Цзялюй давно уже вернулась и теперь нежно жалась к императрице-вдове. Услышав эти слова, она внутренне возликовала. Всё дело в том, что императрица-вдова никогда не жаловала дворец Куньнин и обычно не оказывала особого уважения Цзяньань, поэтому та редко приходила к ней за лаской. Зато Цзялюй была завсегдатаем дворца Цинин. Услышав эту фразу, она тут же прибавила к своей симпатии к Янь Саньни ещё три доли и сказала:
— Раз тётушка так говорит, значит, эта Янь Саньня и вправду прекрасна? Непременно хочу с ней познакомиться поближе.
Фрейлина императрицы Се, услышав слово «тётушка», слегка подняла бровь, но сохранила невозмутимое выражение лица и, наклонившись к императрице, произнесла:
— Ваше Величество, настало время принимать лекарство для сохранения беременности. Подать его?
Голос её был ровно такой громкости, чтобы слышали все вокруг.
Императрица Се нахмурилась:
— Какая непонятливость! Матушка устраивает изящное собрание — разве уместно сейчас подавать лекарство и всё портить? Конечно, выпью его, вернувшись во дворец.
Императрица-вдова подумала про себя: «Цзялюй лишь чуть-чуть ласковее назвала свою родню, а императрица уже устраивает сцену! Прямо мелочная натура». Однако перед всеми присутствующими ей пришлось изобразить заботливость:
— Наследник императорского рода — дело первостепенное. Как можно пропустить время приёма лекарства? Скорее возвращайся во дворец и прими его. И не приходи больше сегодня — туда-сюда ходить, устанешь. Не цепляйся за эти пустые формальности. Лучшая твоя забота обо мне — это беречь себя.
Императрица Се встала и откланялась. Цзяньань, решив, что самое интересное уже прошло, воспользовалась моментом и тоже попрощалась:
— Внучка сначала проводит матушку во дворец, а потом обязательно вернётся. Бабушка, умоляю, подождите меня, прежде чем объявлять победительницу!
Императрица-вдова внутренне возненавидела эту мать и дочь за их узколобость и неуважение, но выразить это вслух не могла и лишь с досадой сказала:
— Хорошо, хорошо, проводи свою матушку. Сегодня я тебя больше не пущу — пусть помучаешься от нетерпения.
Цзяньань в ужасе воскликнула:
— Как это возможно?! Я так долго ждала, когда тётушка приедет во дворец! Только что мы заговорили о том, как тётушка по древнему рецепту мастера Сюэ воссоздала десять сортов бумаги «Хуаньхуацзянь» — и я ещё не успела выспросить все детали! Может, тётушка пойдёт со мной во дворец Куньнин и объяснит мне всё подробнее?
Затем она вдруг хлопнула себя по лбу:
— Ой, совсем с ума сошла! Если я уведу тётушку, кто же останется с бабушкой? Лучше бабушка пойдёт с нами!
Под «тётушкой» она имела в виду жену младшего брата императрицы Се, госпожу Ван. Та была номинальной родственницей жены герцога Хуа, но на самом деле происходила из главной ветви знаменитого рода Ван из Ланъе. Её отец и братья были выдающимися каллиграфами, и с детства она славилась своим талантом. Став взрослой, она создала собственный неповторимый стиль письма, за который давали тысячи золотых. Семья Се не имела намерения претендовать на место главной супруги старшего принца, поэтому на это изящное собрание старшая госпожа Се привела молодую невестку. Упомянув именно эту «тётушку Ван», Цзяньань дала понять собравшимся дамам, что речь идёт о законной супруге, а не о наложнице. Среди присутствующих было немало законных жён, и, независимо от политических пристрастий, все они испытывали естественное раздражение к наложницам, особенно к дерзким. Взгляды, брошенные теперь на жену герцога Хуа, наполнились насмешкой.
Императрица-вдова Хуа сразу поняла замысел Цзяньань — та собиралась увести всю семью Се, чтобы всем вместе показать ей своё неудовольствие. Но ведь Цзялюй первой нарушила приличия! Внутренне разгневанная и не склонная скрывать чувства, императрица-вдова подумала: «Неужели мне так уж хочется видеть вас всех здесь?» — и, надувшись, сказала:
— Полагаю, старшая госпожа Се давно не видела императрицу и, конечно, скучает. Вам всем следует отправиться во дворец Куньнин и поговорить по душам.
Получив такое разрешение от императрицы-вдовы, старшая госпожа Се и прочие больше не задерживались и, простившись с ней, окружили императрицу Се и ушли во дворец Куньнин.
Во дворце Куньнин они устроились за беседой. Старшая госпожа Се сначала взяла руку Цзяньань и с чувством сказала:
— За последние месяцы вы очень повзрослели, Ваше Высочество. Дома уже выбрали одного юношу по имени Се Цин. Хотя за пределами дома он неизвестен, внутри он весьма талантлив. Несколько дней назад он уже прибыл в Тяньцзин, и семья послала его прямо в стражу принцессы. Рукописи, которые вы заранее подготовили, он тоже передал в лагерь. Он уже познакомился с командиром Юанем и нашёл общий язык. Можете быть совершенно спокойны.
Цзяньань улыбнулась:
— Нань-эр ничуть не беспокоится. В будущем нам ещё много раз понадобится помощь дедушки и бабушки, так что не стану благодарить за каждую мелочь.
Старшая госпожа Се похлопала её по руке:
— Вам с матушкой нелегко приходится. Если бы не указ покойного императора… Ах!
Императрица Се беззаботно улыбнулась:
— Жуйхэ ещё ребёнок, кто станет с ней спорить из-за этого? Просто беременность утомляет, и я решила немного отдохнуть. Женщина после замужества не может ждать, что всё пойдёт так, как ей хочется. Я искренне благодарна покойному императору за его милость.
Старшая госпожа Се знала, что императрица Се никогда не стремилась к возвышению через брак, и была совершенно озадачена её словами. Императрица Се нежно посмотрела на Цзяньань:
— Небо даровало мне такую послушную и заботливую дочь. К счастью, я занимаю высшее положение в гареме, и когда Цзяньань выйдет замуж, её судьба будет отличаться от других девушек — она сможет выбрать себе счастье по сердцу.
Цзяньань никогда не слышала таких слов от матери. Вспомнив, что в прошлой жизни её отправили в качестве невесты к чужеземцам, когда императрица Се уже умерла, она почувствовала глубокое облегчение от того, что мать не дожила до тех мучений. В этот момент она вновь твёрдо решила: обязательно позаботится о здоровье матери и не допустит, чтобы та, как в прошлой жизни, изнуряла себя ради детей и преждевременно угасла в расцвете лет.
Во вторую четверть часа Обезьяны пришла служанка с докладом: изящное собрание в саду «Восточной изгороди» завершилось, выбраны «пять лучших» участниц. Внучка министра по чинам Чжэнь Юй заняла первое место, а дочь заместителя министра ритуалов Янь Сюйцинь исполнила песню — нежную и трогательную — и заняла пятое место.
Услышав такой результат, Цзяньань удивилась: Янь Сюйцинь всё же вошла в число лучших, но главная супруга старшего принца среди них отсутствовала. Она вспомнила, что в прошлой жизни главной супругой старшего принца тоже стала дочь министра по чинам, но не нынешнего Чжэнь Шаншу, а тогдашнего наместника Ичжоу Цзя Цинмина.
Цзя Цинмин был повышен и вызван в столицу вскоре после столетнего дня сына императрицы Се. А вот о нынешнем министре Чжэне у Цзяньань не осталось никаких воспоминаний — вероятно, он либо умер, либо был отстранён от должности, уступив место Цзя. Поскольку Цзя был назначен из провинции и сразу занял пост главы высшего из шести министерств, многие на него косились. Возможно, именно поэтому он и решил стать тестем старшего принца — искал себе поддержку.
Обдумывая это, Цзяньань испытывала и облегчение, и настороженность. Облегчение — потому что события прошлой жизни можно изменить, а значит, преждевременную смерть родителей и разлуку с И Чжэнем удастся избежать. Но и настороженность — ведь даже без её вмешательства некоторые события уже пошли иначе. Следовательно, ни она, ни И Чжэнь не должны слепо полагаться на воспоминания о прошлом, иначе легко можно сбиться с пути.
Прошёл уже месяц после изящного собрания в саду «Восточной изгороди», а во дворце так и не последовало никаких указов. Сначала семьи терпеливо ждали, но потом начали обмениваться слухами. Особенно переживала семья Янь: в тот день, когда Янь Сюйцинь вернулась из дворца, наложница Ляо не выдержала и умерла, не дождавшись дочь. Госпожа Янь, урождённая Чжэнь, в гневе увела дочь Янь Шуцинь в родительский дом. Янь Юнцюань дважды приезжал за ними, но его прогнали.
Господин Янь, заместитель министра, в ярости готов был разорвать все отношения, но старшая госпожа Янь уговорила его:
— Отец вашей жены сейчас возглавляет министерство по чинам. Если возникнет разлад, как вам дальше служить?
Господин Янь упрямо ответил:
— Я буду честно исполнять свой долг — разве он посмеет поставить мне низший балл? А насчёт повышения — должности четвёртого ранга и выше министерство по чинам не утверждает.
Старшая госпожа Янь не нашлась что возразить и сменила тему:
— Сюйцинь заняла лишь пятое место. Пока неизвестно, обратит ли на неё внимание какая-нибудь знатная особа. Если останется в столице, ей придётся терпеть унижения от законной матери. Если выдадут замуж в провинцию, вы её больше не увидите. Вы готовы к этому? Я — нет. А девушка Чжэнь заняла первое место. Даже если Сюйцинь в будущем получит высокое положение, ей всё равно придётся подчиняться дочери Чжэнь. Не стоит ссориться.
Господину Яню стало душно:
— Неужели от них не уйти! Эта ревнивица Чжэнь Вань просто ненавистна! Если бы Хуэйнянь была жива… Ах!
Старшая госпожа Янь нахмурилась:
— Прекрати болтать без удержу! Даже если бы Хуэйнянь жила, что бы изменилось? Ты хочешь уйти на покой в звании уездного или областного чиновника?
Господин Янь онемел и лишь тяжело вздохнул:
— Сянь-цзе уже семнадцать лет. На госпожу Чжэнь надеяться не приходится. Мать, поищите для неё хорошую партию за пределами столицы.
Старшая госпожа Янь полдня сидела с закрытыми глазами, не шевеля даже веками, и наконец сказала равнодушно:
— Сянь-цзе слишком упрямая. Её мать Хуэйнянь просто не имела счастья, а дочь упрямо цепляется за это все эти годы. Дети — это долг, даже внуки и внучки — долг. Ладно, придётся мне, бабушке, снова хлопотать. Но с семьёй Чжэнь тебе всё же стоит постараться наладить отношения. Даже если не удастся вернуть жену и дочь, другие должны видеть твою искренность.
Господин Янь внутренне возмущался, но, как всегда, боялся матери и вынужден был согласиться.
В это же время в дворце Цинин императрица-вдова и император устраивали настоящее сражение. Императрица-вдова была вне себя от злости и язвительно сказала сыну:
— Цзяньань — всего лишь девчонка, ей и десяти лет нет, а ей уже позволяют проводить жертвоприношения Небу и содержать стражу! А Цзюнь уже пятнадцать исполнится — и ни слова о помолвке! Это же ваш старший сын! Императрица сама воспитывала ребёнка, но не позаботилась подыскать ему заботливую супругу. Неужели теперь и мне запрещено выбрать внучке невесту?
Император уже несколько дней страдал от упрёков матери. Все его уговоры оказались тщетны, а кандидатов, которых он предлагал, императрица-вдова отвергала. Мать и сын никак не могли прийти к согласию. Императрице-вдове было обидно: когда она пыталась возвысить клан Хуа, её отчитали — и она согласилась, что это справедливо. Но теперь она хочет просто выбрать невесту внуку — разве это нарушает какие-то правила? Упрямство взяло верх, и остановить её стало невозможно.
Император надеялся, что Сяо Цзюнь проявит рассудительность и сам уговорит бабушку, но вместо этого тот в тот самый день явился на изящное собрание и даже давал оценки благородным девицам! Зная, что воля императора ещё не объявлена, он самовольно выставлял себя напоказ — это было крайне недальновидно. Кроме того, в тот день Цзялюй открыто назвала свою тётю по отцу «тётушкой», что вызвало насмешки. Пусть императрица-вдова и Хуа Фэй и руководствовались личными интересами, но старший принц, как старший брат, обязан был вежливо поправить сестру — хотя бы не при всех, но потом, наедине. Таков закон братской заботы.
С каждым новым проступком император всё больше разочаровывался в Сяо Цзюне. Хотя он никогда и не собирался передавать ему трон, всё же надеялся, что тот станет достойным вассальным князем. Теперь же он пришёл в полное уныние. Вспомнив также донесения «Багряной Тени» о том, как те девицы, что особенно старались на собрании, император горько усмехнулся: раз его позиция столь очевидна, как могут ещё находиться те, кто пытается ловить удачу на ходу? Жадные и глупые!
Решившись, император подумал: раз уж придворные сами рвутся в стан старшего принца, а сам Цзюнь ведёт себя столь легкомысленно, пусть получат шанс — посмотрим, чего они на самом деле хотят.
Так, девятого числа одиннадцатого месяца во дворце наконец прозвучал указ: старшему принцу Сяо Цзюню присвоен титул князя Чаншаньского; в качестве его главной супруги назначена внучка министра по чинам Чжэнь; дочь заместителя министра ритуалов Янь и дочь генерала Чжу Бяо получили титул наложниц князя Чаншаньского. Свадьба состоится в назначенный день. Так завершилось двухмесячное ожидание выбора невесты для старшего принца.
Поскольку принцы, получившие княжеский титул, обычно сначала живут в столице, а отправляются в своё владение лишь после провозглашения наследника или восшествия нового императора на престол, княжеская резиденция также была пожалована — в переулке к западу от дворца принцессы. Поскольку усадьба князя уступает по размерам резиденции принцессы, Сяо Цзюнь, увидев её, внутренне возмутился, но внешне ничего не показал.
Семья Янь была в восторге: их младшая дочь неожиданно стала наложницей принца! Пусть старший принц и не получил титула императорского сына первого ранга, и даже титула боковой супруги не досталось — но ведь цели у них были иные, так что это их не слишком огорчало. Ведь императрице уже почти тридцать, и после этой беременности она, возможно, больше не сможет родить; даже если родит, не факт, что выносит сына; даже если родится сын, не факт, что вырастет; даже если вырастет, не факт, что станет наследником. А старший принц — уже взрослый, крепкий юноша, первый сын императора и при этом воспитанник императрицы. Если вдруг случится чудо и он взойдёт на трон, его наложница станет наложницей императора — и тогда всё изменится!
Господин Янь начал мечтать, как станет тестем императора, но тут же огорчился, что главная супружеская должность досталась семье Чжэнь. Ради дочери ему пришлось вновь унижаться перед семьёй Чжэнь, надеясь скорее загладить обиду и вернуть жену с дочерью домой.
http://bllate.org/book/2565/281491
Готово:
