Что это еще за дела?
Чэн Юй решил, что собеседник говорит о времени для душа.
— Вчера не мылся, поэтому потратил чуть больше времени.
— Кто тебя об этом спрашивал? — Чжуан Е указал пальцем на его нос. — У тебя кровь из носа шла?
Дыхание Чэн Юя на миг замерло: судя по всему, он поспешил выйти и не до конца умылся. Сердце заколотилось о грудную клетку — удар за ударом, ему показалось, что он вот-вот задохнется.
— Я... — Чэн Юй сглотнул слюну и, несмотря на бурю в душе, постарался сохранить невозмутимый вид. — Наверное, воздух суховат, ничего страшного.
Доворив, он уже хотел было умчаться, но Чжуан Е схватил его за руку:
— Точно всё в порядке?
Чжуан Е не давил, просто мягко обхватил его запястье кольцом пальцев, но Чэн Юй от неожиданности качнулся, словно ошпаренный, и на мгновение потерял способность двигаться. Место прикосновения онемело и запылало, пульсируя в такт ударам сердца.
В горле снова и снова пересыхало. Чэн Юй осторожно высвободился, и то скудное тепло тут же испарилось:
— Точно всё в порядке, просто в начале осени слишком сухо, раньше у меня такое иногда случалось.
Затем он добавил:
— Иди мойся.
Он подхватил грязные вещи и ушел, оставив после себя лишь одинокий силуэт.
Глядя ему вслед, Чжуан Е чувствовал, как в груди нарастает тяжесть — ком стоял в горле, не проглотить и не выплюнуть.
Он уже начал подумывать, не стоит ли проявить некоторую жесткость. Но тут же отбросил эту мысль.
Да ну, пожалуй, не стоит. Если еще сильнее прижать человека, ничего хорошего не выйдет.
Вернувшись в комнату, Чэн Юй перед зеркалом стер остатки крови у носа и без сил рухнул на кровать.
Напряжение и паника еще не рассеялись до конца, в груди теплилось странное ощущение чудом спасенной жизни. Ему безумно хотелось просто провалиться в сон, но в мыслях крутилась необходимость постирать: он взял с собой всего два комплекта одежды, не постираешь — ходить будет не в чем.
Позволив себе поблажку в виде десяти минут на отдых и рассудив, что Чжуан Е наверняка уже вернулся в свою комнату, он собрал вещи и вышел во двор. Обойдя всё вокруг, стиральную машину он не обнаружил, зато наткнулся на просторный таз.
Это была открытая раковина для стирки, выложенная из бетона; рядом стояли стиральный порошок и мыло — одежду можно было закладывать прямо внутрь и тереть руками, очень удобно.
Чэн Юй огляделся по сторонам — ни души. Он с облегчением выдохнул и замочил вещи в бетонном резервуаре.
Вода пропитала ткань, светлые вещи постепенно темнели, и не успел узор проступить отчетливо, как из-за спины внезапно раздался голос Чжуан Е:
— Стирки решил устроить?
Чэн Юй испуганно вздрогнул и обернулся.
Тот был без рубашки, в одних шортах, и направлялся прямо к нему.
Чэн Юй тут же отвел глаза.
— Чего ты напрягся? — Чжуан Е вытирал голову полотенцем, висевшим на шее. — Будто не видел никогда.
Чэн Юй:
— ...
Ему до смерти хотелось отрастить крылья и улететь.
— Мне нужно постирать, — произнес Чэн Юй.
— Я в курсе, вижу, — кивнул Чжуан Е. — Стирай давай.
Видел ведь, так зачем спрашивал? — мысленно съязвил Чэн Юй.
Собеседник и не думал уходить, и Чэн Юй со вздохом принялся молча тереть белье.
— Обязательно прямо ночью стирать? — снова подал голос Чжуан Е.
— Другой одежды с собой нет, — ответил Чэн Юй.
— О, приехать на месяц отдыхать — и без вещей.
Получив бумеранг с изрядной долей сарказма прямо в сердце, Чэн Юй лишился дар речи и опустил голову.
Чжуан Е прошел мимо него вплотную. Чэн Юй ощутил дуновение ветерка — ветерка, пропахшего фирменным запахом Чжуан Е. Сначала этот аромат приблизился, потом стал отдаляться, а вскоре вернулся вновь.
Тот снова встал у него за спиной.
— Старые вещи всё равно малы.
Чжуан Е перекинул пару вещиц на натянутую неподалеку бельевую веревку и бросил взгляд на руки Чэн Юя:
— Хватит тут людям мешать спать, домывай завтра.
Чэн Юй замер на месте.
Чжуан Е принес ему одежду?
Он растерянно хлопал глазами, не соображая, как на это реагировать, но Чжуан Е опередил его:
— Место только занимают.
От этих слов Чэн Юю сразу стало легче на душе. Выдавив из себя спасибо, он подхватил вещи и ушел.
Чжуан Е отдал ему немало вещей: и кофты, и штаны — всё как раз по сезону.
Поскольку они были примерно одного роста, раньше они частенько менялись одеждой, порой даже не разбирая, где чья.
Глядя на стопку вещей, Чэн Юй испытывал целый букет противоречивых чувств. Внезапно в носу защекотало от подступивших слез, и он тут же натянул одежду на себя.
Покрутившись перед зеркалом, он вдруг остро ощутил фантомное объятие Чжуан Е, протянул руку и ласково провел ладонью по отражению в обновке, мысленно отвечая на его объятие.
Как же давно мы не обнимались, Чжуан Е.
Эту ночь Чэн Юй проспал, пожалуй, слаще всего за последнее время. Ни единого кошмареного сна, а вокруг него всё еще витал аромат Чжуан Е, и казалось, что обжигающий взгляд и оставленное тепло никуда не исчезли, укутывая его плотным коконом, словно уютная постель.
Когда он проснулся утром, на улице уже вовсю рассвело. Чэн Юй с неохотой разлепил глаза, привыкая к яркому свету, взглянул на телефон — едва перевалило за семь.
За окном доносились негромкие голоса — смеялись Чжуан Е и Янь Лэ.
Разум еще не до конца прояснился, а он уже против воли начал гадать о характере их отношений. Янь Лэ утверждала, что Чжуан Е — ее начальник, но неужели между ними только эта связь? Девушка по имени Янь Лэ казалась на редкость обаятельной и приветливой.
Прекрасная собеседница.
Чэн Юй все-таки переоценил свои силы. Он думал, что сможет спокойно смириться с неизбежным, но стоило подобной мысли лишь мелькнуть в голове, как она вымотала его душу так, что от нее не осталось и трепета.
Похоже, это пострашнее опухоли мозга.
Он нарочно подождал, пока голоса за дверью стихнут, вышел и направился домывать оставшееся со вчерашнего вечера.
Стоило распахнуть дверь, как перед ним возник Чжуан Е.
Случайных совпадений в их жизни выдавалось явно с избытком.
Рука Чэн Юя так и застыла на ручке двери; он успел нагреть металл своим теплом, прежде чем деревянно побрести во двор — только для того, чтобы обнаружить: замоченные в тазу вещи исчезли.
— Мои вещи... — он обернулся к Чжуан Е.
— Мешаются, — бросил тот. — Утром таз нужен.
Он кивком указал на бельевую веревку неподалеку.
Чэн Юй широко распахнул глаза и недоверчиво уставился на него:
— Сам постирал?
— Размечтался, в стиралке. — Чжуан Е бросил на него взгляд. — В южном флигеле, впредь стирай там.
— Угу.
Чэн Юй собирался было спросить, кто же закинул их в машинку, но не успел открыть рот, как Чжуан Е перебил:
— Быстро умывайся и иди завтракать.
— А? — Чэн Юй резко поднял голову. — Какое умываться?
Чжуан Е нахмурился:
— Ты с зубной чашкой в руке собрался голодным ходить?
— ... — лишь тут Чэн Юй осознал, что сжимает в пальцах стакан с щеткой.
До него дошел смысл утренних слов Чжуан Е, и он уточнил:
— Разве завтраки не оплачиваются отдельно?
— Бабушка велела для тебя приготовить. — Воспользовавшись тем, что Ван Сюлань все равно не услышит, Чжуан Е с легким сердцем пустил в ход этот универсальный козырь.
— Тогда я доплачу, — сказал Чэн Юй.
— Не нужно. — Чжуан Е окинул его оценивающим взглядом с ног до головы. — Будто ты способен хоть что-то съесть.
Смущенно усмехнувшись на это замечание, Чэн Юй больше ничего не ответил, хотя в мыслях уже прикидывал, как бы вернуть этот долг вежливости.
Завтрак оказался на редкость полезным: разнообразные цельные злаки, каша, яйца и хрустящие маринованные дольки редиса, в которых безошибочно угадывалась домашняя заготовка Ван Сюлань.
Чэн Юй уже и припомнить не мог, когда в последний раз нормально завтракал.
Дорога до офиса в Пекине занимала целый час, по утрам ему приходилось в спешке нестись на метро, времени на еду вечно не оставалось, разве что удавалось перехватить пару печенек или покупную паровую булочку на ходу. Так, питаясь впроголодь и урывками, прошли два года.
Сдается, у него должна была развиться опухоль желудка, и не иначе.
Ароматные испарения и аппетитные запахи свежеприготовленной еды, отдававшие легким дымком, щекотали ноздри — вполне приятно. На мгновение Чэн Юю показалось, что он невероятно счастлив: перед самой смертью ему посчастливилось не только отведать столь вкусной еды, но и разделить трапезу с Чжуан Е.
По крайней мере, сидеть с ним за одним столом.
Поддавшись этому настроению, Чэн Юй уплетал за обе щеки, съев даже больше, чем накануне вечером.
Чжуан Е, судя по всему, служил лучшей приправой для аппетита.
За всё время Чжуан Е украдкой бросил на него несколько взглядов, каждый раз тянувшись через весь стол за почачным кукурузным початком, лежавшим дальше всего от него.
— С каких пор ты полюбил кукурузу? — удивилась Янь Лэ.
— С сегодняшнего. — Чжуан Е откусил сочный зерновой бок.
Янь Лэ:
— ...
Она перевела взгляд с початка на сидевшего рядом с ним Чэн Юя, мгновенно во всем разобралась и одарила Чжуан Е многозначительной улыбкой.
Чжуан Е сделал вид, что ничего не заметил, зато Чэн Юй зафиксировал каждый нюанс их переглядываний. Возникшее накануне вечером подозрение вдруг обрело плоть и кровь: оно уверенно шагнуло навстречу Чэн Юю, швырнув перед ним целую стопку неопровержимых улик.
Избежать этого было невозможно, и Чэн Юй уныло потупил взор в свою чашку с кашей. Прозрачный рисовый отвар отражал его уставшие глаза, а когда он качнул ложку, отражение пошло рябью и растворилось в дымке.
Глава 7. Хурма
Чжуан Е в два счета умял два початка кукурузы, кусок батата и огромную пиалу каши, после чего пересел к сушившемуся со вчерашнего дня боярышнику. Янь Лэ бросила взгляд на горку кукурузных кочерыжек на столе и еле сдержала смешок.
Конечно, ей хотелось поглазеть и на Чэн Юя, но она сочла это неприличным, поэтому оставалось только потешаться над Чжуан Е.
— Чего это ты последние пару дней рта не закрываешь от смеха? — хмыкнул Чжуан Е.
— Ничего не поделаешь, больно ты забавен, — развела руками Янь Лэ. — Есть же люди, у которых из всего тела тверже всего язык — да так, что им хоть грецкие орехи колоси.
Она выразительно посмотрела на него:
— Смотри, как бы не распугать человека.
Чжуан Е на секунду умолк:
— Никуда он не денется.
Раз уж он привел человека в свой дом, упустить такую возможность он не собирался.
И все же Чжуан Е мысленно дал себе оценку.
Неужели он переборщил?
Может, стоит вести себя чуточку сдержаннее?
В итоге, потеряв бдительность, он случайно озвучил последнюю мысль вслух, и Янь Лэ тут же подхватила:
— И правда, пора бы тебе поумерить пыл.
— Ты тоже так считаешь? — удивился Чжуан Е.
— Считаю что? — Янь Лэ ошарашенно посмотрела на него. — Разве ты не собирался идти собирать хурму?
Чжуан Е:
— ...
Отец Чжуан Е вместе со старшим дядей, который долгие годы промышлял на чужбине, выкупили огромный участок земли и разбили целый сад хурмы. Наступила пора урожая, и теперь весь сад полыхал багрянцем.
— Пойдем чуть позже.
Трапезничавший Чэн Юй услышал это, и его глаза едва заметно дрогнули — затуманенные зрачки озарились слабой искоркой. На секунду ему страстно захотелось произнести: можно мне с тобой?
http://bllate.org/book/25606/3053905
Готово:
