Сегодня подведены итоги промежуточных выборов. Распределение мест в парламенте выглядит следующим образом: Партия «Вэйминь» – 108, партия «Чжунхэ» – 64, Партия «Гунцзинь» – 22, Партия «Шэмин» – 6.
Личное влияние Главы Федерации сыграло ключевую роль в этих выборах. Согласно опросам, накануне выборов рейтинг поддержки лидера взлетел до 82%, достигнув самого высокого показателя с момента его вступления в должность.
Некоторым депутатам от Партии «Вэйминь» было достаточно просто сфотографироваться с Главой Федерации или совместно посетить местное мероприятие, чтобы поднять свой рейтинг в избирательном округе. Очевидно, что личное обаяние и политический вес лидера стали неотъемлемой частью предвыборной стратегии партии. Высокое доверие избирателей к Главе Федерации трансформировалось в широкую поддержку его однопартийцев.
Обладая парламентским большинством, Партия «Вэйминь» окажет неизмеримое влияние на политический курс страны. По итогам выборов Глава Федерации выступил с обращением, поблагодарив граждан за доверие и поддержку, и пообещал продолжать работу во имя долгосрочного процветания и развития Федерации.
– Репортаж корреспондента SUN Цзян Иньбая.
На взлётной полосе базы истребители издавали низкий рокот.
Командующий редко посещал место учений, и на лицах окружавших его офицеров, глядевших на самолёты, читалась смесь напряжения и смутного предвкушения.
Взвился сигнальный дым, учения официально начались. Истребители взмыли в небо, выписывая в воздухе точные линии.
В командном пункте вышки на экране обозначающие истребители красные точки стремительно мигали, фиксируя данные полёта и тактические манёвры. С каждым стремительным набором высоты, пикированием, имитацией бомбометания и экстренным уклонением пилотов цифры быстро менялись.
По мере того как солнце поднималось всё выше, учения приближались к концу. Командующий отдал приказ о возвращении, и все самолёты один за другим вернулись на базу. Чжун Чанцзюэ стоял на смотровой площадке, пока последний истребитель благополучно не приземлился, и только потом повернулся и вошёл в командный пункт.
Адъютант протянул ему рапорт. Чжун Чанцзюэ быстро пробежался по нему глазами – результаты большинства подразделений были в пределах ожидаемого, однако одна деталь показалась ему странной…
Данные о лейтенанте Холле всё ещё числились в четвёртой эскадрилье 105-й дивизии.
– Позовите ко мне командира взвода, где служит лейтенант Холл. – велел Чжун Чанцзюэ.
Один офицер вошёл в командный пункт строевым шагом и отдал честь.
Чжун Чанцзюэ посмотрел на него:
– Лейтенант Холл не переведён?
– Нет, генерал.
– Почему?
– Он сам отозвал заявление.
Чжун Чанцзюэ нахмурился: это явно не соответствовало здравому смыслу.
– Когда он отозвал заявление?
Офицер подумал и сказал:
– После того как с лейтенанта Холла были сняты обвинения в нарушении воинской дисциплины.
– Нарушении воинской дисциплины? – Чжун Чанцзюэ швырнул рапорт на стол. – Что он натворил?
– Домогался подчинённого.
Это было совсем неожиданно. Тот праведный юноша вправду кого-то домогался?
– Один наш новобранец подал на него рапорт о неподобающем поведении, – продолжил капитан. – По правилам его должны были немедленно отстранить, но капитан Бэкон вмешался, поговорил с тем новобранцем, и он в конце концов отозвал обвинения.
– И что дальше? – спросил Чжун Чанцзюэ. – Лейтенант Холл отозвал свой рапорт о переводе и выразил желание продолжить службу в качестве второго пилота C-336?
Капитан на мгновение опешил, выпрямился:
– Так точно.
Чжун Чанцзюэ замолчал, отпустил капитана и достал терминал. Адъютант рядом нервно уточнил:
– Генерал, вы же не собираетесь связываться с Летним залом?
– Я хочу поинтересоваться у него: неужели ВВС Федерации - это его личная гвардия? – произнёс Чжун Чанцзюэ. – Он так бесцеремонно обесценивает солдата, разве не боится, что, когда придёт время войны, кто-нибудь просто вышвырнет его сына из кабины с высоты десяти тысяч метров?
– У лейтенанта Холла в тылу мать, он не посмеет.
Чжун Чанцзюэ холодно отрезал:
– Использовать государственный аппарат для травли одного-единственного солдата, неужели им самим это не кажется отвратительным?
Адъютант выглядел напряжённым.
– Пусть даже он услышит, что с того? – сказал Чжун Чанцзюэ. – На каком основании мой солдат должен быть телохранителем его сына? Знают, что Холл хорош, ухватились и не отпускают - это просто неприлично.
– Глава хочет, чтобы капитан Бэкон дожил до конца войны, – ответил адъютант. – Вы ведь знаете, сам капитан на это не способен.
Чжун Чанцзюэ криво усмехнулся:
– Он заявлял, что передаёт мне все права на кадровые назначения. И это он называет «передал»?
– Вы правы, Глава Федерации действительно вмешался в перевод младшего офицерского состава. Но к должностям от командира звена и выше, командные должности, Глава никогда не притрагивается. С момента окончания офицерских курсов до сих пор капитан Бэкон получил только одно повышение, разве нет? – произнёс адъютант. – Вы пойдёте к Главе спорить из-за перевода одного пилота, в конце концов ничего не добьетёсь…
Да, да, судьба одной песчинки незначительна, её попирание не вызовет большой бури, ёе принесение в жертву не нанесёт большого урона. Исход одного сражения не решает один пилот.
И что же, на этом всё? Просто забыть об этом?
Перед лицом грядущих событий, подобных сокрушительному цунами, одна песчинка и впрямь ничего не значит. Но разве это может служить оправданием для равнодушия?
Однако палец Чжун Чанцзюэ долго висел над экраном и в конце концов так и не нажал. Стоило только поднять вопрос о переводе, как тут же появились обвинения в домогательствах. Если повторить попытку, какая новая неприятность может случиться?
К тому же, если перевести Холла, придётся ставить на его место другого, это замкнутый круг.
В итоге Чжун Чанцзюэ опустил терминал, и в голове его прозвучал холодный смешок: в конце концов, ты ничем не отличаешься от Главы.
Внезапно на терминале адъютанта отобразился звонок. Он взглянул и изменился в лице.
Он вышел в коридор, ответил и по ходу разговора что-то подтверждал. Тем временем Чжун Чанцзюэ просматривал рапорт в руках, и морщина на его лбу с каждым движением взгляда становилась всё глубже.
Для пилота техника, безусловно, важна, но определяющим фактором является психологическое состояние. Капитан Бекон наглядный пример.
Его результаты на тренировках на симуляторе были хороши, на учениях он тоже показывал себя неплохо, но, попадая в зону боевых действий, его мышцы сильно напрягались, реакции замедлялись. После нескольких боевых вылетов этот страх перед сражением не подавал никаких признаков послабления. Если бы не поддержка сослуживцев по эскадрилье, он давно бы погиб в небе.
Будь это обычный офицер, армия немедленно перевела бы его в тыл или на штабную работу. Но Бекон по-прежнему оставался на передовой 105-й дивизии.
И своим присутствием он тянул за собой на дно целый ряд по-настоящему выдающихся пилотов.
В голове снова заныло, он взял другой рапорт о потерях самолётов, и камень на душе стал ещё тяжелее. Хотя битва за Ливу и была выиграна, потери «Thunder А2», «Falcon Х2», «Peregrine F7», «Ghost Shield А9» были велики, и часть из них имела серьёзные технические неисправности, требующие ремонта, а запчастей и инженеров не хватало.
В этот момент вклинился адъютант.
– Генерал, – сказал он, – адмирал Бо Фэй хочет провести с вами удалённое совещание.
Будучи командующим силами Океанического ТВД, Бо Фэй постоянно конфликтовала с Чжун Чанцзюэ. Это было противостояние не личностей, а ведомственных интересов. Совсем недавно, обсуждая операцию по подъёму обломков, адмирал бросила фразу: «Четвёртый флот не на побегушках у 105-й дивизии», а затем, из-за размещения ВВС в океане Келона, они крупно поссорились.
Чжун Чанцзюэ закрыл рапорт:
– Ей не нравится мой рапорт о потребностях в снаряжении?
– Так точно, – отозвался адъютант, – она велела передать через советника, что Дальневосточный фронт столкнулся с острой нехваткой эсминцев и противоракетных систем…
– А у нас, значит, с управляемым оружием и самолётами-разведчиками всё в порядке?
– Она считает, что средства обороны, занятые Западным фронтом, давно превысили разумные пределы…
– Пусть созывает совещание, если хочет, но цифры я менять не стану.
Адъютант кивнул и замолчал. Взгляд Чжун Чанцзюэ упёрся в него:
– У неё есть другие требования?
Прошло много времени, прежде чем адъютант медленно заговорил:
– Требований нет. Но комментарии, скорее всего, найдутся.
Адъютант не проронил больше ни слова, но Чжун Чанцзюэ примерно мог догадаться, что это за комментарии: не иначе как предыдущие вариации, «дефилирует в военной форме, как по красной дорожке», «рупор Летнего зала» и тому подобное. На Дальневосточном фронте бои были ожесточёнными, а потери ужасающими, не меньше, чем на Западном фронте, но Летний зал всё время заставлял СМИ концентрировать внимание на Чжун Чанцзюэ. Офицеры, которые в любой момент могли пойти ко дну, негодовали, и это продолжалось не первый день.
Глаза адъютанта скользнули по Чжун Чанцзюэ. Морщины на его лбу постепенно разгладились, лицо снова стало бесстрастным.
– Она права в своих замечаниях, – сказал он. – Во сколько послевоенный отчёт для всей страны?
Адъютант взглянул на время:
– Ещё полтора часа.
– Текст?
– Только что прислали из Летнего зала. – Адъютант включил проекцию.
Чжун Чанцзюэ смотрел на мерцающий свет экрана. Каждое слово было тщательно отшлифовано, чтобы максимально взбудоражить эмоции слушателей. В ораторском искусстве Глава был непревзойдённым гением современности.
Чжун Чанцзюэ пролистал вниз и действительно увидел ту самую фразу: жизнь каждого солдата Федерации бесценна.
До чего же иронично.
– Вопросы журналистов и ответы на них перечислены далее, – сказал адъютант.
– Знаю, – Чжун Чанцзюэ вышел из командного пункта, – не в первый раз выходить на «модный показ».
Вернувшись в особняк, он всё ещё видел перед глазами блики объективов. Назойливые вопросы журналистов, подобно плотным воздушным потокам при пикировании истребителя, до сих пор отзывались звоном в ушах.
Почему-то он был рад заметить в гостиной обычный льющийся свет, а не тусклое мерцание лампы или раскрытую книгу.
Ци Жань, откинувшись на спинку дивана, смотрел новости. Должно быть, он только что принял душ: волосы были в беспорядке рассыпаны по плечам, на нём была пижама. По телевизору шёл вечерний выпуск, и он вглядывался в экран очень внимательно.
– А ты, как я погляжу, живо интересуешься политикой, – сказал Чжун Чанцзюэ.
– Раз уж я теперь работаю на высокопоставленного военного, следить за ситуацией никогда не помешает. – Ци Жань, по мере его приближения, бросил на него беглый взгляд и вдруг замер.
Опять этот взгляд. Нежный, заботливый, нерешительный, блуждающий. Взгляд задержался на его лице на мгновение и уплыл обратно к свету экрана.
– Сегодня плохое настроение?
Он не замечал, чтобы его выражение чем-то отличалось от обычного, интересно, как тот догадался.
– Разве вопрос с вооружением не решён? – спросил Ци Жань. – Что ещё вас тревожит?
Глаза Чжун Чанцзюэ остро скользнули по нему:
– Кто сказал, что с вооружением всё решено?
Ци Жань отозвался:
– Партия Вэйминь уже имеет большинство людей в парламенте, а депутаты партии беспрекословно подчиняются Главе. Если в такой момент выдвинуть «Закон о чрезвычайном положении в военное время», постановив, что правительство может в случае угрозы национальной безопасности экстренно брать под контроль частные предприятия и принудительно осуществлять военное производство, то вероятность принятия закона парламентом велика. Разве тогда не появится надежда на решение проблемы дефицита вооружения?
Взгляд Чжун Чанцзюэ, казалось, пронзал его насквозь.
– А, – Ци Жань поднял терминал в руке, – я прочитал это в одной редакционной статье SUN. Мне показалось, в этом есть смысл.
– Ты ещё и редакционные статьи читаешь?
– Я же говорил, я учусь.
Чжун Чанцзюэ помедлил две секунды и в конце концов решил не обращать внимания на это объяснение.
– Действительно ли будет принят «Закон о чрезвычайном положении в военное время»? – продолжил Ци Жань.
Чжун Чанцзюэ помолчал и сказал:
– Да.
Таков был план с самого начала.
Глаза Ци Жаня слегка расширились, казалось, он не ожидал, что ответ будет таким прямым.
– Разве это не государственная тайна?
– Скоро она перестанет ей быть.
Ци Жань выключил экран, откинулся на диван и опустил взгляд на книгу, лежащую на журнальном столике.
– Значит, – уточнил он, – то, что было написано в той статье, станет реальностью?
– Если бы всё было так просто, – Чжун Чанцзюэ сел на диван, на этот раз рядом с Ци Жанем, сохранив между ними едва заметную дистанцию в полметра. – Нужно взвесить интересы многих сторон.
– Сейчас рейтинг одобрения Главы Федерации на историческом максимуме, – сказал Ци Жань. – К тому же партия Вэйминь выдержала «промежуточное наказание». С таким напором кажется, что для них нет ничего невозможного.
Под «промежуточным наказанием» подразумевалась ситуация на промежуточных выборах, когда партия Главы Федерации обычно теряет значительное количество мест. Это нормальное явление: спустя два года правления лидеры, как правило, не могут выполнить все предвыборные обещания, народ начинает сомневаться в их политике, а оппозиционные партии подливают масла в огонь, раздувая недовольство. В итоге голоса уходят от правящей партии к другим политическим силам.
В истории Федерации случаи, когда удавалось избежать «промежуточного наказания», были единичными, не говоря уже о том, чтобы не просто сохранить места, но и стать партией большинства в парламенте.
Взгляд Чжун Чанцзюэ, словно пустивший корни, прирос к Ци Жаню, как будто мог проникнуть сквозь одежду и кожу и увидеть его сокровенные тайны. Этот взгляд было трудно выдержать, и Ци Жань, чувствуя себя неловко, запахнул пижаму.
– Для того, кто работает в сфере индустрии развлечений, ты весьма любознателен, – произнёс Чжун Чанцзюэ.
– Вы действительно зациклены на стереотипах, – парировал Ци Жань. – И вы всё еще не ответили на мой вопрос.
– На какой вопрос?
– Почему у вас плохое настроение?
Чжун Чанцзюэ отвёл взгляд. По какой-то причине у него не проходило чувство, что человек перед ним видит его насквозь.
– Зачем тебе беспокоиться о моём настроении?
– Я ваш личный помощник, – серьёзно ответил Ци Жань. – Улучшать качество вашей жизни - это моя работа.
То чувство смутной тревоги снова дало о себе знать. Спустя долгое время Чжун Чанцзюэ отозвался:
– Послезавтра отправишься со мной в залив Комодо.
Ци Жань вскинул брови. Он знал, что послезавтра состоится ежегодная встреча клуба «Золотой дуб» - клуб прислал приглашение на имя помощника Чжун Чанцзюэ, но Ци Жань думал, что он туда не пойдёт.
– Разве ты не предан своей работе? – Чжун Чанцзюэ встал, – Составь график поездки как следует.
Комментарии переводчиков:
опять сложно ориентироваться в терминологии… если будут ошибки уж простите, до новелл связанных с военными руки и глаза никогда не доходили
– bilydugas
http://bllate.org/book/25384/3525469
