Чжун Чанцзюэ узнал новости во время перерыва после второго раунда. Когда он вошёл в люкс, осколки уже подмели, а пострадавшего унесли на носилках. Ци Жань стоял у шторы, остальные участники происшествия сидели на диванах. В комнате также мелькало несколько знакомых немолодых лиц - прибыли отцы юнош.
Когда Чжун Чанцзюэ переступил порог, другие депутаты вежливо кивнули ему. Лишь один оставался мрачным, по всей видимости, отец раненого.
Чжун Чанцзюэ обвёл взглядом депутатов и остановился на Ци Жане. Тот одиноко стоял в углу. Лампа освещала лишь половину его лица, из-за чего он казался котёнком, которого загнала в угол превосходящая числом злая сила.
Чжун Чанцзюэ направился к нему. Почувствовав приближение шагов, Ци Жань поднял голову.
– Ты не ранен? – спросил Чжун Чанцзюэ.
Тот на мгновение растерялся и покачал головой.
– Да с чего ему быть раненым? – причмокнул губами сидящий на диване зачинщик. – Мы его пальцем не тронули. Он сам вдруг схватил вазу и начал ею размахивать.
– А тот парень? – Чжун Чанцзюэ по-прежнему смотрел только на Ци Жаня, словно и не слышал голоса с дивана.
– Его тоже увезли в больницу, – тихо, будто оправдываясь, произнёс Ци Жань. – Я не думал, что всё так обернется…
– Легко тебе говорить! – лицо депутата было мрачнее тучи. – У моего сына такая дыра в голове, и бог знает, какими будут последствия. И вы хотите замять это одной фразой «я не думал»?
Чжун Чанцзюэ повернулся и спокойно взглянул на него:
– Давайте обсудим условия мирного соглашения.
В глазах депутата мелькнуло изумление:
– Соглашения? Вы, должно быть, шутите.
– И что, ты собираешься пробить такую же дыру в его голове?
Депутат промолчал. Чжун Чанцзюэ знал, что будь у того возможность, он бы так и поступил.
– Я народный избранник и обязан уважать закон, – тут же добавил мужчина. – Разумеется, это дело должен решать суд.
Чжун Чанцзюэ слегка прищурился:
– Вы правда собираетесь подать в суд?
– Именно, – отрезал депутат. – Людям со склонностью к насилию место в тюрьме. Разве в армии не жёсткая дисциплина превыше всего? Почему же, когда дело касается своих, вы сразу начинаете покрывать их?
– Господин, – произнёс Чжун Чанцзюэ. – Два года назад ваш сын с тремя однокурсниками принимал кристаллический наркотик на вечеринке. В итоге его друзья попали в исправительное учреждение для несовершеннолетних, а он пошёл лишь как «соучастник, действовавший под принуждением», и отделался лечением в реабилитационном центре. Депутат Робертсон, полтора года назад ваша племянница устроила аварию из-за вождения в нетрезвом виде, а вину в итоге каким-то странным образом взял на себя ваш личный водитель. Депутат Хайнс, сын вашего друга во время драки в баре отправил человека в больницу, после чего получил всего год общественных работ.
Депутат резко вскочил, его лицо залила краска. Сидящая на диване троица тоже мгновенно переменилась в лице, они явно не ожидали, что этот человек начнёт ворошить дела минувших дней.
– Не нужно вешать мне лапшу на уши про закон и справедливость. Вам на них плевать. Если судить по закону, то парень, который сейчас лежит в больнице единственный пострадавший. Вы просто были уверены, что от него можно откупиться деньгами, – Чжун Чанцзюэ посмотрел ему прямо в глаза. – Давайте говорить начистоту. Выдвигайте свои условия.
Он прекрасно понимал, что депутат не станет идти против него до конца. Тот лишь разыгрывал бескомпромиссность, чтобы набить цену. В конце концов, армия и парламент - это две разные системы, и Чжун Чанцзюэ не мог отправить войска на штурм здания парламента.
И действительно, мужчина заговорил:
– Генерал Чжун, и что же вы можете мне предложить? Подарите мне «Борт №1» в качестве личного самолёта?
– Возможно, я не смогу дать вам то, чего вы хотите больше всего, – ответил Чжун Чанцзюэ. – Но кое-кто другой сможет.
Он перевёл взгляд на дверь, откуда донёсся голос:
– Шутить с федеральной собственностью не самая лучшая идея, депутат Робертсон.
Все в комнате обернулись на звук. У дверей стояла дама в вечернем платье. Судя по всему, она наблюдала за происходящим уже какое-то время.
При её появлении сидевшие на диване мужчины средних лет встали. Молодые люди немного замялись в нерешительности, но тоже один за другим поднялись, чтобы поприветствовать гостью.
– Вице-глава.
Ци Жань оторвал спину от стены и выпрямился. Он часто видел Ивэнь в новостях. Этой номинально второй по значимости фигуре в государстве едва исполнилось сорок, но благодаря безупречному уходу она выглядела от силы на тридцать с небольшим. Её округлое лицо сочетало в себе мягкие черты уроженцев Дунъюаня с глубоко посаженными глазами и высокими надбровными дугами, характерными для жителей Лумиэра. Сразу было видно, что она метиска, отсюда и такое имя, «Ивэнь», привычное для обоих языков. Она была невысокого роста, а её внешность нельзя было назвать суровой, но стоило ей встать на пороге, как все вокруг невольно ощущали её авторитет. Волосы были элегантно зачёсаны за уши, а в глазах блестел живой, лукавый огонёк. В медиасфере она считалась первоклассным оратором, от чьих речей у журналистов частенько болела голова.
Ивэнь обменялась приветствиями с остальными депутатами, после чего мягко попросила посторонних удалиться:
– Не могли бы вы оставить меня с депутатом Робертсоном и генералом Чжуном наедине?
Сыновья других политиков не были замешаны в этой драке, да и сами они не горели желанием заступаться за коллегу и идти наперекор армейскому руководству. Поэтому они дружно поднялись, забрали своих детей и вышли.
Ци Жань замялся, не зная, стоит ли ему тоже уйти, как вдруг вице-глава направилась прямо к нему:
– Господин Ци Жань?
Ци Жань пожал ей руку. Её ладонь оказалась тёплой и крепкой:
– Да, вице-глава.
Ивэнь окинула его взглядом с ног до головы:
– Ну как можно отправлять такого человека в тюрьму? Боюсь, вы там и дня не продержитесь.
Депутат нахмурился. Было очевидно, что она откровенно принимает чужую сторону.
– И что, моему сыну просто так наложили пять швов?
Вице-глава повернулась к нему:
– Депутат Робертсон, каков был ваш рейтинг одобрения в избирательном округе Юта в прошлом квартале?
Тот уставился на Ивэнь. Он явно не ожидал, что она так резко переведёт разговор на эту тему.
– Тридцать три процента. Не самая утешительная цифра, – произнесла вице-глава. – Но вы ведь всё ещё хотите переизбраться, верно?
Депутат помолчал, пристально глядя на неё, а затем ответил:
– Разумеется.
– Юта - регион добычи железной руды. Экономическая структура там довольно традиционная, и больше всего людей волнует экологическая политика. Я знаю, что в последнее время вы активно продвигаете «Закон о балансе в горнодобывающей промышленности», но голоса даются вам с большим трудом, не так ли?
Суть «Закона о балансе в горнодобывающей промышленности» заключалась в умеренном снижении экологических стандартов. Это должно было помочь традиционным отраслям нарастить объёмы производства и повысить экономическую эффективность.
Экология - дорогое удовольствие. В мирное время ещё можно позволить себе тратить силы на устойчивое развитие. Но сейчас, когда повсюду полыхает война, а людям тяжело просто выживать, кого волнует чистота гор и зелень рек? И всё же законопроект застрял в парламенте. За спинами одних депутатов стояли экологические организации; другие считали, что штрафы с горнодобывающих предприятий важный источник доходов бюджета; третьи действовали исключительно из межпартийного противостояния, либо же у депутата Робертсона просто не было ресурсов, чтобы выменять их голоса «за».
– Я гарантирую, что вы получите тринадцать голосов от группы Кайлиса, – Ивэнь посмотрела на него. – Этого ведь хватит, чтобы набрать нужное вам количество?
Взгляд депутата изменился:
– Кайлис согласится? Он же известный радикал из партии «Гунцзинь», который терпеть не может традиционную горную промышленность.
– Если найти правильный подход, выгодный для его избирательного округа, он вполне может поддержать проект, – вице-глава слегка улыбнулась. – Заполучить его голоса - это моя забота. Ваша же забота оставить этого молодого человека в покое, договорились? Сейчас критический момент для принятия «Временного закона», и партии необходимо абсолютное единство.
Депутат практически без борьбы выразил своё согласие кивком головы.
Когда он поднялся, чтобы покинуть комнату, вице-глава бросила ему в спину:
– Приструните своего сына, чтобы он не стал вам обузой.
Ци Жань всё это время хранил молчание, пока дверь не закрылась и в гостиной не остались лишь три силуэта. Предыдущий разговор оставил в его душе смешанные чувства. Ивэнь появилась словно спаситель с небес и парой фраз разрешила конфликт, позволив ему выйти сухим из воды, но…
Он стоял, опустив голову и не произнося ни слова. Лишь когда вице-глава опустилась на диван, а Чжун Чанцзюэ осведомился, не хочет ли она чаю, Ци Жань внезапно пришёл в себя и поспешил поблагодарить посредницу.
Вице-глава сдержанно приняла его благодарность и, глядя на чашку, со вздохом заметила, что после начала войны хороший чай становится всё большей редкостью. Затем она повернулась к Ци Жаню:
– Присаживайтесь, выпейте чаю. Вы так и стоите, будто я тут выговор вам устраиваю.
Ци Жань сел рядом с ней и среди клубящегося чайного аромата спросил:
– Почему вы мне помогли?
– Разумеется, поддалась порыву рыцарского духа, – вице-глава вальяжно откинулась на спинку дивана и бросила короткий взгляд на Чжун Чанцзюэ. – Что такое? Вы бы предпочли остаться в долгу перед самим Главой, а не передо мной?
Тот никак это не прокомментировал, но всё же поблагодарил её за то, что она отложила клюшку для гольфа и пришла на выручку.
– Не за что, – отозвалась вице-глава. – Но учтите, мои проценты очень высоки.
Она присмотрелась к выражению лица Ци Жаня и слегка улыбнулась:
– Вы спасены, но радоваться не спешите?
Ци Жань на мгновение опешил, поняв, что она видит его насквозь, но всё же тихонько покачал головой.
– Бросьте думать о вежливости, – вице-глава поставила чашку. – Мне нечасто удаётся поговорить с искренними людьми. Расскажите, о чём вы думаете.
Такому мягкому, располагающему тону было трудно противостоять. Ци Жань немного повалялся в нерешительности и наконец произнёс:
– И таких депутатов мы выбираем?
Вице-глава удивлённо приподняла брови и взглянула на Чжун Чанцзюэ, но тот не ответил на её взгляд, продолжая молча пить чай.
– И это ведь не всё, да? – подбодрила она Ци Жаня. – Не думайте обо мне, что ещё у вас на уме?
– Мне очень неловко говорить это вам, но… – сказал Ци Жань. – Если цена моего спасения - это его переизбрание, то я лучше пойду и посижу в тюрьме.
Улыбка на лице вице-главы стала только шире:
– Почему? Он мне, между прочим, нравится.
Ци Жань подавил подступившее изумление.
– Он законченный подлец и глупец, но присутствие таких людей в парламенте для меня скорее плюс, чем минус.
Ци Жань промолчал.
– С такими политиками проще всего договариваться, их ценник всегда на виду, – она повернулась к нему. – Больше всего я не люблю людей вроде вас. Вашу цену невозможно угадать, вас трудно подкупить, а это разрушает всю политическую экосистему.
– Будь я политиком, я бы даже близко не подобрался к тому уровню, где можно что-то разрушить.
– Как знать, люди меняются, – вице-глава пристально посмотрела на него. – Политика - это болезнь. Очень трудно ею не заразиться, – она слегка приподняла уголки губ. – А к тому моменту, как вы переступите порог Летнего зала, вы уже будете неизлечимы.
Ци Жань смотрел на неё, прекрасно понимая теперь, почему у журналистов при общении с ней не находилось слов.
Вице-глава поднялась и пошла к двери:
– Было приятно поговорить с вами, но мне пора возвращаться и отдавать долги за проигранную партию. – Она взглянула на Чжун Чанцзюэ и покачала головой: – Играть против начальства и даже не пытаться поддаваться… Вы так растеряете всех союзников, генерал.
– Вице-глава, если бы я попытался сжульничать перед настолько умным человеком, как вы, разве вы бы сразу этого не заметили?
Вице-глава прищурилась и вышла, оставив после себя лишь эхо удаляющихся шагов в пустом коридоре. Чжун Чанцзюэ закрыл дверь и повернулся к Ци Жаню, который до сих пор стоял у дивана, провожая гостью взглядом.
– Я недооценил твои способности, – произнёс Чжун Чанцзюэ. – Выиграть бой один против троих это сильно.
– Простите, – отозвался Ци Жань. – У меня в тот момент в голове всё помутилось, я даже не понял, что схватил. Если бы я знал, какими тяжёлыми будут последствия, я бы точно не прикоснулся к той вазе.
– Пожалел?
– Да. Но не о том, что ударил его, – признался Ци Жань. – А о том, что это повлечёт за собой много проблем.
Чжун Чанцзюэ и не думал его утешать:
– Это уж точно.
– Вы теперь в долгу перед вице-главой, а я в долгу перед вами, – вздохнул Ци Жань. – Терпеть не могу быть должным.
В поле его зрения внезапно возник знакомый подол военной формы. Он резко вскинул голову и наткнулся на устремлённый прямо на него, пристальный, словно у ястреба, взгляд.
– И как же ты собираешься возвращать долг?
Ци Жань сглотнул, сам того не замечая:
– Чего вы хотите?
Чжун Чанцзюэ протянул руку, крепко перехватил его за предплечье и повёл в сторону спальни. Генерал был высоким и длинноногим, так что Ци Жань то и дело спотыкался, пытаясь за ним поспеть. Дверь захлопнулась, и его с поразительной силой швырнули на кровать. Постель в люксе была оформлена в винтажном стиле, где по углам высились массивные стойки, чья изящная резьба венчалась навершиями в форме капель.
Раздался резкий щелчок. Тонкое бледное запястье оказалось приковано к стойке кровати.
Комментарии переводчиков:
Опять наручники? Опять будут пытки?)
– bilydugas
Я теперь долго буду думать об этой прекрасной женщине вице-главе))
– Далия
http://bllate.org/book/25384/3841418
