— Мама~ — дойдя до павильона, Цзинь Юаньюань с надеждой уставилась на пакетик цукатов в руках Юй Сяои и жестом показала, что хочет ещё.
— Нигде не ушиблась, когда упала? — спросила Юй Сяоя, протягивая дочери один цукат.
— Ручка болит… — пробормотала та, жуя сладость.
— Тогда в следующий раз будешь осторожнее? — Юй Сяоя взяла протянутую ладошку и, перевернув её, увидела: на внутренней стороне ладони содран кусочек кожи, из ранки сочилась кровь, уже оставившая на жёлтом рукаве несколько пятен.
Юаньюань на миг замерла. Но тут же вспомнила: сама виновата — не заметила камень на дороге и споткнулась. Она кивнула.
— Последний, — сказала Юй Сяоя, положив четвёртый цукат в ротик дочери, аккуратно завернула оставшиеся и передала пакетик Сяо Цуйэр.
— Мама, Юаньюань ещё… — девочка с жалобным видом уставилась на пакетик в руках служанки и тут же принялась капризничать.
— Тогда мама задаст тебе два вопроса. Если ответишь хорошо — получишь ещё один цукат. Договорились? — Юй Сяоя закатала ей рукав, чтобы ткань не задевала ранку.
— Ага! — услышав о награде, Юаньюань охотно согласилась.
— Скажи, мама, почему ты оттолкнула Сюээрь, когда она хотела помочь тебе встать? Неужели думаешь, что упала из-за неё?
Юй Сяоя подняла глаза и серьёзно посмотрела на дочь, а затем перевела взгляд за пределы павильона. Там няня Чжоу успокаивала Сюээрь, которая была в ужасе: ведь именно под её присмотром госпожа упала, и теперь служанка чувствовала вину, которую никто не мог развеять.
— А? — Юаньюань моргнула, будто вовсе не помнила этого эпизода.
— Ты не помнишь? — Юй Сяоя поправила растрёпанные волосы дочери, которые снова растрясло от беготни и падения.
— Юаньюань не толкала Сюээрь-цзецзе… — девочка широко раскрыла глаза, обиженно надув губки.
Юй Сяоя промолчала. Она понимала: из-за возраста дочь просто не осознаёт собственных поступков. Подумав немного, она мягко спросила:
— Но Сюээрь считает, что виновата в твоём падении. А ты как думаешь?
— Это не её вина! Юаньюань сама не заметила камень и упала! — решительно заступилась девочка за служанку.
Услышав такой ответ, Юй Сяоя внутренне одобрила дочь. Взяв у Сяо Цуйэр ещё один цукат, она протянула его Юаньюань:
— Тогда сходи, позови Сюээрь сюда.
— Хорошо! — обрадованная Юаньюань схватила цукат и, размахивая коротенькими ножками, задыхаясь от бега, помчалась к выходу из павильона.
Сюээрь всё ещё была в панике. Няня Чжоу, хоть и утешала её, говоря, что не стоит так сильно винить себя, только усилила её чувство вины. А увидев, как на ладони госпожи проступила кровь, Сюээрь едва не лишилась чувств от страха.
Но прежде чем страх окончательно овладел ею, она увидела, как к ней радостно бежит Юаньюань, звонко кричит что-то и берёт её за руку, увлекая обратно к павильону.
Ошеломлённая Сюээрь позволила увлечь себя к Юй Сяое. Та не стала её упрекать, а лишь передала ей весь оставшийся пакетик цукатов. Юаньюань тут же щедро поделилась с подругой.
Сюээрь, всё ещё растерянная, машинально приняла цукат и только спустя мгновение осознала, что произошло. Она тут же посмотрела на Юй Сяою.
Та спокойно встретила её взгляд и едва заметно кивнула, давая понять: всё в порядке, веди себя как обычно.
Убедившись, что госпожа действительно не сердится, Сюээрь почувствовала огромное облегчение и мысленно дала себе клятву: с этого дня она будет зорко следить за госпожой и больше никогда не допустит подобного инцидента! Никогда!
Поскольку у Юаньюань была рана, её вскоре увела няня Чжоу вместе с Сюээрь обратно в Ханьсянский двор. Юй Сяоя тоже не задержалась и, не спеша направилась в сопровождении Сяо Цуйэр к Павильону Тысячи Парусов.
На ней было простое траурное платье эпохи Ци-Чжоу: белое с чёрной окантовкой, без лишних украшений. Однако Юй Сяоя носила его не из-за скорби по Цзинь Шанвэню — просто одежда была удобной, а цвета ей нравились. На ней этот наряд смотрелся особенно строго и элегантно, подчёркивая её решительность и собранность.
Подойдя к Павильону Тысячи Парусов, она увидела, что Чу Сюнь и другие заняты делами внизу. Заметив её, все почтительно поклонились. Юй Сяоя слегка кивнула в ответ и направилась наверх. Лай Юнь и остальные, услышав шум снизу, уже спешили к лестнице, чтобы встретить её.
Подняв глаза, Юй Сяоя сразу заметила Лай Юня и других, а также Чжу Цзыюя, спокойно опершегося на перила второго этажа и с тёплой улыбкой смотревшего на неё.
Её не удивило присутствие Чжу Цзыюя. Она не знала, насколько он окажется полезен, но раз человек добровольно предлагает помощь — отказываться не имело смысла.
Поднявшись, Юй Сяоя без лишних слов предложила всем сесть и сразу перешла к делу — обсуждению контрактов.
— Управляющий Лай, управляющий Лю, управляющий Цинь, кто начнёт первым?
Мужчины переглянулись, и Лай Юнь встал:
— Позвольте мне, госпожа.
— Говорите, — кивнула Юй Сяоя. Лай Юнь стоял напротив неё, а она смотрела на него с невозмутимым, но уважительным выражением лица.
Лай Юнь вежливо поклонился и начал осторожно:
— Вчера госпожа велела подумать, сколько каждый из нас хотел бы получать ежемесячно. Я всю ночь размышлял и решил, что мне нужно двадцать пять лянов серебра в месяц…
Управляющие Лю и Цинь переглянулись с изумлением: «Не сошёл ли Лай Юнь с ума?!»
Двадцать пять лянов — это в пять раз больше, чем получал Цзинь Шоу Чжун, и втрое больше, чем няня Ли. Юй Сяоя не сразу осознала масштаб суммы, но, увидев реакцию других, поняла: запрос явно завышен.
Однако она не спешила отвергать идею:
— Двадцать пять лянов — сумма немалая, но и не запредельная. Расскажите, какой объём прибыли должен приносить ваш магазин, чтобы я не несла убытков, а вы честно получали эти деньги?
В прошлой жизни Юй Сяоя знала: в нормальной компании зарплатный фонд составляет от 20% до 70% от чистой прибыли — в зависимости от сферы деятельности. Для производственного предприятия — 20–40%, для торгового — 30–60%, для инвестиционного — 50–70%. Поэтому ей нужно было понять, какую выручку планирует Лай Юнь, какие будут расходы и какова чистая прибыль.
Лай Юнь, тем временем, уверенно листал учётные книги и подробно объяснял: откуда закупаются ткани, сколько стоит партия, по какой цене продаётся, какие расходы несёт магазин и какова чистая прибыль. Он чётко обозначил, какую долю прибыли он хочет получать.
Очевидно, он провёл ночь не зря и подготовился основательно. Несмотря на типичную для торговца гибкость, его деловое мышление вызвало у Юй Сяои искреннее уважение.
Хотя многие названия мест и тканей звучали для неё как абстрактные «А, Б, В» — ведь она была чужачкой в этом мире, да и прежняя Юй Сяоцзы мало что понимала в торговле — это её не смущало. Главное — логика расчётов была верной, а остальное можно освоить.
Быстро прикинув в уме, Юй Сяоя определила, что запрошенная сумма составляет почти половину чистой прибыли магазина (включая жалованье двум помощникам). Это высокий, но допустимый уровень для торгового предприятия.
— Управляющий Лай, я в целом поняла вашу идею. Могу ли я считать это не просто желанием, а конкретным планом — с чёткими целями и задачами для вашего магазина?
Просматривая книги, Юй Сяоя заметила: ни в одном месяце прибыль магазина не достигала тех девяноста лянов, о которых говорил Лай Юнь.
— Именно так! — ответил он. — Я хочу получать двадцать пять лянов, потому что считаю: только так мои усилия и навыки будут справедливо вознаграждены. Я всю ночь выстраивал эту модель и думал, что госпожа отвергнет моё предложение… Но вы одобрили! Это… неожиданно.
— Я прикинула: ваше жалованье вместе с зарплатами двух помощников составит почти половину всей чистой прибыли магазина, — Юй Сяоя посмотрела на Лай Юня, а затем на управляющих Лю и Цинь и продолжила:
http://bllate.org/book/2571/282151
Готово:
