— Шицюн, — голос Дань Сяо слегка хрипел. Он прикрыл горло и тихонько кашлянул.
Чао Муюй протянул руку и налил Дань Сяо чашку чистого чаю, а ожившая кукла бережно поднесла чашку и вложила её в руки Дань Сяо:
— Пей, смягчи горло.
Дань Сяо посмотрел на миниатюрного Чао Муюй, затем перевёл взгляд на настоящего Чао Муюй, сидевшего перед шахматной доской, и невольно улыбнулся. Не будь это столь неуместным, ему даже захотелось бы потрогать куклу за щёчку.
— Зачем ты меня искал? — спросил Чао Муюй.
Дань Сяо потрогал себя за щеку с видом человека, смущенного донельзя и не знающего, с чего начать:
— Шицюн… Ты велел мне покрыть духовной ци деревянную куклу. Я изо всех сил старался целых три дня, но смог покрыть лишь наполовину. Я хочу узнать, как это удается тебе.
Дань Сяо с замиранием сердца уставился на Чао Муюй, но заметил, что выражение лица того ничуть не изменилось и во взгляде не было и тени упрёка. Чао Муюй легко взмахнул запястьем, и в его руке появилась еще одна деревянная кукла. С кончиков его пальцев заструилась подобная воде духовная ци, медленно обволакивая фигурку. Она плавно поползла вверх и в конце концов полностью окутала всю куклу, не оставив ни единого зазора.
Чао Муюй опустил куклу на землю, и духовная ци, превратившись в тончайшие нити, заструилась по её конечностям, заставив марионетку безупречно исполнить целый комплекс движений с мечом.
— Духовная ци стихии воды обладает особыми свойствами: она мягка, гибка и легко меняет форму. Тебе не нужно изо всех сил концентрироваться, пытаясь силой заставить ци прилипнуть к кукле. Вместо этого следуй за природой воды, позволяя ей свободно течь по поверхности предмета.
Дань Сяо подсел ближе к Чао Муюй и, уговаривая, попросил показать всё еще несколько раз. Чао Муюй проявил удивительное терпение и исполнил его просьбу, обучая Дань Сяо испускать духовную ци шаг за шагом, рука об руку.
Спустя полчаса Дань Сяо уже вполне уверенно покрывал деревянную куклу духовной ци.
Он взволнованно поднял голову и сказал Чао Муюй:
— Спасибо, шицюн!
Возможно, ему и показалось, но после того, как Чао Муюй обучил его, уголки губ старшего брата чуть-чуть приподнялись. Однако, когда Дань Сяо вгляделся внимательнее, ему показалось, что это всего лишь игра воображения.
Освоив покрытие кукол духовной ци, Дань Сяо обнаружил, что его контроль над духовной энергией вышел на совершенно новый уровень. Простые базовые заклинания больше не требовали долгого и кропотливого изучения — стоило лишь бросить на них беглый взгляд, как он с легкостью мог их применить.
Дань Сяо без труда овладел даже полетами на мечах. Теперь каждый день он добирался на занятия и обратно, встав на Чунь Ванлай. Хэлань Цзюэ, видя это, пришел в ярость и тоже обучился полетам на мечах, возжелав вызвать соперника на поединок.
Хэлань Цзюэ по-прежнему задирал нос:
— Драться врукопашную нельзя, но летать на мечах никто не запрещал. Кто проиграет — катится на все четыре стороны.
Дань Сяо подавил в себе желание врезать наглецу и обнажил Чунь Ванлай:
— С удовольствием. Только не пожалей потом о том, что сейчас наговорил.
Жун Гуан знал, что сегодня ему ни за что не остановить эту парочку, поэтому мог лишь стоить в стороне и наблюдать со стороны.
Они очертили маршрут состязания: кто быстрее доберется до цели, тот и победит. Стоя на линии старта, оба бросали друг на друга вызывающие взгляды.
Многие ученики внешней секты и внутренней секты, сидевшие на занятиях в классе, заметив происходящее, толпой высыпали наружу поглазеть, и даже наставник в учебной комнате прервал лекцию.
Хэлань Цзюэ был единственным учеником, которого глава секты взял к себе недавно, а Дань Сяо, в свою очередь, оставался одним из двух учеников, принятых Цы Юнь за последние сто лет. И без того привлекавшие к себе всеобщее внимание юноши сошлись в схватке — зрелище обещало быть жарким.
Жун Гуана принудительно назначили судьей. Когда противники встали на мечи, он взмахнул рукой:
— Начали!
Два луча духовной ци со свистом рассекли воздух. Хэлань Цзюэ летел чуть медленнее Дань Сяо. Заметив, что отстает, он влил в полет всю свою ци и настойчиво вырвался вперед.
Дань Сяо холодно усмехнулся — он только этого и ждал.
Сложив пальцы в заклятие, он послал вдогонку Хэлань Цзюэ сгусток энергии.
Тело Хэлань Цзюэ мгновенно оцепенело, двигаться мог только рот, и он тут же разразился бранью:
— Дань Сяо! Бессовестный негодяй! Ничтожный подлец!
— Я-то бессовестный? Если ты такой благородный муж, что же после поражения сам не выкатился из Дворца Линлун? — холодно бросил Дань Сяо.
На лице Хэлань Цзюэ промелькнуло сложное выражение.
Дань Сяо левой рукой прижал к себе меч Хэлань Цзюэ, а правой вцепился ему в воротник и взмыл высоко в небо, сделав так, чтобы все вокруг задрали головы.
И тогда Дань Сяо повесил Хэлань Цзюэ прямо на крышу учебной комнаты.
— Предупреждаю: еще раз полезешь ко мне — при первом же удобном случае отделаю до полусмерти, — стоя на Чунь Ванлай перед висящим на крыше Хэлань Цзюэ, пригрозил Дань Сяо. — Больше не смей мне докучать.
Сказав это, Дань Сяо встал на Чунь Ванлай и спокойно завершил полет по намеченному маршруту. Приземлившись, меч сделал круг над ним и послушно скользнул обратно в ножны.
Видя изумленные лица зевак, Дань Сяо легко улыбнулся:
— Я победил.
А издалека с крыши всё еще доносился бешеный рев Хэлань Цзюэ:
— Дань Сяо, вернисьмедленно!
Новость о том, что Дань Сяо подвесил Хэлань Цзюэ на крышу учебной комнаты, быстро дошла до Чао Муюй. Когда Дань Сяо вернулся на Пик Цюйюнь, некий молодой человек в одеянии ученика внутренней секты Дворца Линлун яростно отчитывал Чао Муюй.
— И что это такое?! Твой младший соученик подвесил Хэлань Цзюэ на крышу — разве нормальный человек додумался бы до такого?! Позови его сюда, пусть идет извиняться перед Хэлань Цзюэ!
Услышав это, Дань Сяо быстро спрятался за деревом и прислушался к их разговору.
Он ни капли не жалел о содеянном, и даже если бы его за это наказали, он бы не расстроился, но вот попадаться на глаза Чао Муюй ему совсем не хотелось. Немного понервничав, Дань Сяо выглянул из-за ствола, чтобы оценить обстановку.
Столкнувшись с кипящим от гнева юношей, Чао Муюй процедил лишь два холодных слова:
— Не пойду.
— В смысле не пойду?! Сегодня все видели, как Хэлань Цзюэ висел на крыше! Если не пойти и не извиниться, как вообще это улаживать? — Тон ученика Дворца Линлун смягчился, и он принялся с жаром уговаривать старшего: — Чао Муюй, умоляю тебя, пусть твой младший соученик вернется, принесет извинения, давай уже закроем этот вопрос ко всеобщему удовольствию. А иначе что будет, если каждый начнет брать с него пример?
Чао Муюй завел руки за спину, пальцы его переплелись. С того места, где прятался Дань Сяо, было видно, как на белых, словно нефрит, суставах что-то слабо мерцает.
В следующее мгновение тело Дань Сяо помимо его воли вышло из-за дерева и шаг за шагом приблизилось к спорящим.
— Говори, зачем ты это сделал? — спросил Чао Муюй. — Говори как есть.
Дань Сяо испугался до смерти, но, заметив безмятежное выражение лица Чао Муюй, почувствовал, как страх отступает. Набравшись храбрости, он выпалил:
— Хэлань Цзюэ вызвал меня состязаться в полетах на мечах и заявил, что проигравший должен покинуть Дворец Линлун. Я знаю, что за ним стоят влиятельные люди и вы не захотите его прогонять, поэтому я просто повесил его там — пусть считается, что с ним приключился несчастный случай, а не поражение в честном бою.
Чем дальше говорил Дань Сяо, тем увереннее звучал его голос. Лицо же ученика Дворца Линлун почернело окончательно. Резко повернувшись к Чао Муюй, он попытался добиться от него справедливости.
Но Чао Муюй лишь кивнул и посмотрел на него:
— Всё понял?
— Понял я хрен собачий! — взревел ученик.
Однако в следующую секунду Чао Муюй взмахнул рукавом, применив Технику Нитей Марионетки на этом ученике, заставив того развернуться и самостоятельно удалиться.
— Пустое бахвальство, — бросил Чао Муюй вслед исчезающей фигуре.
Глядя на удаляющегося старшего брата, Дань Сяо не удержался и тихонько усмехнулся про себя.
Похоже, шицюн всё-таки горой за него стоит.
***
Поздней ночью Дань Сяо вернулся по каменной дорожке во Дворец Линлун и сладко зевнул.
В последнее время он осваивал следующий этап Техники Нитей Марионетки — управление живыми существами. Вспомнив, сколько деревянных кукол он переломал в щепки, Дань Сяо решил начать с животных. Поэтому в последнее время он частенько выбирался за пределы дворца, переодевался и отправлялся на смертные рынки покупать кур, уток и гусей для тренировок.
С легким сердцем поднимаясь по горной тропе с парой купленных сегодня цыплят в руках, он на самом полупути столкнулся с Чао Муюй.
Тот неторопливо поднимался по ступеням, не используя Сокращение земли в шаг, а шагая медленно и размеренно.
Дань Сяо догнал Чао Муюй:
— Шицюн.
Чао Муюй бросил на него взгляд:
— Вернулся?
— Угу. Шицюн, хочешь вечером жареного цыпленка? — с улыбкой спросил Дань Сяо, помахивая двумя петухами, которых он сегодня замучил своими тренировками до полного изнеможения.
Чао Муюй промолчал.
— Моя жареная курица — просто объедение. Шицюн, какую ты любишь? Есть цыплёнок в листьях лотоса, цыплёнок из печи, курица-гриль или сварить в глиняном горшочке суп? — от одних только слов у Дань Сяо потекли слюнки.
— Если я её съем, тебе самому еды не хватит, — заметил Чао Муюй.
— Вовсе нет, я же уже перекусил одной в торговом ряду за воротами, — оправдывался Дань Сяо. В последнее время у него и правда проснулся зверский аппетит, поэтому он заранее закинул в себя кое-что на стороне. — Шицюн, давай поедим вместе, попробуешь моё кулинарное мастерство.
После долгих уговоров Дань Сяо Чао Муюй в конце концов согласился.
Казалось, этот ритуал был отработан у Дань Сяо до автоматизма. Вернувшись на Пик Цюйюнь, он ловко соорудил очаг, развел огонь, в два счета прикончил обеих птиц мечом Чунь Ванлай и ошпарил их кипятком, чтобы ощипать перья.
Наблюдая, как Дань Сяо засучил рукава и разделывает птицу мечом, Чао Муюй нашел удобное местечко неподалеку и присел понаблюдать.
Языки пламени весело плясали, затмевая холодный лунный свет на небе, и от этого безмятежный Пик Цюйюнь наполнялся живым теплом человеческого тепла.
Подготовив тушки, Дань Сяо нанизал их на меч и водрузил над огнем.
Чао Муюй поинтересовался:
— Ты действительно используешь для этого свой меч?
— Ну да, этот меч невероятно удобен, как ни жаришь — он ни за что не почернеет и не затупится, — не поднимая головы, ответил Дань Сяо, смазывая куриное мясо соусом.
Когда он прятался от властей в лесу, условия были куда хуже: пойманные куклы и кробли были дикими, тощими и жилистыми, особенно кролики, мясо которых получалось совершенно безвкусным. Зато сейчас он покупал домашних петухов, выращенных крестьянами. На них ушло немало серебра, но и мясо было жирным, нежным и невероятно вкусным.
— Шицюн, ты любишь поострее? — Дань Сяо взял баночку с чили.
— Ем.
Получив ответ Чао Муюй, Дань Сяо смело и щедро сдобрил цыплят перцем, отчего корочка жареной птицы стала ярко-красной.
Готовое блюдо Дань Сяо, проявив некоторую аккуратность, нарезал небольшим ножом прямо на тарелку и протянул Чао Муюй.
Чао Муюй взглянул на аппетитные кусочки, взял палочки для еды, подцепил один и отправил в рот.
Дань Сяо следил за мясом, но взгляд его помимо воли соскользнул на руки Чао Муюй — с тонкими изящными пальцами и отчетливо выступающими суставами.
Моргнув, Дань Сяо силой заставил себя вернуть внимание к еде и поинтересовался:
— Ну как на вкус?
http://bllate.org/book/25440/3033144
Готово:
