебном корпусе. Кто последний вышел из здания перед тобой — сразу ясно стало.
— И, — добавила Ся Дуо, — говорят, мистер Жуй устроил такой скандал программе и продюсерам, что те аж испугались.
— Сначала продюсеры хотели обсудить, какое наказание назначить этим участницам, но мистер Жуй заявил: «Обсуждать нечего. Такие участницы должны быть немедленно дисквалифицированы».
...
Девушки радовались справедливому решению и охотно дополняли друг друга, а Таосинь постепенно собрала из их слов полную картину случившегося. И в центре этой картины снова и снова всплывало одно имя.
Значит, сегодня утром, отвезя её в медпункт, он сразу поехал решать этот вопрос.
Конечно, её тоже злило, что кто-то так с ней поступил — она ведь не из тех, кого можно гнуть в бараний рог. Но она не собиралась отвечать той же грязью и потому с самого начала молчала, надеясь, что организаторы сами всё выяснят и накажут виновных по справедливости.
Но оказалось, кто-то решил вмешаться раньше.
Этот человек — не родственник и не близкий друг, он всегда держался особняком, выше всех, и занимал позицию, с которой вмешательство было вдвойне странно.
И всё же он лично вступил в бой, лишь бы убедиться: те, кто причинил ей боль, получат по заслугам.
Он заранее решил всё это сделать — но ни слова ей не сказал.
А главное — именно он вчера вытащил её из той тёмной комнаты, которая годами преследовала её в кошмарах и которую она старалась никогда не вспоминать.
За все эти годы, кроме старшей сестры Тао Цин, никто так её не защищал.
**
Если углубиться в эти мысли дальше, всё может выйти из-под контроля.
В груди у Таосинь всё смешалось — злость, благодарность, растерянность — и она чувствовала нарастающее раздражение. Но она тут же отогнала все мысли, не подав виду перед девушками, и велела начинать тренировку.
Теперь в их группе осталось только восемь человек, и выступать стало ещё сложнее.
Из-за ноги утром она действительно не делала резких движений, ограничившись простым проходом по сцене и пением.
Во время обеденного перерыва Су Янь пришла и попросила её зайти в офис программы. Таосинь поняла: наверняка хотят официально прояснить ситуацию, — и пошла без лишних вопросов.
Войдя в кабинет, она увидела Чжан Хэ и Тань Синь, сидящих на диване. У Чжан Хэ были красные глаза, она до сих пор тихо плакала, а Тань Синь выглядела мертвецки бледной.
В комнате также присутствовали представители руководства шоу, главный продюсер… и Жуй Шуюй.
Он сидел в дальнем углу, скрестив ноги, и листал телефон. Услышав шаги, он поднял глаза.
В тот миг, когда их взгляды встретились, у неё неожиданно защипало в носу.
Как так? Он просто сидел там, молча, сквозь толпу чужих людей смотрел на неё — а она уже чувствовала, что защищена.
Именно поэтому ей не было страшно перед этими важными людьми — она чувствовала за спиной крепкую опору.
— Таосинь, — обратилась к ней глава проекта, энергичная женщина лет сорока, — от имени всей программы приношу тебе извинения. То, что случилось сегодня ночью, — наша ошибка в управлении, мы причинили тебе страдания и неудобства.
Женщина гладко и уверенно произнесла речь с официальными извинениями, а затем перешла к сути:
— Чтобы тебе было удобнее, с сегодняшнего дня и до второго публичного выступления ты можешь временно проживать в вилле наставников. Врач из медпункта будет навещать тебя утром и вечером, чтобы убедиться в полном выздоровлении.
Таосинь незаметно бросила взгляд на Жуй Шуюя. Он спокойно смотрел вперёд — значит, это условие он уже оговорил с ними.
— Что касается виновниц, — женщина перевела взгляд на диван, — программа аннулирует их участие и отправит обратно в агентства. Однако ради их будущей карьеры официально будет объявлено, что они покинули шоу по личным причинам.
Это был именно тот результат, за который он боролся ради неё.
— Ты согласна с таким решением? — спросила женщина.
Таосинь опустила глаза и неожиданно сказала:
— На записи видно, что Чжан Хэ пыталась остановить Тань Синь?
Все в комнате замерли. Даже Чжан Хэ с Тань Синь подняли на неё глаза.
Глава проекта переглянулась с коллегами.
— Да, по их позам так и выглядело.
— Я слышала, как Чжан Хэ снаружи умоляла Тань Синь этого не делать. Похоже, она действовала против своей воли и была втянута в это насильно, — Таосинь говорила, не глядя ни на кого. — Значит, её наказание не должно быть таким же, как у Тань Синь.
Жуй Шуюй, наблюдавший за ней издалека, чуть заметно приподнял бровь.
— Я не знаю, как именно должно быть иначе, но она точно не заслуживает полной дисквалификации, — закончила Таосинь, поднялась и кивнула собравшимся. — Детали обсуждать не моя задача. Извините, я пойду.
Она медленно вышла из комнаты, игнорируя все взгляды, устремлённые ей вслед.
Едва она переступила порог, дверь снова открылась, и чья-то сильная рука подхватила её под локоть и плечо.
Она обернулась — и снова встретилась взглядом с теми знакомыми глазами.
— Только что геройствовала, а теперь сбегаешь? Молодец, — сказал Жуй Шуюй с лёгкой усмешкой.
Она тоже не удержалась от улыбки:
— При моей-то ноге — герой? Скорее, медведь!
Они шли бок о бок, медленно, с лёгкой улыбкой на губах, и странное напряжение, висевшее между ними с прошлой ночи, постепенно рассеялось.
— Прости, — сказала она у выхода, повернувшись к нему лицом к солнечному свету. — Ты всё это для меня устроил, а я в последний момент смягчилась и подвела тебя.
http://bllate.org/book/2585/284642
Готово:
