Чудовище из пещеры Сюаньу убили Лань Ванцзи и Вэй Усянь, и об этом уже знали все кланы.
— Молодой господин Вэй утверждает, что его убил Ванцзи, однако сам Ванцзи говорит нам, что это сделал молодой господин Вэй, — слегка улыбнулся Лань Сичэнь. Намерения этих двоих было и впрямь не так уж трудно разгадать. По крайней мере, судя по их словам в этой ситуации, можно было отчетливо разглядеть их истинную натуру и душевный склад.
— Я лишь отвечал за то, чтобы выманить Сюаньу наружу, а всю основную работу проделал Лань Чжань, — Вэй Усянь по-прежнему перекладывал все заслуги на Лань Ванцзи, не желая присваивать себе ни малейшей доли.
Выражение лица Лань Ванцзи ничуть не изменилось, но в душе всё невероятно смягчилось.
Цзян Чэн, конечно же, помнил всё, что говорил тогда, и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. Смущенно отвернувшись и не глядя ни на кого, он всё же медленно произнес:
— Вэй Усянь, тогда... ты действительно поступил правильно, и это было вовсе не геройство ради краковства. Это я во всем видел лишь поверхностную простоту.
Вэй Усянь никогда еще не слышал, чтобы Цзян Чэн разговаривал с ним в таком тоне, да еще и перед лицом всех кланов. На мгновение он изумился, но тут же опомнился и легко усмехнулся: Цзян Чэн действительно заметно повзрослел.
Нрав Юй Цзыюань они уже успели узнать ранее, но никто не ожидал, что она окажется настолько нетерпимой и жесткой. Мало того, что она отпускала едкие, оскорбительные насмешки в адрес младшего поколения, так еще и ссорилась с Цзян Фэнмянем прямо на глазах у детей — это выглядело крайне неподобающе.
Лань Цижэнь невольно нахмурил брови: очевидно, ему доводилось видеть подобное впервые, и он совершенно не мог вообразить, что Вэй Усянь вырос в подобной обстановке и при этом умудрился сохранить столь беззаботный и живой нрав. Об этом было просто страшно подумать.
Впрочем, не только Лань Цижэнь был потрясен. Если не считать представителей бесчисленных кланов, стоявших позади, лица людей из ведущих великих семей тоже слегка переменились. Они едва ли верили своим ушам, услышав такое, и не могли постичь, что в семье Цзян принят подобный стиль общения.
Цзян Чэн и Цзян Яньли, разумеется, не могли ничего сказать в свое оправдание. В подобных обстоятельствах любые слова лишь усугубили бы ситуацию, к тому же всё это были уже свершившиеся факты, которые невозможно было оспорить.
Цзинь Гуанъяо в этот момент даже не знал, с каким выражением лица смотреть на Вэй Усянь. Ему и в голову не приходило, что детство и юность Вэй Усяня прошли в таких условиях. Он-то думал, что лишь он один обречен вечно терпеть чужие издевательства и насмешки, но никогда не предполагал, что Вэй Усянь, будучи сиротой на чуем попечении в клане Цзян, столкнулся с тем же самым, хотя в итоге они оказались полными противоположностями.
Боль и жалость в глазах Лань Ванцзи казались готовы выплеснуться наружу, но он всё же сдерживался, не позволяя им прорваться наружу. Ему оставалось лишь терпеливо молчать, отвести взгляд и опустить ресницы.
— Двух Героев Юньмэна? — Не Хуайсан замер, услышав это словосочетание.
— Ранее уже упоминалось об этом, — Не Минцзюэ глубоко сожалел об их последующем разрыве, а потому обратил особое внимание на эти слова.
— Получается, это то, что молодой господин Вэй пообещал тогда главе клана Цзян? — Лань Сичэнь слегка повернулся и бросил взгляд на младшего брата.
Ресницы Вэй Усяня чуть дрогнули, и он покачал головой:
— На самом деле, не совсем так. Эти Двух Героев... мы всегда к этому стремились, просто в тот момент...
В тот момент Цзян Чэн был охвачен горем, и Вэй Усянь хотел лишь успокоить его, сделать всё возможное, чтобы вернуть ему душевное равновесие. Даже если бы Вэй Усянь не произнес этого вслух, все присутствующие и так всё поняли.
Услышав о визите Ван Линцзяо, Вэй Усянь и Цзян Чэн помрачнели: это была их незаживающая рана.
— Эта Ван Линцзяо с самого начала явно выдумывала какие-то жалкие предлоги, — Не Хуайсан непрерывно обмахивался веером, сыпля комментариями.
— Сводила личные счеты? Выходит, Вэй Усянь ранил эту Ван Линцзяо? — Цзинь Цзысюань в пещере Сюаньу не обращал на Вэй Усяня особого внимания, а потому знал лишь то, что тот спас Мяньмянь.
— Наверное! Уже и не помню, — Вэй Усянь потер подбородок, показывая, что действительно ничего не припоминает.
— Значит, — Не Хуайсан бросил взгляд на Цзян Чэна, а затем перевел его на Вэй Усяня, нерешительно произнося: — Тебя и вправду отходили Цзыдянем добрый десяток раз?
Сомнения сменились озвученным фактом. Цзыдянь? Что это было за оружие? Ведь речь шла о духовном артефакте высшего класса, и получить от него свыше десятка ударов подряд — последствия подобного наказания можно было легко представить.Но Вэй Усянь знал, что они кое в чём заблуждаются, и потому произнёс:
— В тот раз госпожа Юй не применяла всю свою силу, так что раны были не тяжёлыми.
— Ха! — холодно усмехнулась Вэнь Цин, глядя перед собой. — Это потому, что у него живучесть отменная.
Словно наткнувшись на непреодолимую преграду, Вэй Усянь лишь потер нос и опустил взгляд.
Ещё до того, как Пристань Лотоса была залита кровью, Вэй Усянь уже долгое время жил в подобной обстановке, и то, что он смог вырасти в таких условиях целым и невредимым, действительно вызывало восхищение.
— Эта Ван Линцзяо просто... презренна, — Цзинь Цзысюань даже смотреть на это не мог, его лицо слегка помрачнело. — Она ведь ещё собиралась отрубить Вэй Усяню правую руку!
— Эх, брату Цзяну тогда и впрямь пришлось нелегко: между молотом и наковальней — мать не посмеешь перечить, брату не поможешь, — Не Хуайсан продолжал вздыхать за вздохом, искренне считая, что это было невыносимо трудно. К счастью, у него самого не было столько забот.
— Так, значит, матушка тогда действительно собиралась отрубить Вэй Усяню правую руку? — Цзян Чэн не смел поверить услышанному, а уж тем более не ожидал столкнуться с подобной правдой. Он торопливо схватил Цзян Яньли за рукав и взволнованно выпалил: — Ацзя-а, умоляю, скажи, что это неправда, что мне послышалось, да?
Никто из них не сомневался в том, что показывал и рассказывал чёрный экран.
— Ацзэ… — лицо Цзян Яньли тоже слегка изменилось. Она отказывалась в это верить, но в то же время понимала, что это неоспоримый факт.
Остальные тоже выглядели мрачно. Они никак не ожидали, что Юй Цзыюань, будучи главной госпожой клана Цзян, способна на такое. Даже чёрный экран ясно дал понять: всё началось из-за того, что Юй Цзыюань была недовольна учреждением в Юньмэне Надзирательного поста и отвесила Ван Линцзяо пощёчину, тем самым навлекая беду.
Хотя в итоге Вэй Усяня и Цзян Чэна поспешили отправить прочь, сами те слова оставляли слишком много простора для воображения.
— Готовая защищать ценой собственной жизни... — лицо Лань Сичэня застыло. Всегда сдержанный и утончённый молодой господин окаменел, потому что ему ещё никогда не доводилось слышать столь эгоистичных и в то же время ультимативных приказов.
— А? Э-это… — Не Хуайсан и вовсе потерял дар речи, не говоря уже обо всех остальных.
— По сравнению с молодым господином ордена Цзян жизнь Вэй Усяня и впрямь не стоила ломаного гроша, — произнесла Вэнь Цин, нарушив всеобщее молчание. Она холодно и сурово посмотрела на Вэй Усяня, словно на абсолютного глупца.
— Вэнь Цин, что ты такое говоришь? — Цзян Чэн резко обернулся к ней, его лицо исказилось.
— До сих пор не понимаешь? Тебя действительно оберегали слишком усердно, — Вэнь Цин не выказала ни капли страха и прямо встретила взгляд Цзян Чэна. — Неужели не видно? Твои родители безумно любили тебя, а к Вэй Усяню относились так, словно поручали ему чужого ребёнка перед смертью, возложив на него тяжкое бремя защиты вас, двоих детей.
Вот оно как! Не только Юй Цзыюань, но даже Цзян Фэнмянь наставляли Вэй Усяня именно так. Смысл был более чем очевиден — они хотели, чтобы Вэй Усянь во что бы то ни стало уберег Цзян Чэна и Цзян Яньли.
Цзян Чэн замер. Цзян Яньли тоже молчала: то, о чём они раньше никогда не задумывались подробно, теперь, озвученное чёрным экраном, дошло до их сознания в полной мере. Как и сказала Вэнь Цин, в самый последний момент их родители действительно вручили безопасность детей в руки Вэй Усяня, взвалив на его плечи этот непосильный груз.
— Вэй Усянь в те годы тоже был простым человеком — он тоже уставал, чувствовал боль, был из плоти и крови, и к тому же оставался еще даже не прошедшим через обряд шапочки юношей, — с умолкнунием голоса Вэнь Цин в комнате воцарилась абсолютная тишина.
Но в ней разливалось густое, тяжёлое чувство глубокой скорби. Вэнь Цин искренне жалела Вэй Усяня, считая происходящее чудовищной несправедливостью: — Вы хоть раз спросили его самого, чего он хочет, что любит? Интересовались ли его ранами и хворью?
Лань Ванцзи невольно отступил на шаг, его тело слегка качнуло, а лицо сделалось мертвенно-бледным.
Лица Цзян Чэна и Цзян Яньли окаменели. Стоило ордену Цзян лишь немного встать на ноги, как они действительно перестали искренне и непреклонно заботиться о самочувствии Вэй Усяня, и уж тем более не задумывались о том, что творится у него на душе.
Что такое истинная радость, а что — безмолвная боль? Эти брат и сестра и впрямь никогда по-настоящему не пытались понять его или найти выход из положения.
Пристань Лотоса была залита кровью, и в одно мгновение Вэй Усяню пришлось повзрослеть, взвалив на свои плечи тяжелейшую ношу — помочь Цзян Чэну возродить орден Цзян, а также защитить жизни стоявших за его спиной шицзе и шиди.
Цзян Чэн был схвачен, и его Золотое Ядро было растворено. Ради долга и благодарности Вэй Усянь без малейших колебаний решился вырезать собственное Золотое Ядро, чтобы отдать его Цзян Чэну. С тяжёлыми ранами он спустился с горы, после чего был пойман Вэнь Чао, который стал допытываться о местонахождении Цзян Чэна. Боясь, что Цзян Чэн вздумает вернуться и попытается соединиться с ним, Вэй Усянь нарочно злил Вэнь Чао резкими словами, за что подвергся жестоким истязаниям со стороны толпы палачей, а затем был сброшен прямо в Драконьи Залежи в Илине.
И тем не менее, несмотря ни на что, Вэй Усянь хотел жить. Он был обязан выжить! Вэй Усянь думал о том, что должен помочь Цзян Чэну поднять орден, должен защитить шицзе и Цзян Чэна. Если он умрёт в Драконьих Залежих, то что станет с его шицзе? Что будет с Цзян Чэном? Кто их защитит? Именно эта вера поддерживала Вэй Усяня, заставляя влачить жалкое существование. Окружённый злобными духами, питаясь гниющими трупами и утоляя жажду тухлой водой, он продолжал свой трудный путь.
Всего за три месяца Вэй Усянь постиг Тёмный Путь и собственными силами с победоносным видом вышел из Драконьих Залежей.
Удержать Юньмэн, защитить Цзян Чэна — всё это Вэй Усянь выполнил сполна!
Какая ответственность! Притом эта ответственность лежала на плечах Вэй Усяня, которого ныне опасались все кланы заклинателей, на плечах первопроходца Тёмного Пути.
И всё же это слово — ответственность — невольно запечатлелось в сердцах каждого присутствующего.
Итак, было ли это поручением супругов Цзян или нет, Вэй Усянь взял на себя этот тяжкий груз и, будучи ещё совсем юношей, без единой жалобы нёс его на своих плечах.
То, что его Золотое Ядро было уничтожено, они уже знали, но теперь всех повергла в шок правда об извлечении Золотого Ядра!
— Вэй Усянь! — взревел Цзян Чэн, его лицо покраснело, а на лбу мгновенно вздулись вены.
Вэй Ин!
Уголки глаз Лань Ванцзи тут же покраснели, лицо застыло от ужаса, словно он услышал нечто такое, что пронзило его душу насквозь.
— Больше не пользовался мечом и полностью посвятил себя Тёмному Пути... — Лань Сичэнь немигающим взглядом смотрел на Вэй Усяня, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь пелену времени.
Теперь вся череда загадок, окружавших Вэй Усяня, наконец-то прояснилась. Вот почему он больше никогда не мог обнажить Суйбянь! Вот почему он внезапно перешёл на Тёмный Путь — потому что у него больше не было Золотого Ядра!
— Ах-х! — Цзян Чэн большими шагами подошёл к Вэй Усяню и свирепо бросил в лицо: — Почему? Почему ты мне не сказал? С какой стати ты скрыл это от меня, Вэй Усянь?
В этот миг у Цзян Чэна больше не осталось ни капли былой горделивой осанки. Его тело согнулось, и он рухнул на колени прямо перед Вэй Усянем. Сам же Вэй Усянь к этому моменту уже совершенно окаменел — с самого начала он знал, что этот момент настанет.
Тёмный Путь калечит тело и вредит рассудку... Вэй Ин...
Лань Ванцзи легко прикрыл глаза, и незаметная никому слеза сорвалась с ресниц, скатилась вниз и затерялась в складках одежды, не оставив и следа, но ту боль, что застыла на его лице, уже ничто не могло скрыть.
http://bllate.org/book/25058/2975222
Готово:
